Николай Дубчиков – Пандемия в зените (страница 49)
Зомби облепили машину. Через несколько минут округу огласил второй предсмертный вопль. Обычно молчаливый Диса никогда еще не кричал так громко.
Эпизод 41. Робокоп
Борис запер железную дверь на все замки и поставил свечку в стакане на стол. Затем отодвинул край занавески, выглянул в окно, проследил взглядом, как трое зараженных прошли мимо его дома, и хмуро пробубнил:
– Принесло чертей, я уж думал в нашу глушь они не дойдут.
– Никто не думал. Чего они у нас позабыли? Ходили бы себе по побережью, – Федор сосредоточенно вытирал саблю старой тряпкой.
– Двумя группами шли. Часть из-за леса появилась, а вторая – со стороны пашни. Я подсчитывать не стал, едва успел добежать и тревогу забить, надеюсь, все схорониться смогли. О, смотрю, у нас новые жители появились? – хозяин дома вопросительно взглянул на Федора.
– Извините, что сразу не представился, Лев Николаевич, – президент протянул руку.
По лицу Бориса пробежала тень удивления, но он ответил крепким рукопожатием.
– Ну, ты-то хоть узнал? – устало вздохнул казак.
– Да ну…, – как будто не веря приятелю, ответил мужчина.
– Значит узнал. Чего ты так смотришь, как будто приведение увидел? И такое бывает, глянь, как под старость лет повезло-то, с президентом лично ручкаешься, – ухмыльнулся в усы Федор и посмотрел на сына, – Леха, мигни сверху матери, как договаривались.
Парень залез на чердак, достал карманный фонарик посвятил в маленькое пыльное окошко.
В туже секунду Оксана обрадовано взмахнула руками:
– Вон блеснуло у Бориса! Значит, добрались, нам сигналят.
– Ну хорошо, будем ждать, – кивнула Марина, обнимая дочку. Даже за прочными стенами и закрытой дверью женщинам было страшно без мужской защиты.
Леха передал сигнал и спустился на первый этаж, где Борис уже накрывал стол. Когда раздался звон рюмок и появилась бутылка, то Федор болезненно поморщился:
– Борь, мы ж не кирять к тебе пришли… совещаться надо.
– Ты мне поверь: одно другому не мешает, фронтовые сто грамм никто не отменял, – возразил хозяин дома, выставляя закуску.
Лев Николаевич тем временем с интересом осматривал жилище:
– А вы моряк?
– Кто? Я?! С чего так решили? А, рынду увидели… Это друзья моряки подарили на день рождения, лет пять уже висит. Пограничник я.
Ростом Борис казался чуть выше Федора, но не такой широкий в плечах, хотя тоже крепко сбитый, чувствовалась военная подготовка. Лицо у него было чуть вытянутое, с крупными выделяющимися скулами, серыми глазами и прямым носом. От висков шли глубокие залысины, а почти седые волосы были коротко стрижены.
– Вон, видите, какой трофей на службе заработал? – пограничник задрал левую штанину и показал большой шрам чуть ниже колена, который шел вокруг всей ноги. От шрама до ступни кожа была какого-то странного цвета, словно от другого человека.
– Ранение? – поинтересовался Лев Николаевич.
– Ага, напрочь оторвало, как косой срезало. А хорошо сросся, да?
Только тут президент понял, что ниже колена у Бориса начинается биопротез с искусственной кожей. Внутри механизм из композитных материалов полностью повторял движение обычной ноги. После того, как протез пришивали, верхний слой из био-ткани срастался с плотью человека и становился единым целым с организмом.
– Вот поэтому все его в поселке Робокопом называют, – улыбнулся Федор и опустил могучие кулаки на стол.
– Ну да, я же еще в органах потом успел послужить, – хозяин дома не терял времени и разливал гостям по рюмкам, – а потом уж на пенсии столярным ремеслом занялся, в доме вот все своими руками сделал.
Лев Николаевич еще при входе заметил, что почти весь интерьер выполнен из дерева. Стол, стулья, арки, бревенчатые стены и резные статуэтки создавали атмосферу настоящей русской избы или терема.
Чекнулись, выпили, закусили, помолчали, задумались. Первым тишину нарушил Леха:
– Выманить их надо из поселка и перестрелять…
– Автомата нет, а ружьями долго, мало у нас стволов, – возразил батя, почесывая свой шрам у виска.
Борис поднял бутылку, послышалось тихое бульканье:
– Давай по второй, чтоб лучше думалось…
Но Федор закрыл рюмку ладонью:
– Нет, сначала дело, потом в тело. Как ты можешь бухать в такой момент?!
– А все равно рано или поздно конец. Вон жена моя не пила – и толку? Заразилась, и кранты. А я пью, и ко мне не липнет. Вывод?
Казак постучал пальцем по столу:
– Вывод, что повезло тебе! А ты этого не ценишь. Думать давай!
Думали долго, спорили, ругались, мирились и снова думали. Все сошлись на том, что надо использовать фактор темноты, когда людоеды плохо видят и впадают в оцепенение.
– Вот что, а если… – посмотрев по сторонам и понизив голос, как будто их мог кто-то подслушать, пограничник стал объяснять новую идею.
– А солярки хватит? – задумчиво протянул Федор.
Робокоп устало зевнул:
– У меня в сарае две бочки на черный день стоит. Пару канистр наберем, за глаза. Тут главное – эффект неожиданности…
– Тогда под утро лучше, на рассвете, – сказал президент, которого уже тоже клонило в сон, – они еще заторможенные будут, но нас заметят и пойдут.
– Значит, еще по одной и – отбой, – и, не дожидаясь одобрения, Борис наполнил рюмки.
– Хм, ладно, по одной можно, – неуверенно согласился казак и махнул рукой.
Всем хватило места для ночлега не первом этаже. Первым проснулся и всех разбудил Борис. За окном еще стояла ночь, небо только-только начинало синеть на востоке.
Пока все зевали и приходили в себя, Робокоп уже бодро суетился на кухне:
– Надо по темноте канистры набрать, как раз чаёк согреется пока.
Через десять минут четверо мужчин осторожно вышли из дома и направились в сарай на другом конце участка. Операция прошла без помех, и вскоре люди возвратились в убежище с двумя емкостями солярки.
За кружкой чая прошло последнее совещание. Еще раз обсудили детали и задачу каждого участника.
– Главное подольше продержитесь, чтобы все на вас пошли, надо их разом разбить, – волновался перед операцией Борис, поглядывая в окно.
– Да поняли мы, – проверяя ружье, ответил Федор, – светает, выдвигаться надо.
Через несколько минут люди вышли из дома и стали быстро продвигаться к окраине поселка. Леха шел чуть впереди с топором, за ним шагал Борис с ружьем и шашкой, а замыкали группу Лев Николаевич с Федором, которые тащили тяжелые канистры. Силуэты зараженных периодически показывались, но большинство из них еще дремало, и лишь несколько вяло шевелились.
Добравшись до последней улицы, мужики остановились. Робокоп отдал оружие казаку и посмотрел на поле, которое начиналось сразу же за поселком.
– Ну, с Богом, братцы. Погнали.
Пограничник и президент схватили канистры и двинулись по траве в сторону молодого леска, а сын с отцом остались на окраине поселка.
– Аааааааааааааааааааааа, – что было сил, гаркнул Леха.
– Эээээээээээээээйййййййй, – следом за ним прокричал Федор.
Парень сунул два пальца в рот и издал такой пронзительный свист, что два воробья шарахнулись в стороны с соседнего дерева.
– Неплохо, сынка, а посмотри, как батька может, – казак просвистел чуть тише, но дольше и музыкальнее.
– Красиво вышло.
– А то, – поправил ус Федор.
Людоеды не заставили себя долго ждать. Услышав этот «концерт», инфицированные потянулись со всего поселка. Казак с сыном не спеша отступали в поле, продолжая кричать и улюлюкать.