Николай Дубчиков – На заре заражения (страница 32)
- Советую Вам сотрудничать со следствием всеми силами. Завтра я ожидаю новой информации о проверке в Вашем ведомстве. Вернемся к разговору вечером.
- Вечером?! Как вечером?
- Вы задержаны на трое суток. До завтра, - следователь вызвал полицейского и попросил проводить профессора в камеру номер два.
Альберт Борисович понял, что эксперимент с бродягой находится на грани провала: «Как минимум, целых два дня неконтролируемого заражения… Что за это время произойдет с подопытным? И что будет дальше? А если мне сразу дадут срок, не выпуская отсюда? Суд, тюрьма…» У профессора закружилась голова, он был на грани отчаяния. Ученый не помнил, как дошел до камеры, в которой действительно сидели три человека. Свободных мест было достаточно, Хаимович лег на первую пустую койку и постарался забыться, но не получалось. Мысли хаотично метались в его голове. До профессора доносились голоса, но он не сразу понял, что говорят о нем.
- Мда, «воспитанный» у нас сосед попался, прошел и не поздоровался.
- Может, поучить его?
- Ладно Вам, мы же не уголовники…
- Может, он - псих?
- Думаешь опасен? Вроде на вид нормальный.
- А психи все так и выглядят… с виду интеллигент в очках, а сам заживо людей режет и ест…
- Ну тебя со своими рассказами.
- Глянь, он вроде не спит?
- Эй, товарищ, Вы кто?
Альберт Борисович повернул голову и, придя в себя, стал оглядывать сокамерников.
- Здравствуйте, - пробормотал, наконец, профессор.
- И вам того же, - сказал рыжий толстяк на дальней кровати.
- Привет, - дружественно поздоровался седой мужчина в темно-синем спортивном костюме.
- Я ученый, - выдавил из себя вторую фразу профессор.
- Хм, а за фто фзяли? – спросил третий сокамерник, крепкого телосложения, который сильно шепелявил.
- Пытаются привлечь за растраты, - уныло протянул Хаимович.
- Ооо… это нам знакомо, - кивнул толстяк.
- Да, да, не удивил, - подтвердил седой.
- Не фовзнавайся, главное, ни ф чем, - посоветовал шепелявый, - украл-то много?
Профессор пожал плечами:
- Я не крал…
- А ну так-то да, мы все берем на время, просто надолго, а потом забываем, - хмыкнул рыжий. По камере пошли смешки.
- Вы, уважаемый, если хорошо взяли, не пожалейте на адвоката, - седой кашлянул и посмотрел в глаза профессору, - у нас в России тот, кто украл тысячу рублей, получит пять лет, а кто десять миллионов – пять суток и условный срок… Если красть, то с запасом на хорошего адвоката.
- На себя и на того парня, - добавил толстяк.
Все трое опять загоготали. Было видно, что в целом они не слишком удручены своим положением. Видимо, каждый из них «взял с запасом».
- Ладно, давай отбой. Завтра опять допросы и кутерьма эта. Если меня адвокат отсюда не вытащит через неделю, набью его холеную рожу, - седой отвернулся к стенке.
- Тогда получите ефё фрок за фред фсдоровью.
- За дело можно.
Сокамерники с кряхтением устраивались спать. Альберт Борисович анализировал, что делать в сложившейся ситуации. Он мог потребовать телефонный звонок. Но вот кому звонить? Близких родственников у Хаимовича не было, надежных друзей тоже. На ум приходил только Андрей Кузнецов. «Раскрыть ему карты? Рассказать про домашнюю лабораторию? Показать бродягу? Попросить сделать инъекцию антивирусом?» - ученому казалось, что его мозг сейчас взорвется.
Неожиданно все прояснилось. Как иногда происходит в те моменты, когда напряженно думаешь над ответом, и он приходит сам собой.
«Пусть все идет, как идет, - решил профессор, – надо сосредоточиться на главном. О лаборатории и вирусе никто не должен знать. Никто. Если первый эксперимент провалится - не беда. Найду еще подопытного. Сейчас главное - выбраться отсюда. Откупиться, если надо. Необходимо довести дело до конца, остальное - мелочи, пыль, суета».
С этими мыслями ученый отключился. Спалось ему на удивление крепко. Разбудил профессора лязгающий звук ключей, отпирающих замок и голос охранника:
- Хаимович?! Подъем! Посетители.
Альберт Борисович с силой заставил себя разлепить глаза. Сокамерники уже давно проснулись и обсуждали свои дела.
Молодой, судя по всему, недавно работающий охранник стоял, слегка приоткрыв дверь. Видимо, вырабатывая командный голос или одурев от власти над людьми, он говорил с заключенными громко и нагло:
- Я два раза повторять должен?!
- Надо и три повторишь, - спокойно сказал седой в спортивном костюме.
- Что? - оторопел охранник.
- То! Мы сегодня здесь - завтра там, а ты тут чахнуть всю жизнь будешь и неизвестно, кто еще на кого орать будет, когда мы отсюда выйдем.
В это время профессор встал с кровати, кивнул всем головой в знак приветствия и посмотрел на охранника:
- Мне выходить?
- Выходить, выходить, - уже тише и даже слегка обиженным тоном пробормотал надзиратель, - посетители к Вам…
Хаимович напрягся, вспоминая свои мысли минувшим вечером. Затем вышел из камеры и зашагал впереди охранника, скрестив руки за спиной.
В комнате для свиданий сидели все трое «людей Ха».
- Альберт Борисович! - Маша кинулась к профессору, когда он вошел.
Мужчина по-отечески обнял ее и подал руку парням.
- Как Вы? – спросил Ёся.
- Нормально... жду, что следователь скажет.
- Что мы можем для Вас сделать? – поинтересовался Андрей.
Профессор задумался и отвел взгляд в сторону:
- Я думаю, что все не так плохо, как кажется. Может, вечером уже буду дома. Хотя если есть хороший знакомый адвокат, лишним не будет…
- Конечно, мы об этом позаботимся, - деловито заверил Иосиф.
- Хотя есть еще кое-что… у меня же собака голодная, киньте ей что-нибудь съедобное через забор.
- Нет проблем, босс, - пообещал Кузнецов.
- Так, ну рассказывайте лучше, что нового на работе?
Они проболтали о делах минут двадцать. Затем вошел надзиратель и сказал, что время для встречи на сегодня истекло. Ребята ушли домой, а профессор вернулся в камеру.
Глава 32. Вечер трудного дня
Альберт Борисович покинул следственный изолятор только вечером третьего дня. Официального обвинения следователь так и не вынес, лишь взял подписку о невыезде. Добравшись до своего коттеджа, профессор увидел, что ворота заперты, следов взлома нет, и немного успокоился. Ученый очень боялся, что пока он находился в камере, полицейские провели обыск в доме. Додж, соскучившийся, но сытый бегал по территории. Увидев хозяина, пес пулей кинулся к нему, измарав всего передними лапами.
- Привет, привет, дружище. Как ты тут один? Скучал? Задержали меня маленько…
Так бы и сидеть Альберту Борисовичу в камере, дожидаясь суда, но следователь намекнул, что за профессора замолвили словечко очень влиятельные люди и попросили выпустить на свободу до официального приговора под подписку о невыезде. Это приятно удивило ученого, однако, в корне ничего не меняло. Перед тем, как отпустить Хаимовича, следователь прямым текстом сказал, что по закону Альберту Борисовичу светит пятнадцать лет лишения свободы за хищения в особо крупных размерах. Действительно, загородная лаборатория обошлась ученому недешево.
Следователь предложил сделку: профессор полностью признаётся во всех обвинениях и получает 5 лет лишения свободы, а через три года при хорошем поведении - условно-досрочное освобождение. Если согласиться, продать дом и вернуть оборудование, тем самым компенсировав убыток государству, то, возможно, получится еще смягчить приговор. Но Альберт Борисович понимал, что признавшись во всем, он поставит крест на карьере, и клеймо вора всегда будет преследовать его. А если отказаться сотрудничать со следствием, то его посадят, а оборудование все равно найдут и конфискуют. Мысли об этом замкнутом круге сдавливали голову Хаимовича как тиски.