Николай Герасимов – Убить в себе государство. Как бунтари, философы и мечтатели придумали русский анархизм (страница 6)

Начиная с 1890-х годов Кропоткин публикует в The Nineteenth Century целую серию статей, направленных против этических и эволюционных воззрений своего оппонента. Его цель – доказать, что Гексли ошибочно уделяет все внимание борьбе за существование, считая ее главным фактором развития всего живого. Ведь если это так, то совершенно неясно, откуда у нас взялись представления о добре, благе и справедливости. В статье «Справедливость и нравственность» Петр Алексеевич особенно полемически агрессивен – в ней он разбирает оксфордскую лекцию Гексли «Эволюция и нравственность»:

Но откуда же зародился этот нравственный процесс? Повторять вслед за Гоббсом, что нравственные начала внушены законодателями, значило бы не давать никакого ответа, так как Гексли определенно утверждает, что законодатели не могли заимствовать таких мыслей из наблюдений природы: этического процесса не было ни в дочеловеческих животных обществах, ни у первобытных людей. Из чего следует – если только Гексли прав, – что этический процесс, т. е. нравственное начало в человеке, никоим образом не могло иметь естественного происхождения. Единственным возможным объяснением его появления остается, следовательно, происхождение сверхъестественное. ‹…› А потому Джордж Миварт, преданный католик и в то же время известный ученый, естествоиспытатель, немедленно после появления лекции Гексли в The Nineteenth Century поместил в том же журнале статью под заглавием «Эволюция господина Гексли», в которой поздравил автора лекции с возвращением к учениям церкви.

Нападая на социал-дарвинизм, Кропоткин, по сути, разрабатывал свою теорию, которая была нужна ему для обоснования анархо-коммунистической программы. Анархистские прокламации, утверждающие, что люди по своей природе склонны к сотрудничеству, а значит, общество может существовать без государства, многим казались неубедительными. Нужна была научная и философская концепция, которая бы аргументированно объясняла не только почему люди склонны к кооперации, но и почему эта кооперация возможна как сотрудничество равных, почему этические процессы не связаны с искусственными нормами поведения, а главное – почему способность к взаимопомощи заложена в нас от природы.

В 1902 году в издательстве Heinemann Publishing House вышла книга Кропоткина «Взаимопомощь как фактор эволюции», которая должна была расставить все точки над i в их полемике с Гексли. Петр Алексеевич проделал интереснейший интеллектуальный трюк – взял за основу концепцию антрополога Льюиса Моргана, полагавшего, что историю человечества можно описать как смену культурных фаз «дикость – варварство – цивилизация», и дополнил ее тематическими блоками о животных и культуре средневековых коммун. Получилась удивительная картина: Кропоткин показывает, как функционирует взаимопомощь, начиная с насекомых и заканчивая жителями современных европейских городов. В центре внимания ученого – социальная эволюция и развитие нравственных чувств. Человек у Кропоткина не исключен из мира природы – у него, как и у других живых существ, есть инстинкт взаимопомощи и склонность к сотрудничеству. Современный последователь Кропоткина, биолог и специалист по изучению альтруизма у животных Ли Алан Дугаткин полагает, что важнейшее научное достижение русского анархиста заключается в том, что он предложил взглянуть на эволюционизм с точки зрения альтруистического поведения, а не идеи естественного отбора. До Кропоткина феномен взаимовыручки не рассматривался как фактор эволюции. Его книга не только повлияла на развитие эволюционной теории, но и заложила основу для таких областей знания, как эволюционная этика и этология.

Когда речь заходит о генеалогии первых человеческих сообществ, на первый план выходит не только происхождение нравственных чувств, но и вопрос о том, какую роль в эволюции человека сыграл язык. Можно ли сказать, что человеческий язык подобен другим сигнальным системам, существующим в природе, или же он принципиально от них отличается?

Кропоткин утверждает, что общественная жизнь человека есть в целом природное явление и уже по этой причине язык нельзя рассматривать в качестве фактора происхождения человека. Язык, по его мнению, – трансперсональная система сигналов, присущая всему живому. Другое дело – как эта сигнальная система применяется, используется она для умножения разного рода социальных практик или нет. Кропоткин настаивает, что человек относится к группе «общественных животных», то есть тех животных, которые всегда живут сообща и чье развитие полностью зависит от того, как организована совместная жизнь. К этой группе относятся и остальные приматы. Кропоткин отмечает, что большинству высших обезьян свойственна коллективная жизнь – необходимый эволюционный стимул для умственного прогресса. Коллективная жизнь приводит к постоянному умножению социальных практик. Активное использование сигнальной системы в этом направлении во многом и определило эволюцию приматов – так на свет появился человек. Как и Гексли, Кропоткин утверждает, что человек произошел от приматов, но, в отличие от британского ученого, он обосновывает этот тезис не через физиологию, а через анализ форм общения, способствующих развитию интеллекта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.