Николай Гамалея – Эпидемии. Так начиналась микробиология (страница 8)
Таким образом, отсутствие или редкость туберкулеза у этих народов совпадает с чрезвычайной восприимчивостью к нему. В то же время жители больших городов оказываются в значительной степени зараженными туберкулезными бактериями.
Туберкулиновая реакция показала, что в больших городах – Париже, Вене, Праге – заражено 20 % детей 2 лет, 55 % – 5 лет, 90 % – 15, а из взрослых заражено 97 %. Патологоанатомы обнаружили, что у 93,11 % всех трупов взрослых имеются туберкулезные поражения. При этом оказалось, что туберкулез очень редок в детстве, достигает 96 % к 15 годам и 100 % к 50 годам. У младенцев туберкулез смертелен в 100 %, к 19 годам только в 29 %, к 30 годам в 38 %, к 40 годам в 22 %, к 65 годам в 10 %, а в 70 лет смертность обычно обусловлена иными причинами. Латентный (скрытый) активный туберкулез (повторные казеозные фокусы, не являющиеся одной причиной смерти) не обычен в детском возрасте, достигает 33 % ко времени половой зрелости, до 40 % – к 40 годам и падает до 25 % в последующие годы. Скрытый инактивный или внелегочный туберкулез редок до 18 лет, доходит до 25 % к 30 годам и до 75 % к 70 годам. Наивысшее предрасположение к смерти от туберкулеза бывает в младенчестве, уменьшается к периоду половой зрелости, повышается к 30 годам, а затем снова падает.
В некоторых странах, как, например, в Англии, статистика туберкулезной смертности ведется уже много лет; она показывает, что эта смертность неуклонно и непрерывно падает. Так, в 1851–1855 гг. умирало от туберкулеза всех форм 3638 на 1000, а от легочного туберкулеза 2890 на 1000. Постепенно уменьшаясь, эта смертность в 1934 г. упала до 0,740 на 1000 для всех форм и до 0,586 для легочного туберкулеза. При этом произошло замечательное изменение в распределении туберкулезной смертности по возрасту и полу: тогда как в прошлом столетии и начале нынешнего наивысшая смертность от туберкулеза падала на младенчество и раннее детство, в 1933 г. она была выше всех для возрастов 20–25 лет.
Особенно замечательно очень быстрое повышение туберкулезной смертности женского пола в возрасте от 15 до 19 и от 20 до 24 лет, тогда как мужская смертность начинает преобладать над женской только после 35 лет.
Различные расы имеют неодинаковую туберкулезную смертность. Статистика Нью-Йорка за 1922 г. дает такие цифры для смертности различных населяющих его национальностей: китайцы – 800 на 100 000, негры – 400, финны – почти столько же, ирландцы – 300, шведы и норвежцы – 200, итальянцы – 122 и русские (почти исключительно евреи) 86 на те же 100 000. Замечательно, что евреи, в какой стране они ни живут, всегда в значительно меньшей степени умирают от туберкулеза, чем окружающее их население. Но не всегда так было. Их смертность от туберкулеза с 1624 по 1800 г. во Франкфурте превосходила смертность христиан. В Вене с 1648 по 1669 г. из 863 смертей среди евреев 278 было от чахотки (32 %).
Что низкая туберкулезная смертность евреев не зависит от их зажиточности, доказывается сравнением смертности Броундисвилльской части Бруклина, населенной еврейской беднотой и имеющей смертность 36 на 100 000, и берегов Риверайд близ Манхетена, где живут богатые
евреи и христиане и где смертность 70 на 100 000, т. е. почти вдвое выше Броундисвилльской.
Следует, наконец, прибавить, что различные неблагоприятные условия быстро повышают смертность от туберкулеза. Вот, например, как отражается война:
История оспы чрезвычайно интересна. Она с давних пор известна в Индии, откуда в III веке до н. э. была занесена в Китай. На коже египетских мумий XII века до н. э. найдены оспенные пустулы. Арабские врачи описали оспу в IX и X столетии. Через Турцию болезнь перешла в Европу, где особенно в XVI и XVII столетии уносила большое число жертв. Считают, что в XVIII веке погибло от нее в Европе около 60 млн. людей.
В настоящее время оспа распространена повсюду, но значительно ослабела в своей смертоносности. Это уменьшение вызвано главным образом чрезвычайным сокращением восприимчивости к оспе.
Уже с самых древних времен индусские брамины, познакомившись с неповторяемостью оспы, ввели для уничтожения восприимчивости предохранительные прививки – так называемую инокуляцию. В конце XVIII века Дженнер открыл вакцинацию, т. е. прививку коровьей оспы, для предупреждения человеческой.
Но, кроме этого искусственного понижения восприимчивости, давно известно другое, наступающее естественным путем вследствие ознакомления населения с этой болезнью.
Действительно, всегда, когда оспа впервые появляется в какой-либо местности, она производит чрезвычайное опустошение. Так, население Мексики и Перу было истреблено главным образом занесенной к ним испанцами оспой. Точно так же индейцы Северной Америки гибли от оспы, которой их случайно или намеренно заражали англичане. Оспой же уничтожались народы, населявшие Сибирь. По той же причине так губительна была оспа в Европе в XVI и XVII веке. А затем, когда население уже испытало на себе оспу, новые нашествия ее даже на неиммунизированных прививками людей уже не отличаются прежней губительностью.
Однако, кроме такого искусственного и естественного понижения восприимчивости к оспе, она делается менее опасной еще и вследствие изменения самого ее вируса.
Действительно, кроме давно известной большой оспы, дающей высокую смертность, в настоящее время начала распространяться очень легкая – малая, или аластрим. Так, например, в 1922 г. в Англии была эпидемия аластрима в 895 случаев с 3 только смертными и другая – классическая, тоже в Лондоне, в 78 случаев с 24 смертями.
Таким образом, те несколько инфекционных болезней, которые мы рассмотрели и которые существуют давно в человечестве, все одинаково обнаруживают постепенное сокращение как в смысле экстенсивной распространенности, так и преимущественно по отношению к смертности (интенсивности).
Это сокращение инфекционных болезней с течением времени обусловлено двумя причинами – понижением вирулентности возбудителей заразных болезней и, во-вторых, уменьшением восприимчивости населения к этим инфекциям.
Вторая причина наиболее и даже единственно важная – она имеет место во всех разобранных нами случаях, тогда как аттенуация возбудителя может быть установлена только по отношению к оспе, вирус которой отличается вообще своей крайней изменчивостью. Что касается остальных возбудителей – туберкулезной и лепрозной бактерии, сифилитической спирохеты и т. д., мы не имеем никаких указаний на их аттенуацию со времени первоначального их появления на историческом поприще.
Понижение же восприимчивости людей к данным инфекциям наблюдается по отношению не только к рассмотренным, но и к другим заразным болезням.
Замечательным примером является корь. Эта давно известная болезнь в цивилизованных странах является детской болезнью и при отсутствии осложнений чрезвычайно легка. Но, появляясь впервые в новой местности, она поражает детей и взрослых и сопровождается высокой смертностью. Так, на Сандвичевых островах она в свое время поразила до 100 % туземцев и дала очень много смертей.
То же замечается и на других инфекциях – дифтерии, скарлатине, брюшном тифе и т. д. Об этом будет сказано при рассмотрении причин, понижающих восприимчивость к данным инфекциям.
Итак, такое падение восприимчивости к давно существующим заразным болезням является общим правилом, резюмирующим инфекционную историю человечества.
Чем вызывается это падение?
Для некоторых болезней этот процесс повышения резистентности или иначе приобретения иммунитета может быть прослежен с большой точностью.
Благодаря реакции Шика имеется возможность легко устанавливать состояние резистентности или восприимчивости к дифтерийному токсину, а также и к заболеванию дифтерией. Обширные исследования, сделанные при помощи этой реакции и подкрепленные, изучением распространения болезней, привели к таким интересным результатам.
Дифтерия имеет характерное возрастное распространение. Она редко бывает на первом году жизни, наибольшее же число заболеваний наблюдается между 2 и 5 годами. Заболеваемость медленно падает между 5 и 10 годами и быстрее от 10 до 15 лет, после чего болезнь встречается редко. Это распределение заболеваемости вполне соответствует показаниям реакций Шика и Ремера. Вскоре после рождения у 80 % детей получаются отрицательные реакции Шика, что указывает на достаточное содержание, антитоксина в их крови. В возрасте 6 месяцев половина детей уже реагирует положительно, а между 8 месяцами и 3 годами число положительных реакций достигает 80 %, после чего начинает сначала быстро, а затем медленно падать, достигая между 6 и 7 годами 50 %. В 12–13 лет она падает до 26 %, в 20–30 лет до 11,7 %, а после 30 лет и дальше снижается до 5 %. Таким образом, 95 % людей зрелого возраста оказываются обладающими иммунитетом к дифтерии.
Эти факты объясняются следующим образом. В первые месяцы жизни младенцы обладают пассивным иммунитетом благодаря полученному от матерей антитоксину. Этот пассивный иммунитет быстро исчезает, так как антитоксины выделяются из организма. Поэтому дети от 8 месяцев до 3–4 лет наиболее восприимчивы и подвержены заболеванию дифтерией. После этого наступает процесс основного приобретения иммунитета в результате бациллоносительства и неприметных инфекций вследствие повсеместного распространения дифтерийных бактерий. Если они попадают в организм в очень малом количестве, то только временно в нем остаются (бациллоносительство) или дают очень легкое без видимых явлений заболевание (неприметная инфекция). Но и тот и другой процесс способен вызывать иммунитет. С повышением возраста этот естественно приобретенный иммунитет захватывает все большее количество населения, что ведет к уменьшению частоты болезни.