Николай Гейнце – Под гнетом страсти (страница 9)

– Mademoiselle, это ничего, не бойтесь, сильный испуг, я на повороте дорожки вырос перед вами, как из-под земли, вы испугались, хотя я не понимаю причины.

– Ах, я видела вчера сон!.. – вся зардевшись, сконфуженно пробормотала Рена.

– Сон? – удивился незнакомец.

Молодая девушка смешалась еще более и сильно рассердилась на себя за свою болтливость…

– Да… нет… – прошептала она едва слышно. Он не стал расспрашивать.

– К счастью, – переменил он разговор, – вы упали не на корень дерева, я перенес вас сюда и мне удалось привести вас в чувство.

Ирена, приподнявшись на локтях, не сводила с него глаз.

– Теперь вы совсем пришли в себя, – продолжал он, – как вы себя чувствуете? Не ушиблись ли вы?

Она сделала над собой неимоверное усилие, снова побледнела, потом покраснела. Сердце ее сильно билось.

– Нет, теперь мне совсем хорошо! – наконец пробормотала она. – Благодарю вас.

Движением она выразила желание встать. Он сейчас же помог, и она, опершись на его руку, встала, но ноги у нее все еще подкашивались.

– Вы очень слабы, – сказал он ей, – не могу ли я пойти предупредить ваших родителей? Вы, вероятно, живете здесь поблизости, за вами могли бы приехать.

– Нет, нет! – поспешно отвечала она. – Я живу около Покровского… через четверть часа я буду дома.

– Около Покровского? Действительно, это очень близко. Вы мне позвольте проводить вас, так как одна вы идти не можете.

Ирена смотрела на него в замешательстве. Он любовался ее смущением.

– Благодарю вас! – тихо произнесла она.

– Достаточно ли вы сильны, чтобы идти?

– Да!

Она сделала несколько шагов, сначала несмело, потом более уверенно, опираясь все еще слегка дрожавшей рукой на его руку.

«Она очаровательна! – говорил он сам себе. – Кто она такая? Ни малейшего знания светского обращения!.. Очень застенчива. Несозревший плод… но зато какой плод!»

Он вел ее с удивительною ловкостью и поддерживал с нежным, почти женским, вниманием.

Вдруг Ирена подняла на него свои большие взволнованные глаза. В них отразилась какая-то тайная, неуловимая мысль, придававшая столько прелести ее взгляду, сообщив ему глубину, мало подходившую к ее возрасту.

– Кого я должна благодарить? – спросила она его.

– Князя Облонского.

– Князя… – повторила она громко, потом чуть слышно прибавила:

– Так оно и есть!

Она пошатнулась и остановилась.

– Что с вами?

– Ничего… А я… меня зовут Ирена Вацлавская.

– Вацлавская? – повторил в свою очередь удивленно князь.

Он бросил на нее пытливый взгляд. «Гм! – сказал он сам себе. – Неужели?.. Это было бы очень странно».

IX. «Он»

Князь Облонский и Ирена вдруг разом остановились и взглянули друг на друга: она – как бы ожидая от него чего-то, ей уже ранее известного, он – с дерзкой полуулыбкой, значения которой, если бы даже она ее заметила, то не поняла бы…

– M-lle Вацлавская? – медленно повторил он. Он смолк на минуту, как бы в раздумье.

– Ваши родные живут здесь?

– Нет!

– То-то я здесь не знаю никого, кто бы носил такую фамилию.

– Моя мать живет постоянно в Петербурге.

Он пристально посмотрел на нее, так пристально, что она опустила глаза, веки которых были опушены длинными темными ресницами.

– Вы дочь Анжелики Сигизмундовны Вацлавской?.

– Да! Разве вы ее знаете? – спросила она дрожащим голосом.

– Я знаю одну прелестную женщину, которая носит такое имя и которая живет в Петербурге, на Большой Морской.

– Это она! – вскрикнула Ирена, вся просиявшая, окинув его взглядом, выражавшим полное доверие.

Князь принял к сведению эту радость и уловил появившееся в ее взгляде доверие.

Он улыбнулся и стал подробно описывать наружность Анжелики Сигизмундовны.

– Как вы ее хорошо знаете! – снова радостно воскликнула молодая девушка.

– Да, – отвечал Облонский, – я очень хорошо ее знаю… Я бывал у нее, но вас я никогда не видал и даже не знал, что у г-жи Вацлавской есть дочь.

– Это потому, что я никогда не была в Петербурге.

Они продолжали идти очень тихо, оба до крайности заинтересованные разговором.

– Тогда я больше не удивляюсь тому, что вижу вас в первый раз. Значит, вы не часто видитесь с вашей матерью? – пытливо начал князь.

– Очень редко, она приезжает в Покровское два или три раза в год – не более, и то всего на несколько часов, иногда, впрочем, дня на два. Вы знакомы с моею матерью, вам должно быть известно, что ее задерживают в Петербурге серьезные дела…

– Да, – отвечал он с едва заметной улыбкой, – г-жа Вацлавская действительно занята в Петербурге серьезными делами…

– Она вдова, – продолжала вопросительным тоном Ирена, – потому одна должна хлопотать по делу громадного наследства…

Облонский не заметил или не хотел заметить этого тона и отвечал вопросом:

– Вы знаете вашего отца?

– Нет! Я была еще совсем ребенком, когда он умер.

– И это здесь, в Покровском, вы получили воспитание?

– Да, я жила и живу у няни Ядвиги, еще у меня была гувернантка…

Оба замолчали.

Он первый возобновил разговор.

– Но если вы жили в этой деревне до сих пор, – сказал он, – то невозможно, чтобы вы в ней остались навсегда… Вы больше не ребенок… вы прелестная молодая девушка… Рано или поздно ваша мать, вероятно, рассчитывает взять вас к себе…

– О, да, – отвечала Ирена, – она мне обещала это вчера…

– Вчера?

– Она приезжала ко мне и два дня провела со мною… Сегодня, прогуливаясь одна по тем местам, где мы ходили с нею, я встретила вас…

– И я имел несчастие испугать вас и счастье с вами познакомиться.