Николай Гнидюк – Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы (страница 57)

О существовании этого штаба нам стало известно с первых же дней нашего пребывания в Ровно. Мы знали численность, техническую оснащенность и дислокацию этих войск, больше того — через работников гестапо, тайных агентов службы СД заранее узнавали о карательных операциях, которые должны были проводиться на оккупированной территории.

И сколько фашисты ни пытались посылать свои отборные части на борьбу с партизанами, их замыслы и планы кончались провалом.

Давно было известно нам и то, что штабом войск особого назначения командует заядлый фашист, уже немолодой генерал-лейтенант Ильген. Он неплохо устроился в «столице» оккупированной Украины. В живописной части города, по улице Мельничной, он занял небольшой особняк, обставив его дорогой мебелью, награбленной по всей Европе.

Ильген, как и все немецкие генералы, любил блеск, элегантность, вел роскошный образ жизни, требуя строгости и дисциплины по службе. Его действиями были довольны и рейхскомиссар Украины Эрих Кох, и командующий войсками тыла генерал-полковник Кицингер, и начальник всеукраинского СД оберштурмбанфюрер Прицман. Позже, когда на территории западных областей Украины активнее начали действовать партизанские отряды и целые соединения, репутация Ильгена оказалась подмоченной. Он забеспокоился и начал проявлять нервозность. Частые вызовы в генеральный штаб, рейхскомиссариат, многочисленные директивы и приказы, телефонные звонки вывели из равновесия самодовольного генерала.

Однажды в разговоре с командиром отряда Николай Иванович сказал:

— Давно собираюсь, Дмитрий Николаевич, просить у вас разрешения заняться генералом фон Ильгеном…

— Что вы имеете в виду? — спросил Медведев.

— Ну, как вам сказать?.. Генерал живет на тихой, безлюдной улице, охрана у него небольшая, гарнизонов вблизи нет… Разрешите доставить его в отряд. По всей вероятности, он, я уверен, знает немало о планах и замыслах верховного командования.

— Это что за новости? — спросил командир.

— Никакая не новость. Просто увезем Ильгена, и все. Немцам и в голову не взбредет, куда девался генерал.

Но сколько ни просил Николай Иванович у командира разрешения, чтобы украсть Ильгена, Медведев был неумолим. И не потому, что в этом не было необходимости или Дмитрий Николаевич сомневался в успехе дела. Просто вся наша деятельность в Ровно была подчинена единой цели — разведке, и Медведев любил нам напоминать:

— Разведка, разведка и еще раз разведка.

Николай Иванович не случайно просил у командования разрешения на такого рода операции. Нас, разведчиков, тянуло к более активным действиям. Представьте себе: по одной из главных улиц города шагает немецкий офицер. Он идет не торопясь, важно, гордо подняв голову, смело ступая, как завоеватель, не так, как те, которые потеряли веру в победу фюрера и думают лишь о том, как быстрее удрать. За офицером — ребята в гражданской одежде, со значками свастики на груди. Они тоже идут уверенно, твердой поступью, довольны своей судьбой, состоянием, успехами. Оккупанты радуются, когда видят их лица, улыбаются, подбадриваются.

Но вот ковыляет навстречу им старенькая немощная бабушка, которой фашисты принесли большое горе: или убили сына, или обесчестили дочь. Увидя скуластого гитлеровского офицера и его самодовольных спутников, она остановится, вздохнет и пошлет им вдогонку сто проклятий: «чтобы вы ноги поломали», «чтобы вы пропали», «чтобы земля вас не приняла, проклятых выродков…» Проклятия сыплются и в адрес матерей, которые родили таких выродков, ублюдков…

Как тяжело было на душе, как хотелось подойти к этому человеку, который ожег тебя ненавидящим взглядом, приняв за врага, и объяснить ему все, обнять нежно, сказать: «Дорогие, не кляните нас, мы не те, за кого вы нас принимаете, мы свои…» Но приходилось сдерживать себя, хотя иногда казалось, что нервы не выдержат.

Особенно глубоко воспринимал и тяжко переносил подобные сцены Николай Иванович. Возвратясь на квартиру, где мы собирались, он говорил:

— Нет, не могу я, товарищи, спокойно глядеть на все это. Требуется какая-то разрядка, чтобы успокоить нервы. Уже на душе так тяжело, что больше нет сил.

Вот почему каждый раз Николай Иванович или кто-либо из ребят, прибывших в отряд, просили разрешения перейти к более активным действиям. Но Медведев неизменно отвечал:

— Возьмите себя в руки. Еще не пришло время. Ждите…

И мы ждали.

Валя Довгер разносила секретные документы в штабы и учреждения, и ей, как одной из наиболее исполнительных и безупречных рассыльных рейхскомиссариата, приходилось даже бывать на квартирах высокопоставленных чинов гестапо и генералов штаба Кицингера. Часто присутствовала она на офицерских собраниях и вечеринках. Молодая, симпатичная девушка, немного наивная (да еще и фольксдойче), не вызывала никаких подозрений. Наоборот, ей симпатизировали и охотно приглашали в свои компании.

Встречалась она и с генералом Ильгеном: Валя часто приносила ему почту не только в штаб, но иногда и на квартиру. Старому генералу нравилось беседовать с молоденькой красавицей, не скупившейся на похвалы в адрес «великого рейха», немецких офицеров и самого фюрера. Случалось, когда Валя приносила Ильгену пакет на дом, он просил девушку приготовить ему кофе или поджарить яичницу и приглашал к столу:

— Не могу терпеть, когда мужчина, да еще офицер, возится с кастрюлями и сковородками. Женщина приготовит — и еда вкуснее, — говорил генерал.

— А почему вы не подыщете себе экономку? — спрашивала Валя.

— Понимаете, фрейлейн Валя, не так-то легко найти порядочного человека. Уже пробовали искать, но все кандидатуры отпали, гестапо не рекомендует. Вот такую девушку, как вы, фрейлейн Валя, я с удовольствием взял бы.

— Что вы, господин генерал! Какая из меня экономка? Я только умею кофе заварить да яичницу поджарить. А картошка у меня обязательно подгорит.

Подобные разговоры не раз заводил генерал с нашей разведчицей, и кончались они обычно тем, что Валя обещала подыскать Ильгену подходящую и надежную кандидатуру в экономки.

Как-то под вечер генерал встретил Валю на пороге своего дома и немного обеспокоенно промолвил:

— О, фрейлейн Валя, битте, битте! Как хорошо, что вы пришли, а то сегодня у меня будет гость из самого Берлина. Услышав шаги, я подумал, что это полковник фон Пиппер. Уже час жду, а его все нет. Что там у вас? Давайте!

Генерал взял пакет, положил его на стол, посмотрел на часы и еще больше начал сетовать на опаздывавшего полковника.

Полковник Пиппер… Кто бы это мог быть? Валя никогда не слышала этой фамилии. «Вероятно, какая-то очень важная персона, — подумала Валя, — иначе Ильген не стал бы его так нетерпеливо и долго ожидать и уж конечно не выбежал бы навстречу. Обязательно надо выяснить, кто он, этот Пиппер, зачем ждет его генерал». И Валя, будто невзначай, поинтересовалась:

— А почему это, господин генерал, какой-то полковник заставляет вас ждать больше часа?

— О, фрейлейн Валя! Полковник фон Пиппер — это знатная личность. Это не обыкновенный полковник. За его плечами громадный опыт борьбы с коммунизмом и вообще со всеми теми, кто выступает против нас. Его хорошо знают французские «маки», партизаны Чехословакии, Польши, Югославии, Греции… Наше высшее офицерство восхищается его способностями, мужеством и воинственностью. Сам фюрер знает о нем, и его называют «мастером смерти». Вот кто он — фон Пиппер! Побольше бы нам таких полковников! Многие генералы согласны ждать его не один час. Он мне сегодня очень нужен… Садитесь, фрейлейн Валя, ваше присутствие украсит нашу компанию… А вот, кажется, и полковник идет…

Дверь открылась, и на пороге появился полковник с суровым, самоуверенным лицом.

— Господин генерал-лейтенант! Командир части особого назначения полковник фон Пиппер по вашему приказанию прибыл. Хайль Гитлер! Извините за опоздание.

— Хайль Гитлер! Садитесь, полковник. Мы тут с фрейлейн Валентиной уже заждались вас. Это — курьер рейхскомиссариата, знакомьтесь! Надеюсь, и для вас будет приятным общество моей юной гостьи?

Полковник Пиппер склонил голову и любезно поздоровался с Валей. На его лице мелькнула едва уловимая улыбка.

— О, конечно, конечно! Я очень рад познакомиться с таким ангелочком. Она напоминает мне мою дочку Луизу. У нее такая же прическа.

Фон Пиппер опустился в кресло напротив Ильгена.

— Вам коньяк или ром? — любезно спросил генерал.

— Все равно, господин генерал, я буду пить то, что и вы, — ответил Пиппер.

— Фрейлейн Валя, — обратился генерал к нашей разведчице, — поухаживайте, пожалуйста, за нами — приготовьте что-нибудь перекусить, налейте горячего кофе и сами присаживайтесь к столу.

— Вам, полковник, — начал генерал, осушив рюмку, — вполне заслуженно присвоено звание «мастера смерти». Любой из офицеров армии фюрера может вам позавидовать.

Лицо Пиппера расплылось в самодовольной улыбке:

— Благодарю вас, мой генерал, за признание.

— Но, — Ильген глубоко затянулся и стряхнул пепел с сигары в пепельницу из красного мрамора, напоминавшую листок лотоса, — каждая вещь требует обновления. Вы должны подкрепить свою репутацию свежими делами.

— Готов к вашим услугам, господин генерал-лейтенант! — приподнялся «мастер смерти».

— Сидите, сидите, полковник.

— Прошу прощения.

— Добавлю только, — продолжал Ильген, — что на этот раз вам поручается дело, от которого ваша карьера станет более блестящей.