Николай Дубчиков – Пандемия в зените (страница 81)
– Что ты о нас рассказала?
Малышка на секунду задумалась, подняла глаза к потолку и принялась болтать ногами:
– Что мы из Новосибирска, Вы – мой папа, и мы ищем безопасное место, где нет зомби.
– Хорошо-хорошо, молодец, все правильно, – забурчал себе под нос Хаимович, – а ты не знаешь, почему они меня привязали?
– Доктор сказал, для общей безопасности, он хотел поговорить, когда проснетесь. Я его сейчас позову.
Профессор утвердительно качнул головой, и девочка выбежала на улицу. Минут через десять она вернулась с высоким мужчиной в синем спортивном костюме. Доктор был полного телосложения, со здоровенными руками, большой головой, короткой стрижкой, круглым лицом и коричневой бородавкой на носу. Выглядел незнакомец не старше сорока лет, но уже давно все называли его исключительно Макарыч. Внешностью доктор скорее напоминал братка из лихих бандитских девяностых прошлого века. Голос у этого здоровяка, напротив, был высоким и слабо сочетался с его могучей внешностью. Доктор присел на соседнюю кровать и по-дружески посмотрел на «пациента»:
– Привет, очнулся? Как чувствуешь себя?
– Терпимо, болит только все. Спасибо за помощь.
– Парням спасибо скажи. Я ничего особенного не сделал – противовоспалительное тебе ввел, кое-где зашил, заклеил, перевязал. У нас тут не особо богато с медикаментами. Если честно, как тебя увидел, не рассчитывал, что ты выкарабкаешься. Нормально тебя так пожевали. Еще сантиметр – и сонную артерию порвали бы, но повезло, ничего важного не задели. Только вот…
Альберт Борисович понял ход мыслей собеседника:
– В зомби превращусь?
– Ну да, а может, и нет, тут как повезет, – доктор протянул руку и потрогал лоб профессора, – температуры вроде нет, хороший знак. Но радоваться рано, до завтра будешь под наблюдением и в наручниках.
– А дальше? Если кусаться не начну?
– Беркут решит. Он здесь главный, сегодня его нет. Вот завтра вернется и пообщаетесь.
– А в туалет-то хоть можно? – Хаимович дернул рукой и звякнул металлической цепочкой.
Врач сунул руку в карман олимпийки, достал ключ и отстегнул наручники:
– Горшок там. Выходить из дома тебе запрещено. На улице охрана, дежурство круглосуточное, у нас все строго, так что не дури.
– Я не буйный, – спокойно ответил Альберт Борисович и отправился в уборную.
Через несколько минут профессор вернулся, лег на кровать и самостоятельно защелкнул браслет наручника. Доктор хлопнул себя по толстым ляжкам и поднялся:
– Ну и хорошо. Выздоравливай, в общем. Кормить тебя будут по расписанию. Я вечером зайду еще. Если в сортир потянет, постучи в стену или крикни погромче.
– А с Таней можно еще поговорить?
– С кем?
– С дочкой, – уточнил Хаимович чуть дрогнувшим голосом.
– Ааа… да, я ей скажу, чтобы зашла.
Девочка вернулась через полчаса с подносом, на котором принесла кружку горячего чая, пару кусков хлеба и чашку гречневой каши с тушенкой.
– Вот, дали на кухне. А вечером компот будет из сухофруктов.
Взглянув на еду, Альберт Борисович почувствовал сильный голод. Он не ел уже почти сутки, организм быстро восстанавливался и требовал пищи. Ученый с аппетитом набросился на завтрак, с жадностью слушая все, что рассказывала Таня.
– Я побежала назад. Потом увидела машину, упала, они стали стрелять. Я лежала на дороге и плакала, потом побежала назад к Вам. Но Вы были весь к крови и не дышали, я решила, что вы умерли, и Додж тоже. Но потом он заскулил и поднялся, а вы так и лежали, не шевелились. Но один дядя сказал, что вы еще живы. Они спорили что делать, потом положили вас с машину, а мы с Доджем сели рядом.
– Слушай, а там на входе, правда, охрана? – вдруг неожиданно спросил наставник.
– Да, там дядька бородатый с автоматом, хмурый сидит. И глаза у него такие колючие.
– Где мы вообще? Что это за место?
Тут много домов, есть бани, огороды, теплицы. Везде заборы стоят и ворота, которые охраняют. Этот толстый доктор попросил одну бабушку, чтобы за мной присмотрела. Она очень строгая, и часто ругается. Ее зовут баба Зина, я её боюсь.
– А сколько всего здесь людей?
Таня стала загибать пальцы, вспоминая всех, кого видела. Она несколько раз сбивалась и начинала считать снова. Но профессор в итоге понял, что здесь не меньше двух-трех десятков человек.
– А главного их видела? Его вроде Беркутом называют…
– Нет, не видела, – замотала головой малышка, – мне пора, а то баба Зина ругаться будет. Она сказала только отнести еду и сразу назад. Говорит, что нужно помогать по хозяйству.
Альберт Борисович нахмурился:
– Тебе не разрешают со мной общаться?
Девочка растеряно пожала плечами:
– Тут все как-то странно и очень строго. Есть дядя, который громко кричит на других, и все сразу бегут делать то, что он говорит. Мне здесь не нравится. Когда мы пойдем дальше?
– Я пока у них вроде пленника. Завтра приедет их главный, мы поговорим, и, надеюсь, они нас отпустят. А ты не капризничай, слушайся эту бабу Зину, хорошо себя веди. Как освободишься, приходи, поболтаем.
Таня неохотно вышла из домика, и профессор остался наедине с собой. Силы медленно возвращались к нему, сделать он ничего не мог, оставалось только лежать и размышлять: «Что это за люди? Кто этот Беркут? Какие у них порядки? А если их не захотят отпускать? Как сбежать?», – от этих вопросов голова опять разболелась. Альберт Борисович с кряхтеньем слегка перевернулся. Он зажмурился, и перед глазами замелькали свирепые лица зараженных. Хаимович вспомнил каждое мгновение драки, до того момента, как потерял сознание.
– Главное – что мы живы, мы все живы, а там разберемся…, – пробормотал профессор, чувствуя, как усиливается головокружение, – ничего, отлежусь, подлечусь и дальше пойдем.
Альберт Борисович был еще слаб и незаметно для себя погрузился в сон. А в это время девочка помогала взрослым на кухне. Баба Зина поручила ей мыть посуду, а затем отправила таскать дрова для печи. Таня помнила слова наставника и изо всех сил старалась слушаться, чтобы как можно быстрее удрать из этого места.
Эпизод 64. Нирвана
После разгрома банды «джаваровских» настроение в поселке существенно улучшилось. Люди поверили в свои силы, в то, что они способны сопротивляться и выживать. Победа досталась ценой жизни Васильича, но каждый понимал, на какой риск он шел и что любой мог оказаться на его месте. Утром после похорон товарища Борис, Федор и Лев Николаевич на машине Робокопа отправились к базе «джаваровских», чтобы разведать обстановку.
Пленный «байкер» во время допроса не обманул, на базе отдыха «Нирвана» действительно теплилась жизнь. Ветрогенератор лениво крутился на холме, у подножья которого стояло несколько коттеджей и хозяйственных зданий. База располагалась практически в лесу, и вести наблюдение за ней было удобно. Мужики укрылись за деревьями и поочередно смотрели в бинокль. В «лагере врага» чувствовалось оживленное беспокойство.
Пограничник насчитал трех взрослых мужиков, одного старика, четыре ребенка и семь женщин.
– Если у них больше бойцов нет, то эти уже не опасны, – сказал Робокоп, передавая бинокль казаку.
– Ну да, одни бабы шастают, – согласился Федор после непродолжительного наблюдения.
Президент почесал отросшую щетину и задумался:
– А выживут ли они, после того, как мы их основные силы перебили?
– А что ты предлагаешь? Прийти к ним и сказать: «Мы тут ваших мужиков расстреляли, добро пожаловать к нам под крыло теперь?», – усмехнулся Борис.
Лев Николаевич попытался дипломатично объяснись свою позицию:
– Не факт, что эти люди были заодно с Джаваром. Он мог удерживать их тут как рабочую силу, обеспечивая безопасность и делясь куском хлеба. А теперь у них ни того, ни другого. Тут все-таки женщины и дети.
– Ну, кусок хлеба у них вроде есть, вон там загон для животных, какая-то живность в нем водится. Но в целом я согласен с Николаичем, не хочется, чтобы невинные люди из-за наших разборок пострадали, – слова президента убедили Федора.
Робокоп долго обдумывал эту ситуацию и, наконец, сказал:
– Предлагаю заглянуть к ним через пару-тройку дней. Скажем, что, мол, случайно наткнулись на их позиции и завяжем дружеский разговор. А там видно будет…
В районе обеда мужики свернули свой наблюдательный пост и отправились назад в поселок, который боялись оставлять надолго. На совете решили временно приостановить работы по возведению периметра. Борис выбрал несколько наблюдательных постов, с которых просматривались все подходы к Дальнему, и организовал круглосуточное наблюдение.
– Пока ситуация напряженная… судя по всему, мы почти всех перебили, но мало ли?! До выходных надо занять оборону, если все будет тихо, оставим один пост на въезде и вернемся к делам, – объяснил план Робокоп.
– Один пост нам круглосуточно нужен всегда. Потом когда периметр огородим, надо вышку наблюдательную построить, – предложил Лев Николаевич.
Казак постучал пальцами по столу:
– Вышку, ров, колючку – все надо, считай, в военное время живем. Это мы долго перестраивались со старого уклада, вообразили, что раз на отшибе живем, то нас это не особо коснется. А вот коснулось и еще может.
Грек налил себе стакан кваса из стеклянной трехлитровой банки и сразу же осушил. Затем чуть поморщился с довольным лицом и закусил зеленым луком:
– Связь нужна. У нас теперь есть трофейные рации «джаваровских», но этого всё равно мало. По-хорошему, в каждый дом надо по рации.