Николай Гацунаев – Дело уголовного розыска (страница 5)

— Надо быстрее заканчивать расследование… Отдохните и заходите ко мне.

Иван Иванович положил трубку.

Он посмотрел на часы. «Скоро начнутся звонки, пойдут текущие дела. В одиннадцать заседание бюро горкома партии. В числе других вопросов будут заслушаны доклады о мерах по укреплению общественного порядка в районе завода „Сельмаш“, где за последнее время участились квартирные кражи. Достанется…»

Мысли, мысли… В Ташкенте перед войной проживало 536 тысяч человек, а к лету 1942 года население города превысило миллион! Это за счет притока огромного числа эвакуированных с временно занятой врагом территории, в том числе, из западных областей Украины и Белоруссии, Прибалтики… Вместе с ними сюда проникал и уголовный, деклассированный элемент из ряда стран Европы… Попадались даже «Птенцы Керенского» — преступники с дореволюционным стажем. Дементьев вздохнул.

Взять хотя бы пойманного в 1942 году рецидивиста Графа Адольфа Эрнестовича, 1881 года рождения, известного еще в царские времена под уголовной кличкой «Лимончик». К моменту освобождения из петроградской тюрьмы «Кресты» в начале октября 1917 года он отбыл там уже пятый судебный приговор за грабежи. До 1940 года орудовал в прибалтийских государствах, где неоднократно привлекался к ответственности. В Ташкенте совершил ограбление квартир известного советского писателя Алексея Толстого и академика Трайнина, эвакуированных сюда из центра страны. При задержании оказал яростное сопротивление, отстреливался из двух пистолетов… Как по-том выяснилось, после этих ограблений Граф убил и двух своих соучастников. Так он поступал и раньше. В Ташкенте обезвредили его сравнительно быстро.

Или арестованный в 1943 году крупный вор-гастролер по кличке «Беня Крик», в возрасте 58 лет. Его родной брат — Винницкий, известный в 1918–1920 годах одесский бандит, под кличкой «Мишка Япончик». Винницкого тогда расстреляли за бандитизм… В беседе с работниками уголовного розыска «Беня Крик» признался, что в воровском мире с 15-летнего возраста. Он назвал астрономическую цифру краж, совершенных им более чем в 100 городах страны… Ничем от них не отличался и злобный грабитель и убийца «Лорд», он же «Мерседес», прозванный так за дорогостоящий личный гардероб и стремительность вооруженных налетов… В буржуазной Латвии он чувствовал терпимое отношение полиции, а в панской Польше вообще вел себя, как дома, легко откупаясь от всех чинов… Там он имел вооруженную до зубов охрану. В Ташкенте совершил несколько налетов, но был пойман и обезврежен… Наплыв уголовщины — вот в чем одна из причин преступности. Но к чему оправдываться? Надо действовать. Надо сделать все, чтобы обеспечить возможность людям спокойно трудиться.

…После 12 часов комиссар вернулся из горкома. На столе лежала объемистая папка с почтой…

Раскрыв папку, Дементьев стал изучать документы. Просят сообщить, что нового имеется по делу об убийстве в Ташкенте портного «Мадам Гриши». Запрашивает Москва. Стоит подпись комиссара милиции Овчинникова. Преступление еще не раскрыто… В другом документе сообщают об аресте за грабежи некоего Свиридова, ранее проживавшего в Ташкенте. Просят сообщить, не значатся ли за ним противоправные действия. Подпись начальника уголовного розыска Свердловска полковника Ташлакова. Баку сообщает, что обнаружен выданный в Ташкенте паспорт, по которому проживает другое лицо. И все — в таком же духе. Среди множества документов оказался запрос и другого рода. Он поступил из Управления контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам» — так называлась в годы войны наша военная контрразведка) Московского гарнизона, подписанный генерал-лейтенантом. Документ уже побывал у наркома внутренних дел республики, о чем свидетельствовала размашистая резолюция…

Дементьев внимательно прочел обе страницы, отложил их в сторону. Снял телефонную трубку. Вместо Туманова ответил дежурный по отделу лейтенант Рыскиев, доложивший, что начальник будет в два часа.

— Пусть сразу же зайдет ко мне.

Отдав почту секретарю, он вновь перечитал московский документ и сделал несколько пометок в блокноте, в который заносил самые важные дела, взятые под личный контроль…

— По вашему приказанию прибыл, — сказал вошедший в кабинет полковник Туманов, крепыш среднего роста, с моложавым лицом и густой сединой в волосах. — Вас, вероятно, интересуют детали ночной операции?

— Конечно, Александр Алексеевич! Но об этом потом. Поступил очень важный документ, требующий пристального внимания и срочного исполнения… Садитесь.

Фамилия Серков вам о чем-нибудь говорит?

— Серков, Серков… — стал припоминать Туманов.

— На такую фамилию у нас, по-моему, есть розыскное дело… Кажется, оно возникло еще в довоенные времена. Тогда я служил в Москве.

— А кто, конкретно, занимался этим делом?

— Занимались им, кажется, Разумный и Якубов.

— Впрочем, сейчас…

Оба сотрудника быстро прибыли в кабинет заместителя министра. Они сообщили, что в конце 1939 года в Ташкенте была ликвидирована крупная шайка воров-гастролеров, совершавшая кражи во многих городах страны. Большинство краденых вещей преступники доставляли в Ташкент, где за полцены сбывали заведующему небольшим комиссионным магазином на Алайском рынке Серкову. Арестовать его не успели. Буквально за полчаса до прибытия оперработников в магазин Серков скрылся, не заходя домой. Был кем-то предупрежден…

Как оказалось, жил он у одинокой старушки. Вел себя спокойно, жил тихо, никто его не посещал. При обыске в комнате ничего интересного не обнаружили. Был найден только паспорт на имя Серкова Николая Петровича. Однако, как выяснилось, этот паспорт принадлежал другому человеку. Нашли настоящего Серкова, который утерял паспорт в нетрезвом состоянии. Экспертиза установила, что печать и рельефный оттиск на фотографии преступника, приклеенной на паспорт взамен снимка его владельца, были искусно подделаны…

— А какова подлинная фамилия преступника? — спросил Дементьев.

— До сих пор не установлена, — потупился Разумный. — Началась война, и…

— Да… вы даже не представляете, кого упустили! Этот мнимый Серков — крупный государственный преступник.

Разумный и Якубов переглянулись, затем, будто сговорившись, опустили глаза.

— Да, именно так! Бежав из Ташкента, этот подонок устроился заведующим нефтескладом в Аягузском районе Семипалатинской области, где, похитив крупную сумму денег, также скрылся. Перед самой войной он объявился в Воронеже в роли следователя городской прокуратуры. В обоих случаях он, как и в Ташкенте, пользовался фальшивыми документами. Как теперь стало известно, начиная с 1933 года под фамилиями Шило, Таврина, Серкова, он гастролировал на Украине, в Башкирии, Казахстане. Заглянул и в Ташкент…

Далее Дементьев изложил суть московского документа.

— В первых числах сентября этого года ночью у высохшего лесного болота в Смоленской области приземлился немецкий транспортный самолет типа «Арадо», При посадке он повредил крыло и взлететь не мог. Там его на рассвете и нашли. Ни в самолете, ни поблизости никого не оказалось. Экипаж и пассажиры скрылись. Только специальный трап да следы резиновых шин указывали, что с самолета после посадки сошел мотоцикл с коляской… В Смоленской и всех смежных областях был организован активный розыск, особенно в московском направлении. В срочном порядке были созданы опергруппы во главе с опытными работниками органов госбезопасности, милиции, офицерами местных гарнизонов. В окрестностях Ржева розыскная опергруппа обратила внимание на мотоцикл с коляской марки М-72, которым управлял некий майор. В коляске сидела женщина в форме младшего лейтенанта медицинской службы. Оба предъявили удостоверения личности и отпускные билеты. Никаких сомнений документы не вызывали. В отпускном билете майора указывалось, что Герой Советского Союза Политов следует после излечения от тяжелого ранения в сопровождении своей жены — военного фельдшера Шиловой в отпуск в Подмосковье. Золотая Звезда и боевые ордена указывали на его заслуги перед Родиной…

Иван Иванович умолк, пододвинул к себе графин, налил в стакан воды, сделал глоток и продолжал:

— Возглавлявший опергруппу капитан Терентьев из отдела контрразведки «Смерш» соединения, находившегося в Ржеве на переформировании, не удовлетворился этими данными. Он знал из розыскной ориентировки, что с немецкого самолета сошел мотоцикл советской марки М-72 и что при опросе местных жителей в районе посадки самолета удалось найти подростков, видевших, что на рассвете из леса выехал мотоцикл с коляской, в котором находились двое военных — мужчина и женщина…

Дементьев опять помолчал, затем обратился к Разумному:

— Как бы вы поступили в данной ситуации?

— Я бы осмотрел коляску мотоцикла и независимо от того, нашел бы там что-либо подозрительное или нет, задержал обоих для дальнейшей проверки…

— А вы? — спросил комиссар у Якубова.

— Конечно, именно так поступил бы и я. Уж очень совпадение явное. Дементьев кивнул, посмотрел на них с улыбкой и продолжил:

— При попытке осмотреть коляску оба схватились за оружие, но их, конечно, скрутили. Женщина кусалась, как бешеная кошка… А что, вы думаете, нашли в коляске?.. Семь пистолетов — советских и английских образцов с большим количеством патронов, радиостанцию дальнего действия и специально изготовленный реактивный пистолет под названием «панцеркнакке», стреляющий двенадцатимиллиметровыми снарядиками кумулятивного действия. Кроме того, в коляске нашли большое количество подлинных и поддельных печатей и бланков, а также 428 тысяч рублей советских денег…