Николай Дронт – Адаптация (страница 41)
Словом, несколько десятков лет о запасах можно не думать.
С заработком значительно хуже. Форт довольно быстро может активировать мощности для комфортного проживания десяти тысяч человек. Если требуется больше, то нужно восстанавливать давно законсервированные системы жизнеобеспечения дальних отсеков. Там сейчас вакуум.
Однако работы в форте людям нет. Нет совсем! Док обслуживает искин с дронами, причём самых разных назначений. В теории, можно ремонтировать суда не только серии «Стремительная Черепаха», но в системе избыток судоремонтных верфей, и предложение значительно больше спроса. Притом, у нас прекрасно сохранившееся, практически новое, но сильно устаревшее оборудование. А это значит, что нет ремонтных карт и спецификаций на современные модели судов. Их закупка слишком накладна, однако критически необходима, если начинать заниматься такой деятельностью. Собственно, это одно из обязательных условий получения сертификата на судоремонтные работы.
Ещё у нас избыток пустых объёмов. Обогатительные цеха, жилые отсеки при них, склады для хранения руды, обогащённых брикетов и иной готовой продукции, после демонтажа практически всего оборудования стоят пустыми. Казалось бы, идеальное место для хранения. Но мы расположены слишком далеко, да и себестоимость складирования в наших условиях слишком велика. Это помимо затрат, которые нужны для приведения помещений в порядок и ремонт погрузочно-разгрузочной техники. Так что и тут не заработать.
Организация производства с нуля весьма затратна и не окупится. Сырьё, большей частью, привозное. Все потребности в системе давно закрыты, а всё вредное производство перенесено на Глыбу. У нас нет никаких конкурентных преимуществ.
Единственный возможный источник прихода — продажа единиц хранения. Федерация продавала списанное у нас имущество государствам Фронтира, можно попытаться зайти на тот рынок, однако это без гарантий.
Опять же, продажа запасов — путь в никуда. Одно дело, продавать старьё, которое уже заменено свежекупленным. Совсем другое, распродавать «пока не нужное», в надежде «когда-нибудь» приобрести проданное. Слишком часто это благостное «когда-нибудь» не наступает, а «пока не нужное» вдруг и сразу требуется в самый неподходящий момент.
Если смотреть по земным аналогам, я получил великолепный дом с прекрасным гаражом и крепкой грузовой машиной, расположенный вдалеке от всех городов и весей, но что с ними делать и как зарабатывать — только моя личная головная боль.
Тогда поинтересовался у Хранителя — а на чём должен был зарабатывать владелец форта? На какие средства его содержать? И тут открылась горькая истина: Рыцарь-министериал — это наиболее близкий перевод местного термина.
Так вот, этот воин отнюдь не высшая знать, а рабочая скотинка войны. Это целый пласт дворян, подвластных королю и не занимающихся ничем, кроме службы. За неё им платили жалование, ставили на доходные должности, но не давали возможности зарабатывать как-то иначе, дабы они не вышли из-под контроля, а кормились лишь с королевской руки.
Форт изначально планировался дотационным. Как в любой армии, ежегодно от короля на содержание выделялся бюджет и платилось жалование гарнизону.
Задал вопрос — как такой рыцарь оказался потомком королевской семьи? Ответ оказался банален: зачинатель рода — бастард, причём один из пары десятков. Потому и только рыцарь.
И что делать с владением? Продать, наверняка, можно. Но чем заниматься дальше? Улететь на курортную планету? Как на Земле — сидеть на попе ровно и не дёргаться? Не хочу! Прозябать овощем — достало. Хочется жить насыщенной жизнью, пусть и с риском, с взлётами и падениями. Целовать милых, симпатичных девчат. При необходимости драться, пусть даже иногда отхватывая люлей. Опасно? Да. Но, невзирая на все успехи медицины, смертность у людей сто процентов! И это лучше, чем сидеть в инвалидном кресле и смотреть на обычную жизнь через экран компьютера.
Я слишком долго тлел. Честно говоря, сейчас мне это мешает — излишняя рассудочность, постоянный самоконтроль и самоанализ. Хочется зажигать, да вот не получается, привык я крепко думать, перед тем, как что-то сделать. Но решив, привык добиваться цели. Словом, надеюсь, что скоро начну гореть.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Кристи, девочка моя, я знаю, что ты всегда добиваешься того, что тебе нужно. Твой папа тебя за это и ценит, но сейчас я не смогу ему объяснить — зачем тебе нужен именно этот мальчик. Тебя прельщает его судно? Папа согласен купить для тебя собственное.
— Вы не понимаете — такое судно стоит слишком дорого.
— Ты обижаешь своего родителя! Отец тебя любит, жалеет, понимает твою ситуацию и готов заплатить и три, и пять миллионов!
— Сколько, простите?
— Да-да! Пять миллионов!
— Стоимость судна, похожего на корабль Ника, в базовой комплектации начинается со ста сорока миллионов. Это самый дешёвый вариант.
— Сколько?!
— Более продвинутая модель, тоже по минимуму, торгуется от двухсот. Дополнительно миллионов пятьдесят придётся выложить на дооснащение. Цена «Стремительной Черепахи» находится между четырьмястами миллионами и полумиллиардом. У папы есть такие свободные деньги?
— За меньшую сумму можно построить новый завод. Грузовоз, пусть даже большой, точно столько стоит?
— Конечно, нет! Цены на большегрузы начинаются с миллиарда. За полтора можно купить довольно приличный. Но он будет перемещаться только по безопасным системам. Нормальное среднетоннажное судно для тех же маршрутов стоит относительно недорого, но прилично зарабатывать на них невозможно — огромная конкуренция. Ник собирается летать на подобии банковского сейфа, через опасные места, и требовать за перевозку приличные деньги.
— Девочка, ты нашла серьёзную тему. Твой папа рад будет услышать о деловой смекалке дочурки. Я наведу справки, хотя теперь понятно, почему парня не заинтересовали два миллиона. Для нашей корпорации такое судно совсем не по профилю, но вот прямо сейчас, я представляю, куда его направить с грузом. Пожалуй, есть даже два места. Это очень серьёзная тема!
— То есть, мне окажут нормальную поддержку, а не будут пытаться откупиться?
— Не слишком ли много — пять миллионов на откуп?
— Как там Ник заявил на совещании? «Вы даёте миллион не мне»? Пять тоже выделено не мне, а на покупку судна для корпорации. В лучшем случае, я там буду числиться капитаном. Но скорее мне подведут старого космического волка, который и станет реальным командиром. Глупенькая девочка пусть надувает щёки и не лезет в дела взрослых. Пару рейсов полетает, самой надоест, тогда вернётся к маме домой.
— Ну, зачем ты так, Кристи? Я никогда бы даже не подумал…
— Скажите честно, у вас уже найден кандидат из бывалых пустотников?
— Мы как раз хотели тебя с ним познакомить…
— Вот я про то и говорю. А кто позволил переманить мою команду к главной сопернице?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
В Рекламном Департаменте, на уровне высшего руководства, шло принципиальное заседание. Решался действительно важный, но крайне скользкий вопрос — разыгрывать ли «королевскую» карту или забыть о ней?
— Всё же я сомневаюсь…
— Я сам лично проверил. Генетический код од’Има брался уже у нас, по прибытии на станцию, в медкапсуле при обязательном осмотре. Королевский код есть в общем доступе. За пять чеков любой может себя проверить. Так вот, при сравнении с эталоном, показано 97 % близости родства. И это притом, что у ближайшего известного родственника вероятность 76 %.
— Сколько лет прошло? 200 с хвостиком? Сколько поколений? А тут совпадение ближе, чем бывает у внука. В чём дело?
— Сильные доминантные гены. Мне так объяснил консультант. Редко, но бывает. Опять же, сколько лет его отцу было в момент зачатия сына? Возможно батя молодился.
— Молодиться в течение двухсот лет — крайне дорогое удовольствие. Хотя реальное. То есть, родитель сохранял молодость весь период изгнания? Я лично знаю двоих двухсотлетних руководителей корпораций. Так вот, если предположить, что од’Им-отец сбежал с приличными средствами, регулярно проводил геронтологические процедуры и 18 лет назад зачал сына, то од’Им-младший действиительно мог получить такой набор генов. А мы вполне можем его выставить потомком короля.
— Не наследником? Лишь потомком?
— Пока потомком. Выясним, как его примет аудитория. Но сразу сделаем закладки на случай повышения ставок. В разных каналах, несвязанных между собой и с нами, выложим несколько оговорок. Устроим пару мелких утечек, а вот тогда-то и посмотрим на реакцию публики.
— И какие утечки предполагаются?
— Самые разные, но легко проверяемые. Особенно тем, кто наивно мнит себя хакером. Делаем якобы секретные подборки материалов…
— И потом их подсовываем простакам? Старо́! Этому уже не верят.
— Верят, но после своей проверки. Например, видели ли вы од’Има?
— Мельком. В каком-то ролике.
— Отлично! Вы типичный посетитель канала! Посмотрите на этот портрет короля из якобы секретного доклада. Лицо вам никого не напоминает?
— Постаревший од’Им? Где его изображение?
— Вот смотрите.
— Действительно очень похож. Состарили с помощью искусственного интеллекта?
— Вы на подпись к портрету не посмотрели? А кто-то её точно прочитает.
— Хм… Экспозиция Планетарного Исторического Музея, зал номер… единица хранения… Как понимаю, при запросе единицы хранения под таким номером, действительно покажется этот портрет? Взломали… Нет! Это быстро обнаруживается и тут же возвращается к исходному виду. Заплатили историкам?