Николай Дронт – Воспитанник (страница 37)

Тётка нас ненадолго оставила. Судя по доносящимся из-за двери распоряжениям, сегодня птичник подвергнется изрядному геноциду. Куры будут принесены в жертву аппетита новообретённого племянника. Как, впрочем, и несколько обитателей скотного двора со свинарником. Про вино из какой-то особой бочки тоже отдалась команда.

Дядя Франц мне заявил:

— О делах с тобой завтра говорить будем. Сегодня знакомимся.

Завтра так завтра. Может, оно и правильно, а то уж слишком много народу. Глава семейства рассказал про полученное от старого приятеля письмо, а заодно о начале их знакомства:

— Отто фон Баумхауэр — отличный воин! К тому же ещё и барон. Года четыре назад мы с ним схлестнулись в Росталоне. Хорошо рубились! Душевно так! Признаться, задал я ему тогда жару! Весь щит изломал! Но случилась незадача — только было достал его чеканом, как вдруг следует сигнал об окончании боя. Наши, понятно, победили. Командиры на прощание устроили пир. Мы с бароном изрядно напились и пошли по ба… — тут рассказчик взглянул на жену, — ронским делам.

Тётя Ада не преминула сказать что-то нелицеприятное о пьяницах и баронских делах, но муж показал себя великолепным тактиком и одной фразой развернул разговор в другую сторону:

— Так вот, Отто пишет, что наш племяш, похоже, положил взгляд на его дочку, Виолу.

Все сидящие за столом женщины разом ахнули и затребовали подробностей. Они заставили описать девушку до мельчайших чёрточек. А когда услышали про наличие свитка со списком приданого, который барон дал мне в дорогу, то потребовали его незамедлительно представить им для ознакомления. Однако читать и обсуждать решили не сегодня. Такое не делается на скорую руку, оно требует долгого и вдумчивого анализа.

Семейный разговор затянулся до самого ужина, продолжился за едой и закончился ближе к полуночи. Мне рассказали все события, случившиеся за те года, когда меня здесь не было. От обилия блюд за ужином я стонал, но меня заставляли отведать от каждого, хоть по маленькому кусочку. Вино из особой бочки оказалось точно хорошим, хотя тётушка сетовала:

— Пряностей не хватает. Мёд неплох, а вот сдобрить до ярмарки нечем.

— У меня есть, — признался я и вытащил из ранца по мешочку каждого вида. — Я по случаю взял, специально для подарка.

Пряности в подарок произвели сильное впечатление. Жена старшего сына сразу сказала, почём они стоят. Мускатный орех, гвоздика, шафран, два вида перца, корица… Особенно шафран! Да по целому фунту каждого! Такой роскоши здесь себе ещё не позволяли.

Судя по нахмуренным лбам и задумчивым взорам, семья производила переоценку нового родственника. Пока предварительную. Окончательный вердикт вынесут без меня. Но, чувствую, сейчас мои акции сильно выросли.

Тётя Ада при всех отмерила необходимую дозу пахучих ингредиентов, велела жене среднего сына размельчить их в ступке, а сама унесла мешочки куда-то в свои покои. Причём сказала: «Подальше положишь, поближе возьмёшь!» и «Знаю вас! Чуть отвернёшься, всё растащите!» Впрочем, скоро вернулась и лично руководила подогревом вина, растворением мёда и засыпкой пряностей.

Как всегда за обильным столом среди женщин блистал Пузик. Поглаживания, почёсывания и подношения яств он принимал с истинно драконьей снисходительностью. С небрежной вальяжностью лично накалывал шипом хвоста и отправлял в пасть понравившиеся куски. Когда принесли чашку взбитых сливок, дракончик мне заявил:

— Командир! Мы здесь остаёмся не меньше чем на неделю. Мне надо отдохнуть и прийти в себя после длительного пути!

— Заметь, большую часть которого ты просидел в ранце.

— Не принципиально! Такие сливочки могут помочь забыть любые невзгоды. И вообще, командир, тебе тоже пора заводить своё хозяйство. Птичек, рыбок, мяско и молочко… И обязательно хозяйку, которая нас с тобой будет кормить.

— Что? Хозяйка обязательна?

— Конечно! На тебя, командир, надежды нет. Ты ничего не понимаешь в вопросах приготовления еды. Только есть и умеешь, но и в том тебе до меня далеко — я лучше разбираюсь, что и как надо кушать…

— А в какое время, тоже понимаешь?

— Глупый вопрос, командир! Кушать можно всегда, если только не спишь.

Как можно догадаться, из-за стола я еле поднялся. Затем с трудом добрался до отведённой мне комнаты и рухнул в кровать на пуховые перины. Чувствуется, что их взбивали умело и на совесть, я опустился чуть не на локоть от первоначальной вышины постели. А как сладко спалось!

Дела личные

Казна

Утром оказалось, что меня поселили не в гостевую комнату, а ближе к хозяйским покоям, туда, где ночуют почётные гости. За завтраком я сидел рядом с наследником и вообще чувствовал себя здесь как дома, которого у меня никогда не было. Несмотря на малый срок, женщины успели обсудить приданое, описанное в свитке, и признать его достойным. Родословная семьи фон Баумхауэр тоже подверглась пристальному анализу и тоже получила одобрение. С самой девушкой надо было бы познакомиться поближе, но и она, правда только в самом первом приближении, могла претендовать на место в семье. Но всё же женщины не советовали торопиться со сватовством. У них была какая-то своя претендентка на моё сердце. Прямо ничего не сказали, однако несколько достаточно прозрачных намёков я получил.

После завтрака дядя Франц отправил меня на ритуальное чтение Книги Заклинаний, но через два часа велел быть готовым к серьёзному обсуждению дел. Судя по его торжественно-мрачному виду, предполагалось что-то действительно важное. Когда время пришло, он повёл меня не в свой кабинет, если тот у него вообще был, а по крутой дорожке в каменную башню на холме.

— Я вообще-то в крестьянских делах ничего не понимаю, — начал он разговор. — А ты сам хоть как-то в них разбираешься?

— Признаться, нет.

— Ясно. Значит, тогда поймёшь меня. Как обойти противника и ударить ему во фланг — знаю. Обучить тупых крестьянских детей, где копьё, а где щит и для чего они нужны — умею. А вот в этих… покосах, сеяньях и жатвах — никак ничего в толк не возьму. Со своими землями ещё куда ни шло, у меня для них жена есть. Она в хозяйстве порядок держит. А вот до земель твоего отца её допускать нельзя, всё под себя грести будет. Даром что сестра Тео. Однако соблазн больно велик, не удержится, в карман хапнет. А управлять поместьем надо. Ты как считаешь? Надо или пусть в запустении стоит?

— Надо.

— Вот и я считаю: надо. Словом, вызвал я старосту и велел ему командовать, а мне каждый год доход отдавать. Противный был мужичишка! Сам тощий, бородёнка козлиная, плешь во всю голову и ещё вина не пьёт! Тьфу, а не мужик! Однако дело знал. Лет десять тому, правда, помер. Теперь его сын управляет, такой же типчик, один в один, смотреть противно. Если бы узнал, что ворует, с радостью бы повесил! Но нет, честный попался.

С разговором мы вошли в башню, поднялись наверх, проверили караульных, затем спустились в подвал, в винный погреб. За одной из больших бочек дядя нажал на булыжник.

— Ты никому не говори! Что покажу, до сего момента знали только двое: я и мой наследник. Если помру, он должен был тебе отдать.

С такими словами дядюшка навалился на стену и открыл узенькую щель в чуланчик с большим сундуком, окованным железными полосами. Массивным ключом отворил замок и открыл крышку.

— Вот! Здесь доходы с того поместья за двадцать лет. Щитовые я, понятно, брал, а остальное староста в мешочек запечатывал. Где крестьянам золото взять? Здесь серебро, весом фунтов до пятисот. Как заберёшь, тебе крепкую карету нужно будет раздобыть для перевозки. А лучше и людишек нанять в охрану. С этим тебе помогу.

— Спасибо! Я не ожидал…

— Мы с твоим отцом ближе братьев были. Три года вместе приключались. В такие места заходили, что не знаю, как живы остались. Но денег себе заработали. Когда пришли из последнего похода, то решили: баста! Всё! Это был последний раз и больше никогда. Входило в пещеру нас восемь, а вернулись лишь трое. Да и то один до рассвета не дожил. Но золота вытащили много. Хотя ещё больше там оставили. Из-за того беда и случилась. Дед твой к тому времени уже помер, а его брат мечтал возвыситься. Кое-кому рассказал, что племянник богатое место знает.

— Зачем ему это?

— Сказал же — возвыситься хотел, большую должность получить. Ну и золотишком разжиться.

— И кому он это рассказал?

— А вот это не твоё дело. Большой человек! Ты против него тля, да и я комарик мелкий. Однако порешал с ним вопрос, разошлись краями. Эммануила сочли виноватым, что придумал больно много в своём рассказе, семью племянника в заложники взял. Ты сказки не слушай, на века злодеем прослыть, убив младенца с матерью всего лишь ради горсти золота, наверху желающих нет. Честь дороже любых денег. Тем более что заложники сбежали, а к тому времени виновник захвата умер. Вот мне и простили месть.

— Но всё же?

— Сказано, не твоё дело. Я слово дал лишнее не болтать. Да и нет того человека уже. Хоть он и умер, но клятва осталась.

— За золотом кто-то потом ходил?

— Тебе этого серебра мало? Больше нажить хочешь? Дело! Не ходили больше туда. Тео знал верную дорогу, но его убили. А я тупой Кабан. У меня в голове одна извилина, и та шрам от топора. Чего я помню? Иду, куда ведут. В пути по сторонам не смотрю, а усиленно думаю о бабах и выпивке. Какой с меня спрос? Никакого! Но с той поры ни на день без пригляда не оставляли.