Николай Добронравов – Надежда – мой компас земной (страница 2)

Они все точно знают про деревню: Там не везет! И внуков не везут. … Но есть один оставшийся родник в лесу. В глуши. И все ему неймется. Он, словно сердце слабенькое, бьется, он к факту вырожденья не привык. Земля людей оттуда не видна. Он просто дышит воздухом и волей. Он хочет к свету вырваться – не боле… Еще жива родная сторона?

Меж Арбатом и Тверской

Путь земной мой только начат. Жизнь пока что налегке. От площадки от Собачьей жили мы невдалеке. Двор наш узок был и гулок. Подворотен волшебство. Трубниковский переулок – гавань детства моего. В той эпохе домуслимовой, в страшный год тридцать восьмой возле лавки керосиновой я стоял на Поварской. И с наполненным бидончиком я домой к себе бежал, в кухню, к примусу с поддончиком, в свой родной полуподвал. Рядом был Союз писателей, тут он был, на Поварской. И тогда уже не ладили гении между собой. Молодые все, да ранние… Был Корней еще не стар. И просящий подаяния чуть подвыпивший Гайдар. А когда бежал из школы, как всегда – к себе в подвал, дядю Степу Михалкова на углу я повстречал. И чуть-чуть уже кумекая, пристрастившийся читать, прибегал в библиотеку я с другом книги выбирать. Мы любуемся обложками. Постигаем Имена. Всех путевыми дорожками нас вела Читай-страна. После школы были вузы. Даже два. Театр. Эфир. Я в юнцах на сцене ТЮЗа был хорош вполне и мил… Много ль надо человеку, что в те годы возникал? Я свою библиотеку по крупицам собирал. С детства рифмой звонкой ранен, собирал не все подряд. Блок, Крученых, Северянин до сих пор в шкафу стоят. И все чаще в эту пору те стихи я вспоминал, что в трамваях, в коридорах между делом сочинял. Но в начале литработы