Николай Дубровин – В поисках царства русалок (страница 20)

Причем, насчет «показаться» тоже высказывался ряд сомнений. Сергей, которому из его бара материализовавшуюся голову было видно довольно плохо, пребывал в убеждении, что местные проходимцы просто подмешали в свечи какой-то неслабый галлюциноген, и находившиеся поближе к столу граждане пали жертвами инспирированного массового психоза. А что? Между прочим, тоже версия. И что мне теперь со всем этим делать?!

Но пока я перебирала многочисленные варианты, включая похищение с дальнейшими чудовищными пытками вероломного «штандартенфюрера» Гюстава, позвонил Павел. Заняться в больнице ему было решительно нечем и, скуки ради ковыряясь в Ю-тубе, он неожиданно нашел свежий, лишь недельной давности сюжетик об обнаружении очередного русалочьего трупа в крымском Казантипе. Поведав о своем открытии, он поинтересовался, как дела у нас. Как вы понимаете, мне было, что ему рассказать.

- Огигия, – задумчиво и даже как-то нараспев протянул Паша, – Огигия, Огигия, Огигия. Какое-то, черт возьми, удивительно знакомое слово. Вот только откуда? «В море находится остров Огигия некий, далеко…»…., вроде как-то так… . Но, если ты все-таки поедешь на Казантип, рекомендую завернуть в Нимфей, это практически в Керчи (да там, впрочем, все рядом). В этом Нимфее светкина подружка Ирина копает сейчас какие-то греческие развалины. В любом случае она знает об этих Огигиях, Гесперидах и Гомерах уж поболе моего. Скажешь, что от нас, может, она тебе чем-нибудь поможет.

Узнав, что мы срочно отправляемся в Керчь и на Казантип, Сергей попытался поднять бунт, но безуспешно. У него не было никаких шансов. До даты отлета у нас оставалось еще три дня, вариантов поменять билеты в разгар сезона практически не было, а в гостиницу нас велели не пускать.

До Керчи мы добрались сравнительно быстро и без приключений, но пока дорога от Ялты шла вдоль моря, меня не покидало ощущение следящего за мной внимательного и недружелюбного взгляда. Я даже попыталась поделиться ощущениями с Сергеем, но была подвергнута жесточайшей обструкции. Гнев на милость он сменил только лишь уже на востоке Крыма.

ГЛАВА 7

Немного поблукав по нимфейскому раскопу, мы, наконец, увидели худенькую невысокую женщину, наиболее полно соответствующую пашиным описаниям. Похоже, добросовестный Паша не менее тщательно описал ей и нас, так как при нашем появлении она тут же направилась навстречу.

- Ирина, представилась она, – а вы, видимо, Лика и Сергей, странствующие в поисках Огигии? Пашка немного рассказал о ваших приключениях. Забавно. Впрочем, сейчас вы пришли точно по адресу. Незавидна судьба тех, кто рискнет преследовать усталых путников, нашедших убежище в святилище Деметры. Горе чародеям, дерзнувшим проявлять свое жалкое мастерство перед лицом Великой матери, порождающей все живое и принимающей в себя умерших.

Видимо, где-то в этот момент выражение наших лиц стало уж слишком смешным, и Ирина не выдержала. – Ладно, уж, шучу, шучу! – рассмеявшись, несколько успокоила она нас. – Хотя, с другой стороны, как посмотреть. Мы ведь действительно находимся на месте святилища древнегреческой богини плодородия, сестры, жены, а по некоторым слухам и чуть ли не матери самого Зевса (там у них в этом плане все довольно запутанно), так что если она примет вас под свое покровительство, вы сможете чувствовать себя в полной безопасности. Но, на всякий случай, рекомендую вам быть с ней попочтительней. Ведь Элевсина, сына этого вашего Огига, Деметра лишила жизни, лишь за то, что он подсматривал за ней. Ну, идемте в лагерь, я покажу, где вы можете поставить палатку.

Мы с Сергеем ошарашено переглянулись. Что и говорить, грядущий вечер явно не обещал быть томным. После ужина Ирина, первым делом, вытребовала у нас подробный рассказ о ялтинских приключениях.

- И что, на этом гнусном шабаше не было ни слова о Деметре?! – уже в конце моего повествования вдруг искренне возмутилась Ирина. – Все-таки неучи, эти ваши посвященные! Как можно было не приплести сюда предания об элевсинских мистериях? Даже обидно! Эти мистерии, между прочим, вообще считаются самыми важными из всех обрядов древности. Они раскрывали тайную связь между миром живых и миром мертвых, а высшие посвященные, полностью прошедшие обряд, вроде как, становились бессмертны и обладали божественной властью в потустороннем мире.

- Причем во всю эту вашу былину об Атлантиде и высших учителях эти мистерии прекрасно вписываются, – продолжала резвиться Ирина, – сначала неофиты пили какое-то приворотное зелье под названием «кикеон» и впадали в измененное состояние сознания, а потом им показывали некие священные предметы, убеждавшие их в существовании жизни после смерти. К сожалению, прошедшим обряд потом не позволяли болтать об увиденном и пережитом под страхом смерти, а то леденящих душу подробностей было бы еще больше.

- А здесь эти обряды происходили? – поинтересовалась я.

- Нам известны лишь описания этих мистерий в афинском Акрополе, но поклясться, что ничего подобного не было в других святилищах Деметры, как ты понимаешь, никто не может. Их регулярно проводили на протяжении двух тысяч лет, с 15-го века до новой эры по 4-й век новой и окончательно прекратили только под давлением христианских императоров Византии. Вообще-то, ритуалам и обрядам свойственно множиться и распространяться. Поэтому само существование этих мистерий на протяжении двух тысячелетий лишь в одном месте в Греции делает их еще более странными и загадочными. Так что, скорее всего, что-то подобное было и здесь.

- На самом деле античные источники – самое благодатное поле для создания исторических фантазий, столь любезных вашим посвященным, – продолжала свой экскурс Ирина, – имена, географические привязки, родственные связи настолько варьируют у различных авторов, что при известном воображении можно доказать, что угодно. Возьмем, например, эту вашу Огигию.

Под ней кто что хочет, тот то и понимает. Ведь у классиков есть и остров Огигия, и страна Огигия, и гора Огия, и царь (причем даже, как минимум, два) Огиг и Огий. Гомеровский остров вроде где-то на западе Средиземноморья. Причем, полагают, что он на западе, главным образом потому, что Одиссей потом плыл от него двадцать дней на восток. А Страбон говорит о какой-то стране Огигии, уничтоженной, кстати, наводнением, в Пелопоннесе, то есть уже в самой Греции.

С горой Огией еще сложнее. Здесь мы уже вступаем в пространство мифа. На этой горе жили горгоны и геспериды, которых еще называют атлантидами, так как даже античные классики не могли договориться, кто у них отец: или вечерняя звезда Геспер, или держащий небосвод Атлант. Впрочем, все согласны, что эти геспериды-атлантиды как-то связаны с золотыми яблоками, дарующими бессмертие. Правда, тоже не очень ясно, что они с ними делают: толи хранят их, толи крадут, но, в любом случае, где-то рядом.

Эти яблоки мелькают еще в «Титаномахии», эпосе о заре владычества олимпийских богов, когда они бились за власть над миром с титанами. И там, вроде, с этой горой Огией есть вполне конкретный отсыл в Атлас – горы на севере Африки. Но когда проблемой яблок озабочивается Геракл в ходе своего одиннадцатого подвига, он прямиком отправляется на северо-восток, твердо убежденный, что эти Огия, яблоки, геспериды и прочие удовольствия находятся в Гиперборее. И, что главное, яблоки таки приносит. Причем, подвиги Геракла воспеты у многих, и у всех удивительно конкретный маршрут – какая-то загадочная страна Ливия на берегу Черного моря и далее на север за Кавказские горы.

Кстати, воду на мельницу этой черноморско-кавказской версии льют и упоминавшиеся цари. Есть предположение, что «Ог» это не имя, а царский титул, вроде библейских Гог и Магог. А это, через Иосифа Флавия, отправляет нас напрямую к скифам, опять же в эти места.

Так что у этих ваших посвященных в гипотезе о черноморской Огигии какое-то пространство для маневра, в общем-то, есть. Но они-то и тут все переврут!

- Может, вы к ним предвзяты? – поинтересовалась я у несколько устало замолчавшей Ирины.

- Конечно, предвзята! – легко согласилась она. – А как здесь не быть предвзятой? Тут ведь есть один довольно тонкий момент. Вы можете, например, искать гомеровскую Огигию – «Остров лесистый и пуп широкого моря». Вчитываясь в строки «Одиссеи» предполагать, что речь, видимо, идет о каком-то острове западного Средиземноморья – Ибице, Майорке, или каком-нибудь поменьше. Или, подобно Плутарху, вообще вынести этот загадочный остров в Атлантику и утверждать, что он находится к западу от Британии. А можете, наоборот, искать гору Огию, на которой обретали Горгоны и Геспериды и рядом с которой держал на плечах небосвод Атлант. Вы не можете только одного, утверждать, что гора Огия находится к западу от Ирландии, потому что именно там Плутарх располагал остров Огигию. Нельзя произвольно объединять факты на основе лишь легкого фонетического сходства названий, а они сплошь и рядом поступают именно так! И если раньше на них была хоть какая-то управа, то сейчас они публикуют свои опусы тиражами, превышающими наши в разы, а то и на порядки.

Казантип, он ведь только на карте маленький, а так довольно большой. И теперь третий час то бредя по берегу, то карабкаясь по скалам и распугивая многочисленных голых «дикарей», Сергей наконец дал волю накопившейся в нем желчи. Тем более, что «дикари» вступали с нами в контакт крайне неохотно. Подозреваю, что они принимали нас за администрацию местного заповедника, устроившую неожиданную облаву с целью поместить их обгорелые голые задницы на какую-нибудь местную высокоморальную стену позора. А, может, (это уже версия Сергея) – за агентов порноиндустрии на пленэре. Наконец, среди голых и робких попался один отважный, не бросившийся при нашем приближении с визгом за ближайшие валуны, а вступивший в переговоры. Ни о какой русалке он, конечно, и слыхом не слыхивал, но немного поразмыслив, вдруг испустил истошный вопль: «Миша!». Сергей, чуть было от неожиданности не уронивший камеру, грозно потребовал объяснений.