Николай Дронт – Начало пути (страница 21)

Народ кипит, не ожидал от начальницы такой мерзости. На святое посягнула! Ведь тот, кто просто выпить хочет, водочки возьмёт или красненького. Дорогой коньяк для случая берут — подарить кому или отметить что. А эта… мягко говоря… нехорошая женщина… в душу плюнула! Кое-кто ощутив странный вкус, молчал, думал может поморозился продукт. А вон оно как вышло!

Однако кто-то что-то заподозрил и анонимку в ОБХСС отправил. Дескать, так мол и так, лично я сам совсем не пью, разве только после работы стаканчик-другой и чуть поболе на выходных и по праздникам. Однако у меня есть такая манера — с каждой получки и особенно с аванса покупать бутылочку дорогого, хорошего. Но вот в последнее время чувствую, что коньяк “не тот” пошёл. Стал приглядываться, а наклейка на бутылке не совсем ровно наклеенна и пробка понизу измята. Пожалуйста, разберитесь дорогие товарищи.

Дорогие товарищи в тех же магазинах, тот же продукт, что и остальной народ, покупает. Им разве не интересно, что такое они сами потребляют? В этот же день контрольную закупку сделали. Не знаю как, но сразу определили бодяжный напиток. Дальше, как положено у них по инструкции, ящики в магазине опечатали, пошли на склад. На складе с хранящимися бутылками нормалёк. Однако кладовщица скрывать не стала, доложила, что перед продажей в другую кандейку ящики переправляют. Ей всё равно — с неё товар списали, дальше пусть другие заботятся. Молчать она не молчала, ведь об афёре ничего не знала и долянку ей не отстёгивали.

Менты власть такую имеют, вскрыли указанное помещение, ну и сразу нашли неопровержимые улики преступления против пьющих советских граждан. Там новая партия недободяженного коньяка нашлась.

Совсем не хорошо дело пошло. Кладовщица потом нашим рассказала, что менты много чего в адрес Петровны говорили. Но из приличного в разговоре были только запятые. Обиделись мильтоны, сильно обиделись. Они тоже бывает выпивают. Некоторые даже не сказать что редко. Доказать большой объём не смогли, но на статью хватило. Оформили дело и подписку о невыезде.

Теперь Зинаиде Петровне с мужем из посёлка бежать надо. А лучше из района. Понятно, посадить не посадят, дадут условно. Однако из кооператива, верняк, оба вылетят, причём в посёлке никто их на нормальную работу не возьмёт и отношение будет… не хорошее будет отношение. Нельзя с людьми так. Здесь у нас не город, где не известно кого обманываешь. Здесь все свои, все друзья-приятели. Была бы пересортица, или там какая недостача, люди бы поняли и простили. Но бодяжить выпивку… тем более самую хорошую и дорогую… Нельзя! Не понимает такого народ! Обижается!

Что-то с директорами кооператива у нас не ладное творится. За полгода один кончился, другого зарезали, третьего выгнали, вот теперь и четвёртая проворовалась.

ОБХССники документацию проверяют, но без души. Только недавно комплексную ревизию завершили, просто не было времени кооперативу серьёзно накосорезить.

Ваграм Ашотович тоже здесь. Но такой тихий и спокойный, вроде даже довольный текущим развитием событий. Пока я в школе был, он собрание провёл, пообещал хорошую начальницу. С 1-ого января на работу заступит. Сама она опытный работник, а передет из Паланы. Кто понимает, это столица Корякского национального округа. Населения там немного, тысячи три человек, но органы управления округом именно в том месте. И радиостанция оттуда же окружные новости нам вещает. Каждый день слышим: “Говорит Палана Камчатская!” Видать, женщина приедет со связями.

Ещё Ашотыч только меня увидел, сразу деловой разговор завёл. Так дескать и так, ты как хочешь, но фотограф кооперативу нужен, будешь фоткать, пока новые люди не приедут. Я отказываться не стал, дополнительных денег просить тоже. Реально работы не так много. Договорились на три дня в неделю после школы. Деньги, понятно, в кассу, а расходники буду со склада брать.

А на следующий день в столовке тётя Даша подсела и стала задумчиво подкашливать. Это мы уже проходили, сейчас что-нибудь просить будет.

— Лёшенька ты с Калиной вась-вась был, он тебя слесарному делу учил. Скажи, чему выучился или не очень?

Странный вопрос, непонятный.

— Чему-то выучился, что-то дядя Витя показал, а что-то он и сам делать не мог, не смотря на золотые руки. Дело в чём? Что сделать надо?

— Зинка ушла и не вернётся, а ключ от сейфа с собой унесла. На поклон к неё идти никому не хочется. Да она и из вредности может не отдать, скажет потеряла. Может ты как-нибудь замочек откроешь? Витенька тебя же, наверное, научил? Помоги, там гербовая печать кооператива лежит.

Не! Ну, ни фига себе заявочки! Хотя… От наших учёба не скрывалась. Да и сейф совсем не сейф, а несгораемый шкаф производства неведомой артели, выпуска начала пятидесятых. Причём, при пожаре он может и не сгорит, потому как железный, а вот от содержимого точно только пепел останется.

— Надо бы посмотреть на него.

— Пойдём Лёшик, посмотрим.

Сходили, посмотрели. Чего я там не видел? Халтура, она и есть халтура. Маленький шкафчик на тумбочке стоит. Я его открытым видел, железо на стенках не слишком толстое, миллиметра четыре будет или нет? Его гусиной лапой, как консерву вскрыть можно. Силушку приложить придётся, но рычаг рулит. Да и замок там, конечно, с кривыми бороздками, но мальца, то есть отмычку, я ему в пять минут подобрать смогу. Однако рядом менты сидят, ждут вскрытия. Оно мне надо своё мастерство показывать? Думаю, совсем по-простому придётся сработать.

У этого, с позволения сказать, сейфа, петли наружу выведены. Петли! На которых дверца крепится. Наружу! Кому сказать, не поверят.

Сходил в мастерскую, взял обычную ножовку, старую стамеску и молоток. Снизу, под петлями, в щель стамеску вбил. Дверцу чуть не на два миллиметра приподнял. Понятно, петли разошлись, показался штифт. Начал его пилить, а он по крепости чуть не гвоздь. Говорю же, халтура. Долго ли два гвоздя перепилить?

Дальше менты дверку вынули и вглубь заглянули. Печать там была, верно. Денег около сотни рублей нашли. Но они при квитанциях лежали, за что-то клиенты заплатили. Другие бумаги мельком посмотрели, не заинтересовались. Ещё какое-то канцелярское барахло валялось, но его даже не доставали. Затем положили печать обратно и дверцу к шкафчику прислонили.

Мне спасибо сказали, но особой реакции не было. Типа спилил петли, ну что тут такого?

А вот у меня мысли забегали. Лаврентий чего просил? Книжку побросить? И тут такой случай. Главное, куча народу была, а внутрь никто толком не смотрел. Пока народ про меня забыл, я домой рванул, хорошо живу рядом. Книжку Чалдона не сильно далеко убрана, за книгами на полке лежит. Моих пальчиков на ней нет. Чтоб и не было, достал носовым платком. И бегом на почту, звонить в район. Видать номер знакомый, телефонистка мигом соединила. Рассказал Илье Ивановичу про сейф, и говорю, что книжку видел там геологическую, вроде даже карта внутри лежит, или что-то в таком роде. Менты пока на неё внимания не обратили, но могут. Взвился капитан, обещал на вездеходе сейчас же подъехать. А мне велел изъять книжку и хоть из ружья отстреливаться, но ментам ничего не отдавать.

Капитан с помошником, на вездеходе быстро добрались, часа не прошло. Прямо в носовом платке им записную книжку выдал. Сказал, не хотел отпечатки оставлять. Оба кагебешника прямо расцвели, а карту чуть не облизали.

Рассказываю:

— Я как увидел записную книжку, вспомнил, что вы про геологов спрашивали. Она среди канцелярки в несгораемом шкафчике валялась. Такими все геологи на маршруте пользуются. Ментам не сказал, потому как к вам со всем уважением отношусь. Вытащил, когда из комнаты народ ушёл. Пока вас ждал через носовой платок чуток её полистал. Там геологические наброски какие-то. Думаю, вдруг они вам на что сгодятся.

— Сгодятся, сгодятся. Золотой ты наш человек! — Капитан чуть не прослезился. — И не надо никому ничего говорить. Если вдруг какой вопрос, сразу ко мне звони или приходи. Если помощь какая понадобится, тоже ко мне. Не стесняйся. Ты понимаешь, что по этой книжке источник утечки информации о золоте легко определить?

— По почерку?

— Молодой ты, наивный. По самой информации. Считай, ты нам по геологам 90 % работы сделал.

Дальше люди пошли в кабинет, ещё раз просмотреть содержимое вскрытого “сейфа”. Тут они уже сами “нашли” книжку, призвали понятых и составили протокол. Причём с меня взяли тоже показания. Как и в чьём присутствии петли дверцы пилил. Кто велел, почему и зачем. Заставили лично написать “С моих слов записано верно…”, число и подпись.

После подписания бумаг, посторонних попросили выйти, а в кабинете разгорелся конфликт между ОБХСС и КГБ. Слышно было через дверь. Одни кричали, что они первые пришли. Вторые вежливо отвечали, дескать мы знали что в сейфе хранится и ждали того, кто заберёт содержимое. Одни требовали вернуть улику. Вторые ругались, что своими необдуманными действиями, им сорвали важную операцию. На сей высокой ноте обе группы успокоились и затихарились. Вышли не скоро, но довольные. Видать КГБ и ОБХСС о чём-то договорились.

Через пару дней ко мне Абрикос зашёл. Так прозвали Абрикосова из наземной обслуги аэропорта. Говорит:

— Берия велел передать, что теперь вы в расчёте.