Николай Дубчиков – Живые против зомби. На заре заражения (страница 17)

«Неужели умирает, – с горечью подумал Альберт Борисович, – а такой интересный был образец».

Затем мужчина подошел к клеткам с обезьяной и хорьком. Ученый снял со стеклянных камер темную ткань и направил на животных сканер. Звери, быстро привыкнув к свету и увидев силуэт человека, немедленно проявили агрессию. Хорек зашипел, обезьяна с диким криком оскалила зубы и стала долбить лапами по пластику.

– Так, ребятки, у вас, я вижу, все в порядке.

Хорек с обезьяной были инфицированы позже на два дня, и агрессия в них сохранялась, как и аппетит.

– Так, а что с тобой, приятель? – профессор сел рядом с клеткой Джека и загрузил корм в специальный аппарат, подающий еду.

Камера зараженного зверька, как и у всех подопытных, была сделана из прочного и прозрачного пластика. На нем не оставалось царапин от когтей и зубов. Часто зараженные животные проводили в таких клетках недели, и даже месяцы, все это время несколько аппаратов циркулировали воздух, подавали еду и воду и даже чистили клетки. Все было продумано и сконструировано таким образом, чтобы максимально исключить работу человека. При этом сохранялась абсолютная герметичность, чтобы вирус не вырвался в атмосферу с остатками воды, пищи или испражнений. Аппараты умели утилизировать все это.

Джек лежал на полу и тяжело дышал, его била мелкая дрожь. Когда он увидел лицо человека, то зарычал, но не поднялся. Затем, как будто передумав, жалобно заскулил, как бы прося о помощи. Альберт Борисович наблюдал на мониторе результаты деятельности вируса. Температура была повышена, организм боролся с инфекцией, но не мог справиться.

«Вирусы глупы, – думал Хаимович, – не могут приспособиться к организму, либо они убивают его, либо он их».

Профессор подошел к шкафу, стоявшему у противоположной стены. Он взял со средней полки коробку с зеленой наклейкой, открыл ее и извлек небольшую ампулу. Затем мужчина подошел к камере Джека и еще раз посмотрел на собаку. Ученый прочитал в ее глазах одновременную злобу и мольбу о помощи.

– Повезло тебе сегодня, приятель, – Альберт Борисович нажал на кнопку аппарата циркуляции воздуха, камера заполнилась усыпляющим газом. Через несколько минут собака уснула. Теперь можно было спокойно сделать инъекцию. Внутри камеры находился шприц-манимулятор для дистанционной вакцинации. Профессор вставил колбу с лекарством в небольшой отсек, соединенный со шприцом. Раздался щелчок, и через несколько секунд вакцина была введена.

Профессор подошел к столу, сел за компьютер, открыл файл Джека и сделал в нем запись: «Спустя пять дней после заражения объект дошел до критической стадии. Была сделана вакцинация, первая доза введена в семнадцать часов сорок две минуты. Необходимо пронаблюдать, как быстро подействует антивирус».

Профессор поднялся наверх, взял из клетки здорового хорька, посадил его в переносную сумку и вернулся в лабораторию. В подвале ученый подошел к камере с зараженным хорьком и включил «режим сна» на аппарате вентиляции воздуха. Больной зверек продолжал шипеть, но уже как-то лениво, а через минуту лежал неподвижно. Альберт Борисович подсоединил к его камере пересадочный рукав, надел толстую перчатку, затолкал в пересадочный рукав здорового хорька и быстро захлопнул крышку. Затем Хаимович открыл клапан. Здоровый зверек перебрался из рукава в прозрачную камеру, где спал инфицированный хорек. В прошлом месяце профессор достиг результата заражения от одного объекта к другому по воздуху и теперь хотел убедиться, что вирус будет передаваться и через укус.

Прошел примерно час. Зараженный хорек начал просыпаться. Здоровый, обнюхав собрата, отошел от него к противоположной стенке. Придя в себя, зараженная особь увидела перед собой силуэт человека, встала на лапы и зашипела, но затем, принюхавшись, повернулась. Хорек стоял в неподвижности несколько секунд, как будто размышляя, кто перед ним – союзник или враг, а затем кинулся вперед. Здоровый хорек не ожидал такой яростной атаки. Острые зубы впились ему в холку и разорвали шкуру. Он взвизгнул, кинулся в сторону, затем сам укусил противника, но тот как будто не чувствовал боли, продолжал кусать и рвать «гостя». Шерсть летела клочками, пол камеры уже покрылся каплями крови. Зверьки катались клубком. Вдруг оба хорька стали вялыми и перестали драться. Инфицированный хорек еще пытался укусить собрата, а тот лишь старался уползти подальше. Через несколько секунд они оба уснули.

Альберт Борисович отключил подачу усыпляющего газа. Зверьки удачно оказались в разных частях клетки, и мужчине удалось поместить между ними перегородку. Теперь животных разделяла прочная пластиковая стенка. Здоровый зверек был сильно потрепан, но, самое главное, жив… пока.

«Забавно, видимо вирус отключает память. Они же из одного помета, братья», – усмехнулся ученый.

Прошел еще час, подопытные пришли в себя. Тот, что был инфицирован, оклемался позже. Два подряд принудительных сна сильно на него подействовали. Профессор взял сканер и направил его на здорового зверька. Прибор показал наличие вируса в организме. Мужчина создал новый файл и сделал запись: «Любопытное наблюдение: через слюну заражение происходит гораздо быстрее. Воздушно-капельным путем хорек заразился от инфицированного объекта за три дня, через укус чуть больше чем за час».

Оба хорька проснулись, посмотрели друг на друга и синхронно зашипели. Профессор перешел к следующей части эксперимента. Он подошел к клетке, зверьки бросились на него, но ударившись о стенки, отскочили назад. Ученый убрал перегородку, оба инфицированных существа оказались вновь в одной камере. Глядя в глаза друг другу, зверьки стали сближаться. Послышалось шипение, однако, никто не спешил нападать. Оба существа оживленно шевелили носами, втягивая воздух. Наконец, они разошлись по разным сторонам, не глядя друг на друга.

Профессор сделал новую запись: «Инфицированные одного вида не проявляют активную агрессию друг к другу».

Альберт Борисович сел в кресло и отпил из кружки глоток зеленого чая. Теперь надо было повторить такой же эксперимент на шимпанзе.

– Да, определенно, это будет последним шагом перед…

Перед чем он уже давно решил для себя: следующей стадией должен был стать опыт на людях. Профессор понимал, что подопытных на это дело ему никто не даст. Как же их найти? Он обдумывал варианты: «Дать объявление? Но вряд ли кто-то в своем уме согласится сидеть в этом подвале. А если те, кто не в уме? Нет, здесь нужны люди с нормальным сознанием, чтобы было меньше погрешностей в опыте. Нужно наблюдать за изменением в поведении здоровых людей». Хаимович тщательно обдумывал план, детали, риски, запасные варианты. Так прошло несколько часов. Наконец, он поднялся наверх и вышел на улицу. Заперев дверь, профессор свистнул собаке. Додж уже дремал в своей будке, но услышав возню хозяина на пороге, вылез и радостно завилял обрубком хвоста.

Альберт Борисович присел, поглаживая любимца:

– Ну что, дружище, как тебе здесь? Не скучаешь ночью без меня?

Пес лизал ему руку.

– Скучаешь, но тут все равно лучше, чем в квартире сидеть, все веселее. Верно? Вон ворон можно погонять или кошек соседских, если залезут. Бегай себе, бегай по участку.

Уже давно стемнело, на небе висела наполовину округлая луна. Где-то вдалеке летел самолет, мигая огнями. Стоял приятный вечер, еще не теплый, но уже с каким-то настоящим весенним воздухом.

Альберт Борисович, продолжая гладить собаку, посмотрел наверх. Среди звезд светилась красноватая точка. Это был Марс. Заканчивался год «противостояния» Земли и Красной планеты, когда эти небесные тела сближались на минимальное расстояние, и Марс был виден особенно четко.

– Скорее бы уже прилетели, – негромко проговорил профессор собаке. Додж лег у ног хозяина и положил морду ему на колено.

Японская интуиция

Иширо сидел в кресле, сильно откинувшись назад, и подбрасывал вверх теннисный мяч, оставшийся на память от Рича. Иван читал электронную книгу, а Том занимался в физкультурном зале. Легкая рок-н-рольная музыка играла в отсеке управления.

– Что это за группа? – спросил японец.

– «Чиж», – не отрывая глаза от книги, ответил Иван, – это русский рок. Старый, девяностых еще вроде.

– Мне нравится, приедем домой, скинь мне их альбом, если не сложно.

– Да не вопрос.

Они молча продолжили заниматься своими делами. Все темы для разговоров были практически исчерпаны, почти все книги перечитаны, музыка прослушана и даже компьютерные игры, которые экипажу разрешили взять в последний момент, пройдены. Оставалось только ждать, когда они вновь вернутся на Землю. Воробьеву надоело читать, он положил планшет на коленку:

– Я помню, в каком-то фильме видел, как космонавтов замораживают на время долгих перелетов, а потом размораживают и – оп, проснулся, а ты уже на Марсе.

Иширо с готовностью поддержал тему:

– Ну, теоретически это возможно, но система еще не разработана. Представь, вот мы летим полгода в одну сторону. Если организм заморозить в криокапсуле, то он будет не живее туш мамонтов, которые находят у вас в Сибири. Надо как-то все это время поддерживать питание мозга, других органов. Если просто людей усыпить, то такой наркоз, как минимум, не очень полезен. К тому же, полежи хотя бы недельку, начнутся пролежни на теле, язвы. Мышцы атрофируются без движения. Плюс надо опять же кормить тело, ну можно кучу трубок прикрепить, капельницы вставить и чтобы робот подгузники менял. Организм же не будет копить до бесконечности то, что съел и выпил, даже через капельницу.