Николай Дронт – Гоф-медик (страница 40)
– Надо пригласить ее на танец?
Девочка даже шлепнула ладошкой по столу в досаде.
– Стах! Вспомни, кто из твоих знакомых девиц в гвардии?
– Никого не было.
Мой сюзерен тяжело вздохнула:
– Значит, ты ничего не знаешь. Это Фрида Губерласк. Я слышала, что ты дал слово ее матери не иметь с ней никаких дел. Но ты и обещал не отказать в моей первой просьбе.
Тут вмешалась ее светлость:
– Вина за нарушение слова ляжет на твоего сюзерена, ведь это ее воля.
Обложили. Женщины вообще могут делать с нами, мужиками, что хотят. Да и не откажешь таким людям. Ну и ладно, я против Фриды ничего не имею. А в глазах светского общества просто обязан повиноваться. Повторяю ранее озвученный тезис:
– Я не могу ни в чем отказать своему сюзерену.
Лаура горделиво вскинула голову и удовлетворенно улыбнулась:
– Я же говорила, что мой рыцарь сделает для меня что угодно!
Судя по взгляду Силестрии, мою командиршу развели «на слабо», как маленькую.
Дальше дело в свои руки взяла герцогиня. Она очень вежливо попросила… не приказала, именно попросила… убрать до бала оспины хотя бы с лица фельдфебеля. Жемчуг будет в достаточном количестве. Тут я пояснил:
– Ваша светлость, для лечения стоит сделать мазь. Тогда можно использовать самый дешевый, мелкий жемчуг, не ювелирного качества. Он же все равно будет растворен в специальном составе.
– Мы не будем экономить на здоровье. Пусть будет дороже жемчуг, но лучше результат, – гордо заявила герцогиня.
Решили, что гвардии фельдфебель придет ко мне в понедельник. Дабы соблюсти приличия, встреча произойдет в присутствии статс-дамы и двух офицеров полка.
Дальше разговор переключился на приданое Лауры. Женщины обсуждали, что уже есть. Четыре шубы, шесть дюжин платьев, золотой кофейный сервиз, серебряный столовый сервиз весом в двенадцать пудов, ткани для платьев, кружева, много другого разного, и всего… ВСЕГО! Три дюжины украшений! Большей частью с аметистами, бриллиантами и изумрудами. Девочке же хотелось больше, дабы не ударить перед женихом в грязь лицом. Тетя стала ее успокаивать – скоро еще кое-что из герцогства подвезут, наверняка там хоть сколько-нибудь драгоценностей будет.
Оказывается, на снаряжение первого сына своего господина, на приданое первой дочери и на выкуп самого господина из плена подданные должны скидываться. По одному разу на каждое событие, но все же обязаны. Лаура сейчас и есть властелин, вот ей на приданое сейчас по герцогству и собирают с каждого владельца земли, а с ее личных земель наособицу.
Ну я попал! У меня тоже там имения, опять же я вассал. Пришлось отпроситься на четверть часа.
Я чего подумал? Вот что у меня есть на ритуальный подарок? Почитай, ничего такого, кроме кольца с алмазом и ракушки с жемчугом… Жемчуг хорошо пойдет невесте на свадебное платье… Немного жаба давит, однако переживу.
Никогда не дарите девушкам подарки! Принес перламутровую раковину и с приличествующими словами о свадебном даре положил ее на стол. Раковина была немедленно вскрыта, а жемчуг пересчитан и оценен. Не поверите! Каждая жемчужина была осмотрена. Без исключения! Лаура и Силестрия сразу начали решать, какому ювелиру отдать жемчуг и что из него стоит сделать. Остальные женщины давали советы, участвовали в обсуждении и хвалили подарок. А мне даже забыли сказать «спасибо». Оно конечно, полная ерунда, но, знаете ли, неприятно как-то. Правда, когда ажиотаж улегся, вспомнили, поблагодарили, отпустили отдыхать и даже велели служительнице подготовить соответствующую бумагу. Дескать, подарок на свадьбу получен, причем рыцарь герцогини преподнес его самым первым из подданных. Кстати, количество, качество и примерную стоимость подаренного принято писать. Но осадочек остался: жемчуг интереснее меня.
Пошел в комнату переодеваться, докладывают – меня портной на примерку гражданского костюма ожидает. И служитель со значением информирует:
– Граф Иснадор опять в карты изволил проиграться. Долги у него неподъемные. Даже свой выезд продал. Всю прислугу рассчитал. Как бы на меч не бросился.
– Интересно, конечно. Однако я с ним не знаком.
– Пока его бывший камердинер свободен, можно его успеть вам на службу нанять. Очень удачный и редкий вариант. Человек он опытный, знающий и преданный.
Вообще прислуга мне нужна. Договорились встретиться в моем доме, в котором судейский раньше жил.
Портной явился с практически готовым костюмом. Зачем примерка была нужна, не понимаю. Зачем костюм – тоже. Да, по фасону не мундир, но никакой разницы с аналогичными костюмами нет. Представьте себе фрак в нашем мире, так и здесь торжественный костюм для выходов – тот же мундир. От других таких же ничем не отличается, разве вместо погон и петлиц знаки отличия на обшлагах, а награды вышиты на лацканах. Мне обычный, партикулярный костюм больше нужен, но его куплю себе сам.
Уже почти ушел, когда вызвали к его милости.
– Ты, братец, зелье свое принес? Обещал дать мне посмотреть.
– Так точно, ваша милость!
С поклоном подал флакон, и мой принц с интересом стал его разглядывать. Потом сообщил:
– Видел твоего отца. Прическа точно хороша. Я решил сам попробовать, как оно действует. Скажи там, как и что с ним делать. Мой куафер ждет тебя. Объясни в подробностях, чтобы не ошибся.
– Слушаюсь, ваша милость!
– Погоди. Еще вопросы остались. Если кто спрашивать будет, про прическу ты мне объяснял. Как долго отвод глаз держать можешь? Хотя бы минуты три продержишь?
– Если не на солнце, то и пять минут спокойно продержусь, ваша милость. А на солнце вовсе не смогу. В битве или если что делать начну – сразу появляюсь.
В тени продержусь сколько надо, и не отвод это, а невидимость, но зачем все карты сразу раскрывать.
– Это хорошо. Это полезно. А биться тебе вовсе без надобности, бойцов и так достаток на любой вкус. Хоть стрелки, хоть дуэлянты, хоть просто убивцы. А вот людей с отводом глаз у нас недостача. С магией ты как?
– Не обучен, ваша милость! Кое-что могу изобразить, силы прилично, а вот знаний маловато. Дядюшка перегорел, только теории мог учить.
– Подучим. Учителей тебе найдем, все остальное тебе тоже будет, и деньги, и карьера. Ты ничего такого себе не придумывай, но из дворца я тебя немного подвину. Не совсем: будешь Лауркиным представителем, уже пущен слух о конце твоей карьеры. При себе дежурить оставлю, однако про свои способности молчи. Никому ничего. Куклит пусть тоже будет в неизвестности. А то уж больно много мнит о себе в последнее время. Берет не по чину. А тут повадился к отцу на доклад ходить. И ведь мне не докладывает, о чем государю рассказывает. Думает, я ничего не знаю, однако помимо него люди есть. Причем верные. Они-то и доложили. Так что помни, ему – ничего. Дочурке я тоже велел молчать. Даже государю не хвастай. Будешь только при мне одном. Служба непростая – тишком сходить куда, посмотреть, что там творится. Или попытаться найти письмо какое, а может, что другое. Тут оружием махать не нужно, даже вредно, здесь тонкость и осторожность нужна. Согласен так служить?
– Так точно, ваша милость!
– Подумай. Забоишься – уезжай с Лауркой, препятствовать не буду, только молчания потребую. Останешься – будешь служить при мне до самого конца. Хорошего – моей коронации – или плохого – моей смерти или моего бегства, – но до конца. Служба опасна, не скрою. Но знать, что в письме написано, иной раз важнее, чем армию разбить. Сейчас сразу не соглашайся. Время подумать тебе дам до вторника, там вызову, и тогда скажешь решение.
– Ваша милость, одно меня только волнует – что скажет на это леди Лаура?
– Она будет не против. У нее тоже интерес есть. Причем великий. Ты дневник мерзавца добыл, а хорошо ли его читал?
– Мельком, ваша милость. Времени мало было.
– А вот я подробно листы про Лаурочку читал. С листочком и карандашиком. Натравили подлеца на мою дочурку. Поспешил ты, братец. Живым надо было брать. Он бы смерти как милости просил. Я из изверга душу бы вытряс, но узнал, кто его хозяин. Хотя денщик вспомнил одного странного офицерика, осталась ниточка. А ты, коли согласишься, сходишь по одному адресочку, поищешь, глядишь, вдруг чего и найдешь.
– Ваша милость, виноват. То нападение, где я вступился, тоже было подстроено?
– То – нет. Сам при допросе налетчиков присутствовал. Винились они, кровью исходили, но уверяли, что по дурости напали. Я им поверил.
– Понял, ваша милость.
– Вот и хорошо, что понял. Иди пока. Про молчание не напоминаю, ты хоть молод, но в меру умен и весьма понятлив.
Я и пошел. Серьезное предложение принц сделал, из тех, от которых нельзя отказаться. Не верится мне почему-то, что он с дочкой меня отпустит. Свое настоящее лицо мне показал. Его милость не только жуир, любитель молоденьких красоток и цветов, раз он при пытках может поприсутствовать. И за дочку любого уроет.
Вы можете представить себе дворцового парикмахера, молчаливого и не собирающего слухи? Я тоже нет. Брадобрей принца в общей сложности молчал минуты три, пока слушал мои наставления, остальное время, пока рассматривал корни моих волос и заодно приводил прическу в порядок, рассказывал слухи.
Распущенность нравов в его королевского высочества принца Торана Уланском гвардейском полку поставили в вину полковому командиру. Тот ушел в отставку. Но полк-то его королевского высочества принца Торана! Кто за своим полком смотреть должен? Полковник, конечно, тоже виноват, но не один он ответчик. Опять же в других полках принца развратники нашлись. Их полковым начальникам тоже в отставку подавать? За таким кое-кто повыше надзирать должен. Вслух сего не говорят, однако люди шепчутся. Совсем на ушко, тихо-тихо, и мне шепнул виртуоз расчески – принц Лагоз возит дам в Цветочный павильон цветы смотреть, пока жена разрешила. Оно для здоровья необходимо, да и подданные женского звания чувствуют близость к королевской семье. А принц Торан все больше офицерами себя окружает. Жене верность хранит. Оно достойно уважения, однако надо и другим дамам знаки внимания хоть изредка оказывать. Его величество и то велел при Синем дворце количество дежурных офицеров сократить, а по комнатам селить не более одного постояльца, а то, знаете ли, после вчерашнего случая мысли разные возникли… разговоры опять же… Народ не понимает… Нельзя людей в смущение вводить.