Николай Дубровин – В поисках царства русалок (страница 4)

-_ Да ты пойми! – чуть не поперхнулся Петрович, допивая остатки самогона. – Они ж тут не парады устраивают! Абсолютное большинство их, конечно, никогда не видело, да и не верит в них, а кто видел, тот, как правило, об этом особо не распространяется.

- Почему? – изумился Сергей.

- По разным причинам, – веско и лаконично ответил дед Семен. И, уже собираясь уходить, добавил – вы, конечно, честно говоря, дело глупейшее затеяли. Но, по крайней мере, помните одно – ни в коем случае нельзя смотреть русалке в глаза. – И закончил уж совсем загадочно, – а то иначе и вы тоже не будете потом об этом рассказывать…

У нас, естественно, появилась масса дополнительных животрепещущих вопросов, но Семен Петрович, сославшись на поздний час, откланялся.

С утра мы с Андреем отправились в поселковый магазин и неожиданно «загулялись». Теплая солнечная погода, ласковый ветерок и тихий плеск маленьких волн о берег водохранилища наводили на столь романтический лад, что мы и сами не заметили, как проболтали несколько часов о разных пустяках. В общем, когда мы, наконец, вернулись в лагерь, Павел утверждал, что уже всерьез подумывал об организации поисково-спасательной партии.

Тем временем, жизнь в лагере шла своим чередом. Вновь появившийся с очередной порцией рыбы Семен Петрович с любопытством разглядывал наше снаряжение, компрессор, кислородные баллоны и резиновую лодку. Сзади вился Сергей, уже успевший с утра наснимать кучу планов с местными красотами, и теперь мучаемый бездельем, пытал Петровича на предмет зловещей тайны русалочьих глаз. Дед Семен, как и положено древнему сказителю, юлил, напускал туману, обижался на недоверие и приговаривал, что, погодите, мол, сами все узнаете, да поздно будет. Но, добавлял он, его совесть чиста – он предупредил!

- А где же сети?! – изумился Петрович, не обнаружив их во время своего инспекционного обхода. – Как вы без сетей ее ловить-то собираетесь?! Пришлось заново объяснять ему, что пленение русалки не входит в наши планы. Максимум наших ожиданий, если нам повезет, и мы хотя бы увидим ее, сфотографировать с как можно более близкого расстояния и снять на видео. Светлана, конечно, лелея безумные надежды, носится с какими-то стерильными пластиковыми флакончиками для отбора биопроб, если вдруг мы войдем с русалкой, так сказать, в тактильный контакт, но на такое везение мы, признаться, и не рассчитываем.

Остаток этого и весь следующий день Андрей провел в наладках и подгонках оборудования, сделав за это время несколько тренировочных погружений и обследовав дно в районе намечаемой охоты. Я же целый день плескалась с ним в воде, пытаясь получше закрепить первые успехи так удачно начавшегося романа. И, вроде как, закрепила.

Но вот и первая ночь полнолуния. Если верить все тому же Семену, самое русалочье время. Андрей красиво уходит в вечерние глубины Веселовского водохранилища. Там он, вооруженный мощным фонарем и оборудованием для подводных съемок должен сидеть в засаде, пока хватит воздуха в баллонах. Но видимость, особенно в сгущающихся сумерках, там отвратительная. Сергей же в резиновой лодке и с обычной видеокамерой играет незавидную роль, уж не знаю насколько соблазнительной для русалки, приманки (хотя, с другой стороны, а зачем еще нужны добровольцы?). Остальные, с как-то неожиданно оказавшимся в главе всей операции дедом Семеном, на подхвате, в отряде спасателей и в группе поддержки.

Сергей потом рассказывал: представь, гладь Веселовского водохранилища залита лунным светом. Но даже на поверхности, где, на самом деле, довольно светло, в этой резиновой лодке чувствуешь себя как-то неуютно. Всюду мерещатся зеленоватые женские руки, тянущиеся из темной воды к низенькому надувному бортику, моей единственной защите от подводных чудовищ. Греет только одна мысль, что под водой Андрею, наверное, еще веселее.

В общем, так проходит первый час. У нас два комплекта запасных баллонов и мы решаем испытывать судьбу дальше. Андрей вылез на берег, согрелся и вновь ушел под воду. И в конце второго часа, когда все уже, конечно, расслабились и собирались сворачиваться, под водой начали происходить какие-то драматические события. Сначала по поверхности воды заметалось пятно мощного подводного фонаря Андрея, потом пару раз вынырнула и скрылась его голова, а затем на несколько страшных мгновений все затихло, и лишь в метрах двадцати от лодки в неверных лунных бликах раздался всплеск, и мелькнула какая-то тень.

И Сергей в лодке, и мы, оставшиеся на берегу, замерли от ужаса, но тут, слава Богу, Андрей вынырнул на поверхность. Все бросились к нему помочь снять акваланг и узнать, наконец, что случилось.

В общем, все столпились у сидящего под деревом бледного Андрея со стаканом водки в трясущихся руках, который, как мог, пытался описать свои незабываемые впечатления. Весь последний час он тихо «дрейфовал» на глубине около трех метров над ровным дном Веселовского водохранилища, изредка подсвечивая себе маленьким фонариком, в луч света которого периодически попадали какие-то рыбешки. До всплытия оставалось минут десять и он, уже не надеясь на встречу ни с какими русалками, как-то отвлекся и даже задумался о чем-то своем. И вдруг он ощутил, что кто-то похлопал его по плечу!

Большего ужаса, как утверждает Андрей, он не испытывал никогда в жизни. Стремительно (ну, насколько смог) развернувшись, он оказался нос к носу с каким-то существом примерно равных ему размеров. Большой фонарь, как водится, сперва включаться отказался категорически. От маленького же, выхватывающего лишь какие-то мелкие и в тот момент абсолютно не интересующие Андрея детали, толку было немного, но он сумел то ли увидеть, то ли просто почувствовать, что у пришельца были руки и длинные волосы. Когда же большой фонарь, наконец, включился, то он увидел прямо перед собой и голову с огромными, но похожими на человеческие, глазами. Лицо было скорее женское, чем мужское, но поклясться он, впрочем, не может. В тот момент он и вынырнул в первый раз. Существо как раз было рядом, пытаясь до него дотронуться.

И тут наши душераздирающие крики или вспугнули таинственного незнакомца (или незнакомку), или вернули Андрею, утраченное было мужество, и он отважился вновь погрузиться в пучину вод и даже сделал несколько снимков. Схватив камеру и сталкиваясь лбами, мы бросились к ноутбуку, и кое-как вставив флэшку, начали судорожно просматривать фотографии.

На абсолютном большинстве из них была лишь непроглядная муть, в которой смутно проступали контуры каких-то подводных растений. И лишь две из них вселяли какую-то надежду. На одной крупным планом был запечатлен огромный рыбий хвост, правда, без каких-нибудь намеков на его обладательницу, а на другой вдали, в освещенной лучом фонаря толще воды угадывался смутный силуэт. В целом, при развитой фантазии в нем можно было предположить русалку. Но, честно говоря, с таким же успехом его можно было трактовать как несколько необычной формы рыбу.

- Да, – вздохнул Павел, – не густо. Мы до конца своих дней можем доказывать, что это русалка, все равно никто не поверит.

- А у тебя, что? – с надеждой посмотрел он на Сергея. Но тот лишь развел руками. Слабенький накамерный свет, конечно, не позволял разглядеть, чья голова мелькала в ночной воде метрах в десяти от лодки. Честно говоря, на записи не было видно даже и саму голову. Лишь ночная мгла, рябь на воде, дерганья камеры, суетливо шарящий по поверхности луч фонаря, и записанные на микрофон наши далекие заполошные крики.

- Ну, будем надеяться, что в следующий раз повезет больше, – тяжело вздохнул начальник нашей экспедиции и велел на сегодня сворачиваться. Но потрясения этого вечера еще не закончились, и степную ночь вновь разорвал исполненный ужаса вопль все того же Андрея. Впрочем, на этот раз обошлось без таинственных русалок.

Светлана, как она потом утверждала, совершенно без задней мысли подошла сзади к ничего не подозревающему Андрею и, не предупредив его, попыталась взять соскоб с плеча, до которого вроде бы дотрагивалась русалка. Видения еще не оправившейся от потрясения психики нетрудно было себе представить. Вокруг же всего этого бедлама вился Семен со своим коронным вопросом, поглядел таки Андрей в глаза русалки или нет.

Когда же его, наконец, приперли к стенке и поинтересовались: «И что же теперь, если даже и поглядел?!». Дед Семен, став неожиданно очень серьезным, ответил, что бывали здесь такие, кто посмотрел, да подевались потом неизвестно куда. А парочку из них нашли в степи с блаженной улыбкой на губах, но уже как-то и не живых и, что характерно, раздетых донага. Некоторых после этого пытались в сарае привязывать, но как-то вырывались они, звал их, говорят, голос какой-то нежный такой, тихий, ласковый, что удержаться мочи никакой не было.

Семену мы, конечно, не поверили, тем более, что из его же рассказов знали, что его покойная жена когда-то работала здесь библиотекарем, в те далекие времена, когда в Дальнем еще была библиотека. А все эти его страшные истории как-то до боли напоминали «Сказки народов мира», где он их, видимо, и почерпнул.

Но следующие несколько суток ночных бдений не дали никаких результатов. Не было никого, даже рыбы. Семен ведь после всей этой истории регулярно заходить к нам прекратил (возможно, обидевшись на недоверие). Андрей же, которого со следующего утра как подменили, все эти дни из воды буквально не выходит, ни днем, ни ночью. Говорит перед самим собой стыдно, что так испугался, но теперь русалка уж точно от него не уйдет. Но все без толку.