Николай Дубровин – История войны и владычества русских на Кавказе. Георгиевский трактат и последующее присоединение Грузии. Том 3 (страница 17)

– Народ наш, – отвечал будто бы Мансур, – не послушает меня, бедного человека, да и не смею я сказать ему об этом.

– Не бойся, говори, Господь тебе поможет, и народ поверит всему, что ты станешь проповедовать.

Всадники исчезли. Мансур три дня провел в посте и молитве и затем передал свое сновидение братьям. Он говорил им, что безверие, закоренелые пороки, склонность к грабежам и убийствам губят чеченцев и готовят им осуждение в будущей жизни, что он по власти, данной ему Богом, может исправить пороки соотечественников, научить их истинному закону и тем отвратить от ожидающего их бедствия. Братья сочли этот рассказ за бред воспаленного воображения и запретили Мансуру пересказывать сон посторонним.

– Люди тебе не поверят, – говорили они, – а нам будет стыдно.

Спустя два дня Мансур снова обратился к братьям с просьбой позволить ему объявить сон народу.

«Приключение это теснит меня, – говорил он со слезами, – и так мне тягостно, что если не объявлю народу, то должен умереть».

После таких слов братья были вынуждены согласиться. Мансур взошел, по обычаю, на крышу своего дома, закрыл уста рукавом и тихим голосом стал созывать односельчан. «Как тихо ни пущал он свой голос, говорили впоследствии алдинцы, но жители в ту же минуту все к нему сбежались»[155].

Рассказав собравшимся сновидение, Мансур стал требовать покаяния.

«Оставьте взаимные ссоры, убийства, кровомщение и простите друг друга, – говорил он народу. – Не курите табаку, не пейте ничего, что из солода приготовляется, и не прелюбодействуйте. Имение теперешнее, как неправильно собранное и накопленное, истребите, хлеба не сейте, ибо вместо него каждый будет иметь от Бога посланное. Именем Бога и его пророка Магомета упрашиваю вас, послушайте меня, а если не исполните сии заповеди и не послушаете моих сказаний, то в скорости подвергнетесь гневу Божию».

По выходе из мечети Мансур приказал зарезать двух баранов и мясо их раздал собравшимся. На следующий день из двух волов, составлявших все его имущество, он взял одного, обвел по обычаю три раза вокруг кладбища и затем, зарезав, разделил его мясо пополам: одну часть отдал бедным, а другую – малолетним, учащимся в школе. Благотворительность, на что и рассчитывал Мансур, привлекла к нему многих приверженцев. Бескорыстие не в характере чеченцев, и народ, видя, что Мансур раздает бедным последнее имущество, преклонялся пред ним с особым уважением. Он видел в бедном пастухе избранника Магомета, подражать которому Мансур старался на каждом шагу. Одержимый, подобно Магомету, падучими припадками – по понятию мусульман, признаками вдохновения, – Мансур часто притворялся ослабевшим и больным. Он обычно изнемогал и падал перед слушателями, которые относили его в другую комнату, где, пролежав часа с три как бы в бесчувственном состоянии, он возвращался к собравшимся с разными пророческими предсказаниями.

– Потерпите немного, – говорил он, – и поверьте, что увидите чудеса, от Бога сотворенные.

– Какие они будут? – спрашивали некоторые скептики.

– В будущем месяце и не далее как через три недели, – отвечал он, – будет глас с неба. Принявшие мое учение возрадуются возвещению обо мне, не принявшие – поразятся скорбью и умственным расстройством, от которого будут исцелены мной не прежде, чем чистосердечно раскаются.

Зная наклонность своих соотечественников к грабежу и разбою, Мансур стал проповедовать о необходимости войны против неверных, придавая ей значение богоугодного дела.

Волею Божией, говорил он, предстоит нам идти для обращения народов в закон магометанский, сначала к карабулахам и ингушам, потом в Кабарду и, наконец, в русские пределы для истребления христиан. Когда наступит то время, тогда мне приказано свыше взять знамя, палатку и выехать на чеченскую равнину[156]. Туда соберется ко мне со всех сторон столько войска, что едва в состоянии будет на той поляне поместиться. Я устрою из него стражу на девяти разных местах по десяти тысяч человек на каждом. Потом мы двинемся вперед, и те, кто не будет иметь лошадей, пойдут за нами пешими. Когда мы дойдем до карабулахов и ингушей, нас встретят три белые лошади с полным убором. Пешие обрадуются и бросятся их ловить, каждый поймает себе лошадь, а те три белые останутся свободными, пока все пешие не обзаведутся лошадьми. Следуя по горам, мы станем обращать всех неверных в наш закон и достигнем реки Кумы, где присоединится к нам столь же большое войско из Стамбула.

Обещая последователям все, что, по понятию чеченца, составляет прелесть жизни, то есть разбой, соединенный с богоугодным делом обращения неверных на истинный путь, Мансур грозил карой тем, кто не последует его учению и советам.

«Кто не поверит моим словам, – говорил он, – и останется в прежнем заблуждении, тот не удостоится быть среди войска. Таковые вынуждены будут возвратиться в свои дома, где встретят их малолетние дети, станут укорять их и плевать в глаза. Пристыженные детьми, пойдут они за войском, но не найдут его, точно так же как не сыщут и своих домов. Оставшись без крова, они будут искать убежища в казацких городках. От Кумы я пойду по русским селениям, и каждый из моих последователей должен иметь с собой небольшой медный кувшин, чтобы в пути по земле Русской черпать им воду из рек, которые от того пересохнут, а зачерпнувший будет иметь воды для себя и для лошади на целый месяц. Когда настанет время сражаться, каждый из вас получит от меня по небольшому ножу, который при взмахе против христиан будет удлиняться, колоть и рубить неверных, а против могометан скрываться. Ни пушки, ни ружья неверных не будут вредить нам, а выстрелы их обратятся на них самих. Все жители русских селений последуют нашему закону. Скрывшиеся у русских наши единоверцы будут вынуждены также следовать новому учению, ибо те, кто сего не исполнят, будут разрублены нами надвое, причем одна половина тела обратится в собаку, а другая – в свинью».

Суеверные до крайности чеченцы верили предсказаниям, тем более что случившееся вскоре после начала пророчества землетрясение принято было народом за чудо, предсказанное новым учителем. Во втором часу дня 12 и в ночь на 13 февраля на Кавказской линии слышен был подземный гул и ощущалось колебание земли, следовавшее от гор на равнину. Колебание было настолько сильно, что вода в Тереке волновалась, как будто от жестокой бури. Землетрясение ощущалось в Моздоке, Науре, Григориополисе, Екатеринограде, в Павловской, Мариинской и Георгиевской крепостях. Охватив значительное пространство, оно навело ужас на все туземное население. Чеченцы видели в нем гнев Божий, исполнение предсказаний Мансура, число последователей которого после этого происшествия значительно увеличилось. Жители Алды решили разрядить ружья в доказательство готовности прекратить кровную месть, перестали курить табак, пить бузу, стали одеваться так, как одевался сам Мансур, – в платье турецкого покроя – и организовали вокруг него особую стражу в пятьдесят человек. Из них двадцать занимали караул у ворот, пятнадцать находились постоянно на дворе дома и пятнадцать в сенях. Сверх того алдинцы постановили оберегать все пути сообщения со стороны России[157].

Положившись на слова предсказателя, многие деревни стали готовиться к походу, шили знамена и говорили, что пойдут с Мансуром к ингушам для обращения их в мусульманство и отыскания какого-то древнего Корана, будто бы хранящегося у ингушей. Алдинцы уверяли, что Омар-хан Аварский прислал Мансуру письмо, в котором, высказывая сочувствие пророку, писал ему, что получил от Порты в подарок шубу и саблю с требованием, чтобы он, собрав войска, соединился со всеми единозаконными. Омар-хан обещал через две недели сам побывать в Алды и условиться о дальнейших действиях.

Происшествие в Алды скоро стало известно и в соседних аулах. Чеченцы с разных концов спешили побывать в Алдах сначала из любопытства, с намерением проверить ходившие слухи, а впоследствии – чтобы удостоиться видеть пророка. Последний скрылся в своем доме и редко показывался народу. В дни общественных молитв или праздников он выходил в белых одеждах и под покрывалом. Любопытство прибывших по большей части оставалось неудовлетворенным, и, не видав пророка, они обращались с расспросами о нем к тем, кто его окружал и был им избран. Естественно, в интересах последних было рассказывать об учителе как о человеке необычайном и отмеченном перстом Божиим. Придавая каждому слову и движению таинственность и допуская к себе лишь немногих, преимущественно тех, свидание с которыми могло принести ему пользу, Мансур весьма успешно шел к своей цели. Рассказы о его святой жизни, его предсказаниях и т. п. быстро распространялись, видоизменялись, преувеличивались, и скоро про Мансура стали рассказывать необычайные вещи. Одни говорили, что пророк видел во сне, будто он упал с небес и так сильно закричал, что вся деревня слышала, другие уверяли, что он был мертв и потом воскрес и что это обстоятельство он сам предсказал своим братьям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.