Николай Дронт – Тихое баронство (страница 46)

Родовой перстень Мхотепов на другой руке. Он защитный и с хранилищем. Если отбить первый натиск, то получу несколько минут на экипировку, а после можно и повоевать.

Думаю, даже от гвардейского полка с волшебниками смогу отбиться. Правда, эту битву долго не забудут, много разрушений будет. Возможно, потом придется запереться в башне и устраивать партизанские рейды, чтобы отбить охоту со мной воевать, но выжить выживу и даже уйду.

В общем, готовлюсь к любому развитию событий. Хотя даже не могу себе представить, зачем я во дворце нужен? Причем так срочно. Почему королева, а не король призывает меня к себе?

Если государь прогневался насчет графства Везен, то он не прав. Ни герцог Стикленд, ни я не нарушили никаких явных или подразумеваемых законов, обычаев или регламентов. Он волен дарить свои земли любому дворянину. И любой дворянин вправе их принять. Не нравится кому-то передача титула? Иди, договаривайся, убеждай меня отказаться, герцогу менять решение уже неуместно.

Или дело в другом… В чем? Разборки в Гильдии? Написал бы Симон. Хотя он с Финой и Салой мог бы неплохо выступить, а уж если поднимет всех боевиков аус Хансалов, то любой нормальный человек сразу начнет договариваться, а не бузу устраивать. Гильдию отметаем.

Что может быть другое? Храм? Точно ничего не смогу сделать, потому не призовут. Косметика? Кто-то обварился или порезался? Тогда так бы и написали. А если кому из власть имущих я понадобился бы конфиденциально, то не звали бы во дворец – имеется много других мест, где можно без широкой огласки принять опального. Ведь официальный вызов на встречу с кем-то из королевской фамилии, да еще в официальное место, означает либо снятие опалы и возвращение на службу, либо заключение в крепость, либо что-то в таком роде.

Пока ехал, да в дворцовой карете, да еще с многозначительно молчащим служителем, много чего передумал. Служителя не расспрашивал – зачем? Мог бы, сам все рассказал. Раз молчит, значит, не знает, в чем дело, но это вряд ли. Скорее, ему категорически запретили болтать. Но титулует «сиятельством», как графа. Распахнул передо мною дверцу кареты, сел на козлы к кучеру. Разговор крайне вежливый – ладно, служители никогда не отличались плохими манерами, но каждую фразу сопровождает подобострастной улыбкой. По таким приметам могу сказать, что мои акции при дворе на текущий момент весьма котируются.

Жалко, что он не из моих знакомцев. Кирилас, например, все сразу бы доложил. И не за деньги – из уважения. Среди дворцовых плата деньгами стоит не слишком дорого. По уважению платящий золотом располагается далеко не на первом месте.

Сразу по приезде меня проводили в покои ее величества, в знакомый по последнему официальному посещению зальчик с пробковыми стенами. Там сидят и о чем-то серьезно беседуют три женщины – королева Мариана, великая герцогиня Силестрия и великая герцогиня Лаура. Официально приветствую их. Что-то такое собрание государынь меня наводит на нехорошие подозрения. После милостивых приветствий Мариана спрашивает:

– Стах, у нас троих к тебе серьезнейшее дело. Волею богов его величество умер. Для всех подданных – на ипподроме упал с лошади, практикуясь в преодолении препятствий, и сломал себе шею. Но некоторые близкие знают, что государь пострадал от собственной неумеренности. Он изрядно злоупотребил крепкой настойкой. Свитские до последнего пытались убедить его не подходить к лошадям, но король настоял. Боги уберегли, умер государь не во дворце и при изрядном стечении народа.

– Понимаю, ваше величество.

– Теперь вопрос, из-за которого я тебя вызвала… – Взгляды трех женщин прожекторами скрестились на мне. – Согласен ли ты принести присягу малолетнему королю Лагозу?

– Позвольте уточнить, ваше величество. Я уже приносил такую присягу при прежнем государе Лагозе. Без всяких сомнений, сейчас или в любое другое время могу ее подтвердить.

– Даже так? Ты присягал моему сыну? Не знала. Тогда становится понятным твой отказ… Второй вопрос: согласен ли ты присягнуть мне, регентше малолетнего государя?

– Конечно, ваше величество. Это соответствует всем законам и обычаям нашего королевства.

– И такое твое решение меня, конечно, радует. Тогда еще один, последний вопрос: согласен ли ты принести присягу Регентскому Совету?

– Вполне, ваше величество.

– М-да… Ты единственный, кто при этих вопросах не намекнул на привилегии или награды. Однако я сама спрошу о них.

– Премного благодарен, ваше величество. Но откажусь. У меня избыток всего, кроме свободного времени на учебу и занятия магией.

– Но чего-то тебе хочется? О чем-то мечтается? Что? Возвращение ко двору? Чин? Графство Гоуи? Еще что-нибудь?

– Ничего такого, ваше величество. Вашей милостью я уже граф. Зачем мне второе графство? Бригадирский чин в мои лета перекрывает все заслуги, которые по праву или не совсем мне приписывают. Мои доходы превышают мои скромные потребности. Возвращение ко двору не даст мне возможности нормально обучаться магическому искусству. У меня есть все желаемое. Единственное, чего мне не хватает, так это свободного времени.

– Ну, ты нахал, Стах… Отказываешься от всех предложенных милостей. За одно это тебя стоило бы оставить в опале. Но верный, а верных у нас крайне мало. Поэтому ты нужен малютке королю.

– Стах, – вмешалась Лаура, – мне ты тоже очень нужен. Я готова вернуть тебя на все твои прежние должности и вновь принять от тебя обет защитника. Не отвечай сейчас! Мы с тобой об этом поговорим после.

– И еще, – вступила в разговор Силестрия, – Лаура нам сказала, что ты понимаешь, почему мы собрались втроем. Боги дали серьезный намек. Гнилой, неурожайный год – указание, что неверное решение нужно отменить. Были и другие знамения. Вот потому нам, слабым женщинам, пришлось делать то, что должны делать мужчины. Иначе последствия для Хаорского королевства стали бы необратимы. Но среди близкой родни мужчин не оказалось. Твоя помощь нам понадобится до укрепления власти регентши и Регентского Совета, это минимум год. Так что готовься – твоя опала кончена, ты надобен малютке государю для его защиты и спокойствия государства.

Обратный путь проделал в той же карете. Отпустили меня только после подтверждения присяги маленькому Лагозу и принесения оной регентше, королеве Мариане. Регентский Совет до конца не сформирован, ему буду присягать позже.

Мариана добрая женщина – столько всего предложила на выбор: возвращение ко двору, чин, графство Гоуи. Бери что хочешь, глупенький мальчик! После визита и присяги в дворцовой часовне об опале речи быть уже не может. Возвращение ко двору? Спасибо, не надо. И ведь все едино захотят вернуть, но тогда придется меня уговаривать, всякие блага обещать. А так – ты сам захотел, мы тебя милостиво вернем, ты же за это должен то-то, то-то и то-то. Чин? Я уже бригадир, мне до генерала остался один шаг, а после него никакого продвижения не будет – просто некуда. Мне восемнадцать, я обожду.

Графство Гоуи? Кому его завещали? Король умер, теперь на регентшу по новой насядет Дворянское собрание. Утвердит она завещание или нет, все едино. Зачем мне быть должным за второе графство? Пусть королева сама решает вопрос с ревнителями дворянских вольностей.

Зато понял, на что пошел мой миллион. Семья сама решила свои дела, три родственницы упокоили того, кто неправедно занял место короля. Он умер и теперь говори, что это был не настоящий Лагоз, не говори – разницы нет, это уже недоказуемо, да и никому не интересно, а статус-кво перед богами восстановлен.

Лаура тоже добрая душа – я ей так нужен, что она готова нагрузить на меня все прежние должности разом, да еще заставить принести новый обет защитника. И за это мне ничего плохого не будет. Хорошего, правда, тоже. Пока я потребен, продолжит милостиво принимать услуги и подарки. Как надоем, получу вместе с отставкой очередное неудобье.

Про моего ребенка даже не вспомнила, хотя могла бы найти повод, чтобы показать его. Но нет – мужа не желает расстраивать, напоминая ему про настоящего отца малыша. Кстати, подарок на рождение сына собирали с землевладельцев деньгами. Генрих писал, что сдал по первому требованию, там не так много и просили. Логично, с миру по нитке – герцогу подарок. Это я своему сюзерену самое лучшее отдавал, остальные предпочитают экономить. Не люблю, когда дурачком считают.

Силестрия хитрее и умнее. Ничего не просит, ничего не обещает. Давит на дворянский долг – «ты потребен малютке государю». Собственно, только из-за него я и пойду служить. Если призовут. Кажется, государыни поняли, что особого желания делать карьеру я не испытываю.

Дамы

– На этом все. Последний из списка принес присягу. Завтра публикуем в газетах меморандум о смерти государя, о провозглашении меня регентшей и создании при мне Регентского Совета.

– Мариана, не забудь о моем председательстве в Совете.

– Само собой.

– Почему мне кажется, что меня обошли?

– Лаура, девочка, ты получила все, что просила. Я единственная из старшего поколения, только по этой причине буду председательствовать в Регентском Совете. Мариана мать государя и потому пост регента принадлежит ей без всяких условий. А на каком основании ты хочешь заседать в Совете? Не обижайся, у тебя хватит дел в герцогстве мужа.