Николай Епифанов – Блуждающий меж звезд (страница 4)

Мир вокруг оставался безгранично белым, не позволяя себе измениться даже на одно мгновение. Он напоминал чистый альбомный лист, где человек может нарисовать все, что ему вздумается. Альтера не имеет четких законов, она всегда разная, и каждый ее миллиметр, подобно фильмам режиссеров, влюбленных в мельчайшие подробности, скрывает за собой нечто большее, чем просто случайное стечение обстоятельств. Несколько раз Дэвид уже сталкивался с подобным явлением, и оно больше не вызывало удивления. Возвращаясь в реальность, он посвящал время раздумьям о том, что собой символизирует подобная белизна или чем она является на самом деле. Вариантов было очень много. Каждый из них казался правдоподобным в зависимости от того, под каким углом смотреть на проблему. Но все-таки Дэвид выбрал для себя один и старался его придерживаться: по его мнению, «белая комната» представляет собой нечто вроде зоны ожидания в аэропорту. Ты сидишь и внимательно смотришь на табло с рейсами, пытаясь решить, куда тебе следует отправиться. За спиной покинутый город, а впереди долгий полет к новой цели.

Когда наконец настал черед последней истории о кометах, таранящих пустынную планету, кот остановился, внимательно принюхался, а затем просто плюхнулся на бок и замурчал.

– Льюис, что ты делаешь? Как это вообще понимать? – Дэвид развел руки в стороны, а кот закрыл глаза, даже не потрудившись ответить. – Ты хочешь сказать, мы пришли?

– Мрррррр, – продолжал изображать из себя трактор Льюис.

Дэвид изучил окружавшую его пустоту, посмотрел вверх, под ноги – ничего. Белое полотно без единой складочки. Нет, что-то же должно быть! Какое-то время, наслаждаясь умиротворением, Льюис ждал, пока хозяин перестанет глупить. Для кота ответ был настолько очевидным, что не требовал никаких подсказок. Да только Дэвид был человеком, что в какой-то мере делало его менее развитым, чем любой представитель кошачьей породы.

– Мяу, – прямо под ногами послышался недовольный кошачий возглас.

– Что ты хочешь? Ты сам заставил меня искать. И чем ты теперь недоволен?

Если бы Льюис был человеком, то непременно покачал бы головой, но вместо этого он глубоко вздохнул и побрел к месту, которое хозяин так и не заметил. Острые когти выглянули из шерсти, и кот подцепил ими белую тонкую веревочку, лежавшую на полу. Один ее конец оказался свободен, а другой уходил куда-то вниз.

– Мяу! – подвел итог Льюис и снова улегся, стараясь не терять драгоценной энергии.

– То есть Ты полагаешь, что Я должен был увидеть в Огромной Белой комнате на Белом полу маленькую Белую веревку?

– …, – пронзительный взгляд говорил гораздо больше, чем любые звуки.

– Я тебя, конечно, люблю, но иногда ты бываешь таким… Невыносимым. Ай, ладно, – Дэвид махнул рукой и подошел к веревке.

Думать о том, что с ней делать, не было никакой необходимости: просто потянуть. Что может произойти в следующую секунду? Что угодно! Ведь, как уже неоднократно было сказано, мир Альтеры движется по законам, близким к Теории Хаоса, и потому трудно поддается предсказанию со стороны обычного человека.

Дэвида ждали ответы. Он наклонился, ухватился за веревку и потянул ее на себя. Белый пол плавно начал расходиться по шву, освобожденному от скрепляющих его уз. Разрыв перекинулся на стену, которой, как казалось, здесь прежде не было, а затем и на потолок. Тут же невооруженному глазу отчетливо стали видны складки на белой ткани, продолжавшей неумолимо высвобождать иную сторону мира. Еще одно мгновение и от белизны не осталось и следа. Она исчезла, поглотив саму себя.

Мир пропитался теплой ласковой ночью. Дэвид стоял посреди перекрестка протоптанных дорожек на поле колосившейся пшеницы. Где-то высоко над головой сияла огромная полная луна, а в уши лился шелест потревоженных ветром стеблей.

Конечно, если бы не Дэвид, то здесь в Альтере и не было бы подобных образов, но сейчас она создавала мир таким, чтобы Дэвид Розен был его неотъемлемой частью, и потому использовала для этого его память и подсознание подобно трафарету.

Втягивая носом мягкий воздух, Дэвид от удовольствия закрыл глаза и провел рукой по высоким колосьям, оживляя в памяти дни далекого детства. Кота же происходящее ни капельки не интересовало. Он продолжал лежать в том же самом месте, погруженный в свои раздумья. И пусть белый пол сменился утрамбованной землей – это совершенно точно не его проблемы.

– Эй, Льюис, – позвал кота Дэвид и тут же осознал, что его голос стал гораздо выше.

Он оглядел свои маленькие тонкие руки, ноги в коротких шортах, высокие белые носки и теннисные кроссовки. Именно таким он помнил себя из тех времен, когда деревья казались незримо высокими, а звезды яркими неподвижными точками на черном полотне.

– Льюис, погляди на меня! Ну, посмотри ты, хитрая морда! – смех непроизвольно вырвался из его легких.

Ему хотелось забыть обо всем. Позволить воспоминаниям о взрослой жизни раствориться в очередном порыве ветра, а затем побежать через поле, чтобы чувствовать, как колосья щекочут лицо. В настоящей жизни, где-то там за полем, располагался дом, в котором он провел свое детство, да только в этом мире его, скорее всего, нет. Поле лишь бесконечный фон, помноженный на самого себя.

Зато у него есть дорога, и вот как раз она имеет свое конкретное предназначение. Тропинки должны привести его к четырнадцати дверям, из которых войти можно только в три.

– Что скажешь? Куда нам пойти? – поинтересовался Дэвид у своего длинноусого гида.

Льюис поднялся и осмотрелся. Хотел бы Дэвид чувствовать мир так же тонко, как кот, но он мог лишь наблюдать и ждать, пока будет принято решение. Левая тропинка определенно пришлась Льюису не по душе (несмотря на темноту, Дэвид увидел, как вздыбилась шерсть у него на спине и напрягся хвост). Кошачьи лапы сделали несколько шагов по пыльной тропинке, чтобы оказаться ближе к повороту направо. Кот плавно уселся на землю, уложив хвост вдоль тела, и внимательно посмотрел вдаль. Подобно локаторам, уши двигались то в одну, то в другую сторону до тех пор, пока окончательно не был вынесен положительный вердикт. Не успел Дэвид и глазом моргнуть, как черно-белая тушка помчалась вперед, сверкая розовыми пятками.

– Подожди меня! Куда ты? – кричал мальчишка, которым ненадолго стал седой мистер Розен.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как бежать за своим другом. Ветер гудел в ушах, а ноги с приятной легкостью отрывались от земли, чтобы через мгновение снова с ней встретиться. Он уже и не помнил, когда в последний раз так бегал. Очертания окружающих объектов становятся размытыми, а ты бежишь все быстрее и быстрее. Кажется, что это не предел. Словно ты можешь расправить свои руки-крылья, взмахнуть ими и подняться высоко в небо, где дотронешься до мягких облаков.

Время летело бесконечно и незаметно, превращаясь в очередное воспоминание. Не было ни единого намека на усталость, ни капли желания остановиться, но Дэвид увидел впереди резкий поворот и кота, чьи глаза ярко блестели в темноте. Ему пришлось резко остановиться, заставляя пыль под ногами подняться в воздух.

– Что такое, малыш? – вытирая рукавом нос, спросил Дэвид.

Кот тут же исчез среди колосьев, тем самым призывая последовать за ним. Они углублялись в поле. Впереди из-за колосьев пшеницы нельзя были ничего разглядеть, и потому Дэвид просто продолжал идти вперед на звук кошачьего мяуканья, раздвигая упрямые стебли, норовившие то и дело прильнуть к теплой детской щеке. Неожиданно пшеница закончилась. Вернее, посреди поля был круглый клочок земли, где она не росла. Там же стояла самая обыкновенная белая деревянная дверь.

– Нам сюда? – задумчиво поинтересовался мистер Розен.

– М-м-мяу, – в ответе отчетливо слышалось сомнение.

В поисках каких-нибудь намеков на спрятанное внутри Дэвид несколько раз обошел дверь. Ничего необычного, если, конечно, считать, что дверь в поле – это вполне обыденное явление.

– Давай проверим? Ведь в конце концов мы здесь именно для этого, – взявшись за ручку, с тревогой прошептал Дэвид.

От едва уловимого усилия ручка опустилась вниз, и мистер Розен толкнул дверь вперед. Она со скрипом отворилась, демонстрируя путникам небольшую светлую комнату. Дэвид сделал шаг и прошел внутрь. Кот был тут как тут – сидел, прижавшись к его ноге.

Они очутились в небольшом светлом помещении, где не было ничего, кроме дурацких обоев с деревянными лошадками. По какой-то причине архитектор решил не добавлять окна, удовлетворившись двумя одинаковыми дверьми на противоположных стенах. Под самым потолком висела люстра, чьи железные изгибы расходились в три разные стороны, чтобы позволить лампочкам расположиться на равном расстоянии друг от друга. Позади раздался скрип, но едва Дэвид опомнился, как дверь по собственной воле тут же закрылась.

– Нет, нет, нет! – закричал мальчик и схватился за дверную ручку.

Она не поддавалась. По какой-то причине Альтера не хотела позволить Дэвиду вернуться назад.

– Черт! Я дурак! – со слезами на глазах признался Дэвид.

– Мяу, – подтвердил Льюис.

– Почему я ее не держал? Ну почему? – он продолжал вопрошать самого себя. – Так, ладно. Другого пути нет? Нет. Значит, нужно идти вперед.

За несколько шагов Дэвид преодолел комнату и открыл противоположную дверь. Там была все та же комната. Неужели он попал в ловушку? Шелли говорила ему про дверь, которая ведет в замкнутую петлю, а он совершенно об этом забыл. Оно и не удивительно, ведь он совсем потерял голову, оказавшись в теле ребенка. Ничего страшного. Выход должен быть.