Николай Дронт – В ту же реку (страница 13)
Заявляю:
– Так ведь полезно! Английский многие знают, а китайский почитай никто. А язык потенциального противника знать надо.
– И как получается?
– Не очень. Поговорить не с кем.
– Господи! – удивилась мама. – Как ты его выучил?
– Просто учебник под руку попался.
– М-да… Есть талантливые дети, – задумчиво промолвил Марк Аркадьевич.
Как оказалось, люди зашли по делу. Петр Петрович очень плох. Перед отъездом в Питер решил распорядиться имуществом. Мне велел отдать ружья и охотничье снаряжение, которое найдется в его доме. Дескать, если встанет, то заберет, а коли помрет, пусть спасителю на память будет. Вот душеприказчик дядя Юра в присутствии свидетелей и выполнил его волю, принес то, что нашлось в доме дяди Пети на тему охоты.
В красивом кожаном чемодане хранится шикарная немецкая трёхстволка с двумя стволами двенадцатого калибра и под ними третий, нарезной, под мелкашечный патрон. Приклад и цевье резные, железо изрисовано золочёной гравировкой. Принадлежности для чистки в вышитом чехле. Такое ружье в музей надо нести, а не на охоту с ним ходить. К нему прилагается новый патронташ, с уже снаряжёнными бумажными гильзами. Есть еще коробка с такими же.
Второе ружье – древняя курковая одностволка ИЖ-5 калибра 28. Она сильно потаскана и побита, приклад в двух местах обмотан бечевой, но смазана и ухожена. Калибр маленький, однако промысловики предпочитают именно его. Легче ружье, дешевле боеприпасы. Кстати, диаметр ствола 14 миллиметров, против 19 у двенадцатого калибра. Так что пусть пуля вдвое легче, но тоже не слабая. К нему дали коробку с двумя десятками патронов в латунных гильзах.
Здоровенный охотничий нож завершил список оружия.
В крепком деревянном ящике уйма принадлежностей: от машинки для набивки гильз до тигля с бензиновой горелкой для плавки металла. Кстати, рыболовные снасти тоже наличествуют в достаточном количестве.
В сидор сложили остатки дроби, капсюлей, пороха и всего остального охотничьего, что нашлось в доме Чалдона.
Мама неискренне восхитилась ружьем и пошла на кухню за горячим.
Отчим ходил вокруг трехстволки, как кот вокруг блюдечка со сметаной.
Я поинтересовался насчет претензий от милиции. По этому поводу меня успокоили.
Затем выпили под горячее, еще раз за здоровье дяди Пети, расходную, стременную, на ход ноги, затем гости ушли.
Отчим сразу выпросил сумку с ружьем для показа, прихватил бутылек и сбежал к дяде Васе в соседний подъезд.
Я же остался разбираться с принесенным. Оно вызвало у меня определенные сомнения. Чалдон попросил сохранить памятные вещи, а что прислал? Разве только трехстволка на ностальгические воспоминания тянет. Опять же, когда дядя Вася лил пули, то ставил свинец в ковшике на электроплитку. Тигель с мощной горелкой совершенно излишен, даже вреден. А вот для чего-то более тугоплавкого он необходим.
Пока никто не видит, разобрал один патрон. За картонной прокладкой стоит войлочный пыж, вытаскиваю и его. Осторожно выкатываю пулю, отлитую в обычной пулелейке, за ней тяну пыж, вторую пулю, опять пыж, и тут показалось донце. Пороха нет, зато пули золотые. Судя по цвету, высокой пробы. Я даже измерил одну и взвесил. Диаметр 18 миллиметров, вес около 50 граммов. В запасах Петра Петровича нашел для сравнения свинцовую пулю. При одинаковом с найденной пулей диаметре она весит всего 30 граммов. Набил патрон заново. Ну как смог. Главное, пули спрятал и не оставил видимых следов разборки патрона.
В латунной гильзе тоже оказались две круглые пули желтого металла, весом больше двадцати граммов каждая. Патронов двенадцатого калибра в патронташе 24 и в коробке 42. Добавляем двадцать гильз калибра 28. Считаем по две пули. Умножаем на 10 рублей за грамм и офигеваем от результата. Такая забавная арифметика получается. Убьют меня из-за нее, если вдруг узнают?
Раз пошла такая пьянка, решил проверить остальной багаж. Там ничего такого, только в банке с порохом заныканы патроны к нагану. В мешочке с дробью деревянная коробочка с десятком взрывателей для аммоналовых шашек. И на дне ящика бикфордов шнур. Ерунда, лет на пять, если повезет с адвокатом.
Май
Разговоры
– Мам, ну что ты придумываешь? Я не гуляю с ним! Почти…
– Все вы, девки, дуры! Сейчас говоришь почти, потом вдруг уа-уа ребенок плачет! Сама не поняла, как получилось!
– Ма! Хватит, а! Что ты себя накручиваешь? Подумаешь, разок поцеловались! И то не серьезно.
– Пойми, тебе он не пара. Десятый класс закончит и уедет к себе в Москву. А там таких, как ты, миллион. Все приезжие и все женихов с квартирой ищут. Бросит он тебя. Бросит! Помяни мое слово!
– Лёша не такой.
– Все мужики одинаковые. Но тут еще и другое. Больной он, сама говорила. Детишки больные родятся. А матери его, думаешь, ты нужна? Не примет тебя, где жить будете?
– Я только после института замуж выйду. И папе он нравится.
– Тебе потом плакать придется! Не папе!
– Соня, этот симпатичный мальчик еврей?
– Какой?
– С которым мы разговаривали на танцах. Он тебе еще милый комплимент сделал. Который знает идиш. Алёшей зовут.
– Лёша? Нет, не еврей. Его фамилия Костров.
– И что? У дяди Изи фамилия Кузнецов.
– Ну не знаю… Правда, у него не отец, а отчим…
– О! Хоть что-то! Его мама точно не еврейка.
– В чем разница?!
– Ну, не скажи… Разница есть. Семья у него очень приличная. Отчим – начальник экспедиции, мама тоже там работает. Твоему папе мальчик нравится. Умный, работящий, непьющий. Теперь, оказывается, что говорит на идиш. Надо бы поточнее узнать, кто его бабушка по маме.
– Зачем?
– Как тебе сказать? Мы с папой были бы не против русского зятя из хорошей еврейской семьи. И не делай мне такие глаза! Я только подумала.
– Ну как паря? Бабло мотает?
– Да! Такой транжира оказался, что просто смотреть страшно. Уже рубля три прокутил, если не пять. Мать и то не в курсе, что две котлеты получил.
– Точно?
– Она бы подругам разболтала. Хороший паренек. Скромный, умный, работящий. Деньги да, любит. А кто их не любит?
– Не болтун значит. И тихушник. Это хорошо, это просто замечательно. Собирай посылку, делай пацану чистые документы и давай добро на покупку дома. Не забудь мои шмутки к себе перетянуть.
– Значит, рискнем?
– Другого шанса нет, и неясно, когда появится. Парню пообещаем кусок, он рад-радешенек будет. В первый момент на него никто не подумает, а после поздно станет. По всесоюзному розыску будут искать – не найдут. Коли начнет болтать, утонет или, раз сердечник, инфаркт заработает. Решим вопрос. Ты хорошенько подкорми его, чтобы чувствовал благодарность. Молодой, умный, пригодится еще не раз. Давай, завершай наши дела. Болею очень я, на пенсион уже пора. Да и ты в конце сезона сядешь. Хотят с поличным весь золотой штос взять, вот и тянут. А мы жадничать не будем, как груз дойдет, сразу соскочим.
– С семьей расставаться жалко.
– Да ладно! Год-два, за ними присматривать перестанут, тогда к себе перетянешь. Денег на жизнь жене оставишь, всё хорошо будет.
– Дина ситуацию поймет, за дочку боюсь.
– Дочка тоже поймет. Я больше блатарей опасаюсь. Они парня не перехватят? И в пути за ним присмотреть бы надо, и шансы прокола тогда растут.
– Думал я, как его прикрыть. На теплоход посажу, чемоданы к пирсу принесут. Потом телеграммы буду слать, чтоб тишком встретили, проводили, а если надо – помогли. Дам пистолет, до отъезда стрелять его поучат, вроде как для соревнований. Не дай бог что, на маршруте отобьется. Но такое развитие дел крайне нежелательно. Как только во Владивостоке на поезд сядет, мне сообщат. Я сразу к вам. Вместе мы на самолет и в Москву. Там встречаем груз и едем оформлять дом.
– Вроде должно получиться. Туз – главная напасть. Говоришь, всю квартиру перерыл?
– Да. Когда охотничьи снасти собирали, везде проверил.
– Блатари, как и чекисты, ждут, когда мужики шлих сдавать нам понесут. До того наезжать не будут.
– Может, хотя бы Мулю предупредить?
– Не надо! Одному скажешь, он другу, тот товарищу. До энкавэдэшников моментом дойдет. Как соскочим, успеем упредить. Телеграмму дадим.
– Всё же опасаюсь я. Может, сопровождение мальчику таки устроить?
– Не начинай сначала! Решили уже!
– Муля, сделай как надо.
– Петр Петрович, когда Муля-Химик вас подводил?
– Марк – хороший человек, но плотно завяз. Уйти в бега не сможет, семью бросить не решится. А чекисты его плотно обложили, ждут конца сезона. Как возьмут, он сразу расколется. Ладно про Семёна с его старателями расскажет, он и меня заложит, и кому шлих отправляли, расскажет. Про тебя тоже молчать не будет.