Николай Дронт – Воспитанник (страница 52)

— Сама самочка подкатывает? Везунчик!

— Не уверен… Она замуж за меня хочет. Её родители тоже вроде не против, а мне оно нужно? Совсем не уверен.

Действительно, зачем мне связываться с семьёй, которая может шпионить за мной? Туман в нашем графстве не только от солнца, но и от таких, как они. Я, конечно, могу наложить на себя заклинание, обманывающее магическое наблюдение, но это пятый круг! Я лишаюсь какого-нибудь боевого заклятия.

— Командир, я тебе говорил, что у вас слишком странные отношения с самочками?

— Говорил! И не один раз. Но это не отменяет того, что девочка заходит в мой сон и вместе с родителями наблюдает за мной.

— Да? Хм… От заходов в твои сны я прикрою. Спи пока, а то завтра голова болеть будет.

И я уснул. Причём снились мне огромные листья, вкусные мясистые мошки и целое море запахов. Зато утром встал свежий и без головной боли. Дракончик заявил:

— Командир! Я тебя немного почистил, теперь будешь спокойно спать, никто к тебе не зайдёт. А вот среди твоих что-то творится. Я, конечно, всегда настороже, но и ты по сторонам поглядывай.

— Точнее можешь сказать?

— Нет. Вроде не против тебя, но что-то неправильное затевается.

— Спасибо. Буду опасаться.

— Спасибом не отделаешься! Ты лучше свежей рыбки мне вели найти.

Раз Пузик чувствует что-то неладное, стоит прислушаться и подготовиться. Надеваю свою зачарованную сорочку из паучьего шёлка. Она весит значительно меньше кольчуги, но по крепости такая же. А вот Жилет Полёта решил приберечь, если вдруг случится рукопашная, он может пострадать. А где я другой такой возьму? Вот Кольца Невидимости и Отклонения оставлю на пальцах, я их всегда ношу. Из оружия на поясе кинжал. Надо бы и жезл начать носить, но не сейчас — не стоит показывать посторонним, что что-то подозреваю. Потому оставляю его в ранце, и своё главное оружие, посох, тоже не достаю. Хорошо, у меня фамильяр такой, эмоции людей чувствует.

Уход

Выхожу из спальни. Что вы думаете? Мои люди оживлённо спорят. О чём? О предстоящем походе. О том, что если взять крепость, там всегда найдёшь, чем себя порадовать. Тут замечают меня и смущённо умолкают. Зато сразу подходят Серж и Йохан, а с ними Герда. Задают вопрос про амуницию. Ведь когда дядя выдавал снаряжение отряду, то для памяти составил записку с ценами. Ещё сказал: «Если твои молодцы захотят выкупить своё снаряжение, то будешь знать, с кого сколько требовать». Так вот, сейчас мне и заявили, что большинство бойцов в отряде хотят это сделать. Интересуюсь: кто именно? И в ответ получаю список и полный кошель.

Запретить уйти не могу — присяга не купчая, даже вассал может уйти от сюзерена, если оставит выданный ему надел. Зажимать амуницию глупо — зачем столько доспехов и оружия, если к ним нет бойцов? Просто повредничать? За такие деньги они себе что-нибудь найдут. Качеством похуже, но найдут. Соглашаюсь и прямо спрашиваю:

— Как понимаю, уходите воевать?

— Уходим, — не стал вилять Серж. — Мне обещали сразу после взятия крепости посвящение в рыцарское достоинство, ребятам — тройной оклад. Нам даже аванс на снаряжение выдали. Такой случай редко выпадает, потому прошу нас понять и простить. Быть может, через неделю мы вернёмся и вновь поговорим о найме отряда.

— А вот этого не надо! Как сказал муж сбежавшей, а потом вернувшейся жене? «За то, что сбежала, — простил. За то, что вернулась, — никогда не прощу!» Так и я — прощаю, но обратно не приму.

Понял, простил, отпустил. Потом собрал тех, кто остаётся. Лакей и повар — понятно, кому они нужны в дружине? Пришли Рен, оба телохранителя, Багги и всё, больше никого у меня не осталось. Спрашиваю:

— Почему с другими не уходите?

— Мы телохранители, — пояснил Лор. — Кто нас наймёт, если хозяев как перчатки менять станем? Да и обратно в пехтуру идти — это надо гордости не иметь.

Рен заявил:

— Я не верю в «случаи».

Все оставшиеся воины согласно кивнули.

— Думаешь, обманут?

— Не то что обманут… Обязательно что-то криво пойдёт, и оно само как-нибудь не так вывернется. Я двенадцать лет в деле, насмотрелся, всякое бывало. Серж шпоры выслужить хочет, полезет туда, куда другие не пойдут, и ребят с собой потянет. Может, и получится у него рыцарем стать, но кровушкой сполна отряд умоется. Опять же, настоящего куража ни у него, ни у ребят нет, а без того идти в бой — это как пить прокисшее пиво: можно, но уж больно противно.

— Зазря положит много ребят, — авторитетно заявил второй из телохранителей. — Серж всех на кон поставил. Я точно вам скажу: на мясо народ собирают. Аванс выдали на снаряжение, а деньги обещали дать каждому в руки, но после боя. Это что значит? Это значит, что ждут больших потерь. А долю покойников зажилят. Сразу видать — на большую экономию рассчитывают.

— Чего ж тогда другие пошли?

— Сержу верят. Опять же, им доспехи в собственность посулили.

Багги объяснять не стала, почему осталась, только спросила:

— Господин, что делать будем? Груза у нас много. Лошадей и повозок в избытке, а людей маловато.

— Эх! Не хотел я бодягу разводить, да придётся. Есть у меня место, куда можно трофеи прибрать, только надо с бургомистром поговорить.

— Я приведу его. Зачем нужен, говорить?

— Рен, вежливо скажи, дескать, господин на несколько дней, может на недельку, пустырь ищет. Готов чуток заплатить, но чуток. Если дорожиться станет, мы дальше поедем. Багги, отбери лошадей получше для кареты и для одного фургона. Кто хочет, может для себя верховую взять. Остальные фургоны и лишних лошадей продадим. Лор, иди к хозяину, пусть найдёт грузчиков, лучше артель. Им надо будет вещи из фургонов перетащить. Куда — позже скажу. Остальные, присматривайте за порядком, чтобы уходящие чего лишнего не прихватили. Торговки тоже уезжают?

— Конечно! Они же первыми хотят добычу перекупить, потому в тылу, но недалеко от отряда держатся.

— Это хорошо, что и торговки уходят, нам свободней будет.

Без недовольства не обошлось — у Герды лошадь своя, Сержу коня я подарил, а остальные ушли безлошадными. Деньги же только за доспехи и оружие заплачены, видать, на лошадей и сбрую монет не хватило. Серж, правда, своих утешил — сообщил, что в первом бою всё равно всем спешиться придётся, а после победы и о лошадях можно будет подумать.

Вскоре появился Рен с бургомистром. Пустырь в аренду за корону в неделю нашёлся сразу. Рядом с тем местом, где мы сейчас квартируем. Пока не сезон, выделили площадку для остановки торговых караванов. Там я воспользовался турой, выданной Учителем. Раньше её не доставал, не было надобности, а вот сейчас потребовалась.

Тура вросла в землю, а затем развернулась башней в три высоких этажа, с крепкой железной дверью, толстыми каменными стенами и узкими бойницами. Внутри нашёлся небольшой подвал. Обстановка не слишком роскошная — всего одна комната на этаж, зато со столами, скамьями и лежанками. На первом, кроме того, очаг, дрова и большая бочка, полная воды. На третьем оказался выход на плоскую крышу. Для временного пристанища лучшего и желать нельзя. Даже если придётся обороняться.

Бургомистр округлившимися глазами смотрел, как грузчики перетаскивают в башню припасы из фургонов.

— Так что, можно груз хранить в башне?

— Да, конечно.

— Это же какая экономия на складах получается?!

— Без волшебника не получится такое строение свернуть-развернуть. Командовать установкой только чародей может. К тому же артефакт нужно регулярно магией подпитывать, иначе он работать перестаёт, схлопывается.

— Ну всё-таки! — человек задумчиво произнёс: — Лошади теперь вам ни к чему, фургоны тоже лишние. Хотите продать? Точнее, поменять на зерно. Прошлый год прекрасный урожай уродился. Пшеница — чистое золото.

— Я не торговец. Зачем мне пшеница? Впрочем, поговорите с Реном и Багги. Они знают, есть ли в отряде лишнее, а если есть, то пусть скажут цену.

В суматохе переезда подошёл мой лакей и, почтительно кашлянув, спросил:

— Господин, возможно будет вас спросить?

— Да? О чём?

— Когда мы нанимались к вам, то рассчитывали на службу в поместье вашей жены. Сейчас так выходит, что мы неизвестно сколько времени проведём в разъездах. Отряд сильно меньше стал, извольте видеть сами, опасность возросла…

— И что конкретно ты мне хочешь сказать? Не тяни.

— По столь веским причинам, мы посоветовались и решили покорнейше вас просить об увеличении жалованья. Риск, неудобства походной жизни и…

— И сколько теперь я вам должен платить?

— Мы считаем, что вполовину больше. По крайности, если у вас недостаток в средствах, хоть на треть. Людей у вас мало, а мы верно…

— Ну что ж, я понял и принял ваши резоны. По здравом размышлении, действительно, служба в поместье отличается от службы в походе. Там уют и комфорт, а в дороге необходимо преодолевать дополнительные трудности. А между прочим, они закаляют характер. Похоже, я с вами излишне разнежился и размяк. Так вот! С этой минуты вы оба у меня не служите, идите куда хотите и ищите себе тёплое место. Серебром я вас уже наделил, значит, мы в расчёте.

— Э… господин…

— Вон! В ваших интересах, чтобы через четверть часа я вас здесь не видел.

И эти туда же. Собственно, прислуга мне и не нужна. Обойдусь.

Почему я поставил башню? Решил хорошенько подумать и спокойно поработать. Сделаю третий этаж заклинательной комнатой, пожалуй, и спать там буду. На нижних двух пусть располагаются оставшиеся со мной люди. Лошадей, карету и фургоны придётся оставить снаружи, соответственно в конюшне и каретном сарае, а потому придётся продолжать платить за постой и держать там караульного. Однако соблазнов для лихих людей будет меньше, коли они узнают, что груз хранится в башне. Единственно, серебро из потайного сундучка в карете сразу заберу. На всякий случай и для спокойствия.