Николай Дронт – Отставник (страница 29)
Достаю запечатанный в свитке резной ларец розового дерева. Размером, чтобы спокойно улеглись самые длинные у человека бедренные кости, а череп не мешал закрываться крышке. Нет, я не буду собирать ломкие останки. Есть шанс что-то не заметить и пропустить, ослабив привязку призрака к месту, но не убрав ее полностью. К тому же я не гробокопатель, шарящий в поисках добычи, хочу соблюсти приличия.
Два простых заклинания первого круга не оскорбят покойную. Творю Сбор Праха, и останки полностью, до мельчайшей пылинки, переносятся в ларец. Да, некромантия. Да, не слишком поощряемое волшебство. Однако по мне так значительно достойнее, чем брезгливо подбирать кости и кисточкой, вперемешку с пылью, сметать в шкатулку прах.
Невидимый Слуга не запрещен, хотя немного глуповат, зато дотошен в исполнении приказов. Он аккуратно собрал драгоценности и разложил их на столе. Серебряные кандалы и цепи остались лежать на топчане.
Кинул Определение Магии. Ого, как все сияет! Ауры на уровне серьезных артефактов. Даже кандалы, даже цепи. Сияние печатки с темным камнем много ярче других, уровень легендарного изделия. Надо заняться определением украшений. С оковами все и так ясно, обычный тюремный набор – крепость, невскрываемость и блокировка магии. Похоже, узница была волшебницей.
Вновь запечатываю в свиток скорбный ларец, украшения в другой, оковы в третий. Быстро прохожу обратный путь и ложусь спать, до утра еще есть время. А снится мне мой розарий, как я осматриваю в нем цветущие кусты, как оцениваю вид на озеро и башню, как прикидываю, где стоит развеять пепел. Такое чувство, что понравилось место с нежными чайными розами, не с красными, а именно с чайными. Принял к сведению.
Затем сюжет сменился. Каменный мешок, вид изнутри. Как только заложили последний камень, женщина вытащила из-под подола нижнюю юбку, свернула в жгут и забила щель, оставленную для притока воздуха. Затем начала отрывать от платья ленты, заранее пропитанные ароматическими маслами. Они фитилем легли в тарелку и загорелись легким, чадящим огоньком. Свеча скоро прогорит, а материи хватит до конца.
Узница легла на топчан и приготовилась. Смерть от удушья не легче смерти от голода и жажды, зато быстрее. Лучше умереть, пока еще есть силы сопротивляться, чем терпеть телесные муки и бороться с искушением вымолить пощаду у убийц. Если повезет, удастся спать, пока огонь фитиля сделает воздух непригодным для дыхания. Тогда она умрет, а посмертное проклятие развернется во всю ширь, и оставшиеся в живых победители позавидуют своим уже мертвым собратьям.
Черный камень печатки нагрелся. Стало тяжело дышать. Мало воздуха. Возможно, угарный газ… Тогда повезло, смерть придет чуть быстрее, и значит, скорее наступит вечный покой. Отчасти жаль, хотелось бы не сразу уходить в небытие, а чуточку задержаться и полюбоваться на муки проклятых. За это она бы отдала то немногое, что у нее осталось.
Фамильные обереги защищают от яда, от стихийных атак, от ударов оружием, да и от любых других видов урона тоже. Снять их нельзя, поэтому ее не стали показательно казнить на площади, а замуровали в подземелье. Ведь человеку нужны вода и пища, без них он умирает, сколь ни были бы сильны на нем защиты. Бунтовщики не догадываются, что перстень не только защита, не только Символ Власти и не только ключ к сокровищнице. Защитных артефактов много разных. Символ Власти найдется у следующей династии. Уже несколько ключей от сокровищниц мятежники захватили. Им кажется, еще шаг – и они сравняются с ней в могуществе. Глупцы! Главные сокровища хранятся в самом перстне. Это не золото, не драгоценности и даже не могучие артефакты. Самая главная ценность для волшебника – магическая сила и знание заклинаний.
От таких снов утром у меня шла голова кругом. Что это было? Заклинание Сновидение? Я так тоже могу, пятый круг, школа Иллюзий. Иллюзий?.. Значит, при жизни волшебница не была некроманткой, тем иллюзии совсем не подвластны. Уже хорошо. Но просмотреть мои воспоминания о розарии… Это какой же силой обладает призрак! Печатка с черным камнем однозначно могучий артефакт, но если он еще и фамильный, то в моих жилах должна быть хоть капелька крови этого рода. Иначе не стоит примерять себе его на палец.
Герб я знаю, но какой род – нет. Надо срочно попробовать выяснить. Хотя бы чтобы знать, кому я оказываю услугу. Впрочем, не оказать я ее не смогу. Дело не в драгоценностях, отданных в уплату, освободить дух от якоря, удерживающего душу в этом мире, – благое деяние.
На сегодняшний день оказался запланирован опрос. Четверо членов Геральдического комитета в присутствии государя беседовали со мной. Его величество уведомил их, что моя мама тяжела вторым ребенком, и тем очень обрадовал посетителей. Весь мой род и по Тихим, и по аус Хансалам в обозримом количестве предков менее двух детей не имел, а чаще случалось трое и больше. Известие о беременности моей конкубины тоже приняли во внимание. Первая галочка в вердикте поставлена – ждать от меня потомков можно. Вторая галочка – бумага из храма о моем благонравии и полном отсутствии любых грехов, по причине их отпущения за дела достойные и богоугодные. Третья – данное мною слово об отсутствии на сей момент денежных долгов и обязательств. Последним параграфом в вердикте, пожалуй, самым весомым, стало личное поручительство государя за мое поведение.
О чем вердикт? О соответствии нравственных качеств барона Тихого положенным наследнику графства Гоуи. По линии родства я точно подхожу. Однако при отсутствии прямых наследников Геральдический комитет рассматривает все аспекты кандидата на наследование земель такого ранга. Тем более у всех на памяти случай, правда, с прямым наследником графства Иснадор, когда недостойный отпрыск фамилии распродал все земли и заложил трехлетние доходы майората, который – слава богам – запрещен к передаче. Умерев, граф оставил только учтенных векселей на сумму около миллиона серебром. Двум барониям пришлось отделиться от графства и перейти напрямую под руку короля. Чтобы не случилось повторения подобного непотребства, для утверждения наследником Геральдический комитет и проводит подобную проверку.
Для сведения мне сказали, что в течение месяца любой дворянин может оспорить этот вердикт. Если такового не случится, меня утвердят наследником.
Мой робкий вопрос «а меня спросить?» отмели как несущественный. Даже граф дю Гоуи будет знакомиться со мной только после утверждения комитетом. Раньше он смысла не видит. Граф стар, зачем ему зря время терять? Вдруг я недостоин?
Честь, конечно, великая… только она мне нужна? Тем более главным условием идет обязательная женитьба сразу по достижении брачного возраста. Слава богам, кандидатка не прописана. И отказаться нельзя – общество не поймет. Не говоря уже об отдельных личностях, включая государя.
Мне объяснили – бывают графства формальные, состоящие из одного поместья-майората. Только титул и почти никаких доходов. Графство Иснадор таким стало. А Гоуи ничего, приличное. Графский замок в городе-крепости, там же известный храм с небольшой прецепторией боевых братьев. В вассалах три барона. Доходов с тех самая малость, однако почетно.
Графство подчиняется лично королю, минуя герцога. Тоже почетно. Ежегодно платит короне фиксированный налог, что в среднем чуть выгоднее. В своих землях граф имеет право суда, кроме дел о государственных преступлениях. Что еще… Пять малых городков, кроме главного, портового. Порт, конечно, не такой большой, как столичный, но в колонии суда отправляет. При нем небольшая верфь. Во всех городах есть порталы, но они соединены между собой также и дорогами. Зерна селяне снимают немного, однако графство кормят, из других земель продуктов почти не ввозят. Местная треска продается по всему Хаору. Соляная шахта. Даже скобяное производство имеется.
В графской дружине до трех сотен человек. Есть и обычные служащие, таможенники, фискалы, полицейские и прочие чины, но те на королевском жалованье. Словом, достойное место. Не должно такое уйти в плохие руки.
Вторым вопросом комитетчики просили королевского утверждения их вердикта об исключении из Бархатной книги наследника графа Заозерского. Основание одно: при женитьбе он записал себя простолюдином. При опросе от своего слова не отказался. Ознакомившись с проектом решения, предъявил ценные бумаги с общим годовым доходом около шести тысяч талеров. Заявил, что выиграл их в карты. На графские земли не претендует, но на основании дохода просит записать его самым нижним дворянским званием – сквайром «из учтивости», с тем, чтобы его ребенок остался дворянином, а если дед соблаговолит, был возвращен в род Заозерских.
Геральдический комитет в полном составе решил отказать в просьбе и исключить рассматриваемую особу из дворянского реестра. Старый граф Заозерский полностью согласился с этим вердиктом. Его величество не стал сомневаться в верности суждений столь компетентных людей и утвердил решение.
Когда мы вышли из кабинета, я спросил главного комитетчика о гербе. Меня с удовольствием просветили, что глаз с тремя белыми зрачками треугольником в центре черного круга являлся гербом рода волшебников Мхотепов, правивших нашими землями при третьей династии. А земли тогда являлись провинцией огромной империи. В результате ряда войн и восстаний империя распалась, соответственно ряд провинций отделился от метрополии. Случилось это чуть больше девятисот лет назад. Из-за потрясений письменных источников о том времени сохранилось мало. Честно говоря, тогда наши земли были самым что ни на есть захолустьем. Однако город, порт и крепость уже стояли на этом месте годков не менее трехсот.