Николай Чуваев – Катанда, или Точка невозврата (страница 7)
Данила посмотрел на Федю. Вот контраст! В десятом классе Федя сейчас скучал бы на ненужном ему уроке и мечтал запостить жалобу в сеть. А здесь? Он подметал пыль рядом с настоящим ядерным реактором под началом студента-завкафедры, который хотел пробить дыру в пространстве! Да, Федя был скуф. Да, его мозги слегка заржавели от зависти и школы №5#. Но он был здесь, в самом сердце Большемысовской свободы, где можно было ненароком вдохнуть пыль знаний (или ториевого песка).
Но философские размышления отошли на второй план перед новым вызовом. Студенческий строительный отряд «Квант» (бывшая рембригада, переименованная для солидности) получил задание государственной важности. Нет, не стройку нового корпуса в степи. Нечто более эпичное и в то же время приземлённое: ремонт полупустой средней школы в соседнем Яготино!
Любезный читатель, позвольте объяснить сию абракадабру. К сентябрю Дегроидск расцвел макарошками цивилизации:
Университет? Открыт! Со скрипом вагончиков и гулом «Школотрона».
«Пятерочка»? Прибыла! Где можно купить хлеб, тушенку и… иногда… мыло (если степной волк не уволок его на сувениры).
«Озон» с «Валберис»? Доставляли! Правда, пункт выдачи находился в полуразобранном экскаваторе, но это мелочи.
Котельная? Запущена! Хотя Большемысов, глядя на дымящие трубы и вспоминая тихий гул «Школотрона», чесал затылок: «Эх, поторопились… Можно было и реактор доработать…»
Четыре многоквартирных дома для профессуры? Заселены! Привезли жен, детей, кошек и тонны книг, которые теперь служили подпорками для шатких столов в вагончиках.
А школы для профессорских отпрысков не было! Первоначально попытались учить их в вузовских аудиториях (аккредитация и лицензия-то позволяли всё, кроме яслей!). Эффект был нулевой. Школяры в родителях-учёных всерьёз учителей не видели. Папа, специалист по квантовой хромодинамике, на уроке физики для семиклашек тут же превращался в цель для запуска бумажных самолетиков. Мама-музеевед, пытавшаяся вести историю в пятом классе, получала вопрос: «А ты мне двойку поставишь? Я же твой сын! Ха-ха!».
Выход нашел Большемысов. По-дегроидски. Договор о сотрудничестве с МБОУ «Яготинская СОШ». Написанный на тетрадном листочке в клетку, скрепленный не печатью, а пятном от чая и надписью «Одобряю! А.Б.». Главный пункт: силами вуза (читай: ССО «Квант») провести капитальный ремонт школы за ДВА ВЫХОДНЫХ ДНЯ!
Объем работ поверг бы в уныние даже героев соцтруда. За субботу и воскресенье надо было:
Перекрыть крышу (которая текла так, что в кабинете биологии образовалось болото с местной флорой и фауной).
Вырвать старые деревянные рамы (по легенде, по подоконнику одной из них в 1972 году ступала нога самого Леонида Ильича Брежнева во время визита на Алтай – факт, свято чтимый местными краеведами и абсолютно игнорируемый Большемысовым).
Вставить пластиковые стеклопакеты (чтобы профессорские дети не замерзли, изучая глобальное потепление).
Содрать линолеум эпохи развитого социализма (с узором «Виноград», вытертым до дыр в местах, где стоял учительский стол и парта отличника).
Наклеить современный кварцвинил (под «дуб премиум»).
Повесить интерактивные панели (которые пока не к чему было подключать, но «пусть висят – для солидности!»).
Побелить потолок в кабинете завучей (где пятно от протечки напоминало очертания Австралии).
Демонтировать прогнившие металлические трубы и чугунные батареи (весом каждая как небольшой танк).
Смонтировать пластик и алюминиевые радиаторы (чтобы тепло шло к знаниям, а не грело улицу).
Установить душевые кабины в раздевалке спортзала (где до этого мылись из шланга, подключенного к колонке во дворе).
– Вы скажите, нереально? – усмехнулся Большемысов. – Успокойтесь, это же Дегроидск!
И «Квант» рванул в бой. Света и Катя, вооружившись строительными фенами и скребками, сражались с «Виноградом» Брежнева. Марина аккуратно расставляла метки для новых розеток под интерактивные панели. Путин, с калькулятором в одной руке и ключом для радиаторов в другой, координировал потоки материалов и людей с точностью швейцарских часов. Онегин, используя свою монументальную силу, выносил чугунные «танки» как пушинки. Попов носился по крыше, грохоча, как стадо слонов, но укладывая новый профлист с неожиданной ловкостью. Данила, возглавил «оконный фронт»: его команда (он сам и два соседа-историка, случайно попавшие под горячую руку) выдирала старые рамы с такой скоростью, что казалось, они испаряются.
Федя? Федя пытался. Он неуклюже тыкал шпателем в стыки старого линолеума, ронял банки с краской, путался под ногами и постоянно спрашивал: «А это куда? А это зачем? А можно я пойду… доложу дяде Васе о прогрессе?» Его присутствие было скорее испытанием на прочность нервной системы «Кванта».
– Уф! – Никита Онегин, вытирая пот со лба после выноса очередной батареи, грохнувшейся во дворе с гулом разорвавшейся бомбы, пробормотал свое самое длинное предложение за месяц: – Надо было назвать отряд… не «Квант»… а «Золушка». До полуночи… все успеть… а потом карета в тыкву…
И в этот момент, когда пыль столбом стояла в разгромленной бывшей «Австралии», ворвался Большемысов. Он пах степным ветром, соляркой и азартом первооткрывателя, нашедшего клад.
– Стойте! – заорал он, перекрывая грохот. – Старые окна! Демонтированные! Где?! Во дворе?!
– Там… – показал пальцем, запорошенным шпаклевкой, один из историков. – Куча…
– Не выбрасывать! – прогремел ректор так, что с новой крыши посыпалась стружка. – Стекла не бить! Очень нужны!!! На вес золота буквально!
Воцарилась тишина, нарушаемая только астматическим покашливанием старого генератора. Все переглянулись. Светка и Маринка фыркнули в кулак. Даже Федя, почуяв необычность момента, начал двигать шпателем чуть быстрее (хотя и безрезультатно).
– Зачем ему это барахло? – прошептал Попов Даниле. – На дрова? На музей совка? На мишени для ракетных испытаний?
Данила пожал плечами, но мысль о мишенях его зацепила. Интересный вариант для отработки точности…
Без лишних вопросов (в Дегроидске вопросы к приказам Большемысова, особенно озвученным с таким энтузиазмом, были чреваты отправкой на поиски жуков-навозников для профессора Жужжалкина), старые рамы со стеклами были бережно (насколько это возможно) погружены в подогнанную «Газельку». Потому что приказ ректора – закон. Даже если он не оформлен на бумажке. Даже если он звучит как бред сумасшедшего археолога. Особенно если так.
Глава 3. Прорыв.
Разгадка пришла позже, громом среди (относительно) ясного степного неба. Оказывается, в высших кругах Университета зрела Грандиозная Идея. Родилась она, как водится, не в головах наших героев, а где-то между чаем с тушенкой у Большемысова и паяльной станцией в вагончике под табличкой «Лаборатория Информатизации».
Никто в Дегроидске, включая степных волков (которые, впрочем, интересовались в основном степлерами), точно не знал, зачем Антону Олеговичу Большемысову был нужен квантовый суперкомпьютер. Слухи витали гуще пыли над стройплощадкой. Существовало как минимум три теории.
Теория Бюрократической Реконкисты: Большемысов, измученный бумажными драконами, задумал победить их… их же оружием. Он хотел развернуть под степным небом нейросеть-монстра, которая бы генерировала тонны безупречных, но абсолютно фиктивных отчетов об успехах Дегроидска. По щелчку пальца! Вернее, по нажатию кнопки мыши, купленной на том же «Озоне». «Завалим Минобр бумагой так, что они сами сбегут в степь к волкам!» – якобы заявил он в узком кругу, потягивая чай из кружки «Лучшему археологу-ковбою».
Теория Археологического Грааля: Увлеченный загадкой таинственной каменской культуры раннего железного века Лесостепного Алтая (которую снобы из Новосибирска нагло отрицали, называя «археологическим фантомом»), Большемысов мечтал нанести на карту края все уже известные курганы. А потом, с помощью суперкомпьютера и одной ему известной формулы (выведенной на салфетке во время раскопок под дождем), вычислить координаты всех ещё неизвестных памятников! «Найдем столицу приобских скифов! Или хотя бы капище! И утрём новосибирцам нос!» – шептались в вагончике историков.
Теория Недоброжелателей (и Феди Журавлева): Самая простая и, возможно, самая правдивая. Говорили, что Антон Олегович с детства, тайком от всех, мечтал… запустить «Сапёра» на 256-битном 86-ядерном процессоре с дофигалиардом оперативки и бесконечным SSD! «Чтобы мины взрывались по-настоящему эпично! И флажки были оранжевыми!» – злорадно фиксировал в своем блокноте Федя, готовый доложить дяде Васе о «нецелевом использовании госсредств».
Но в действительности… Иметь в распоряжении Университета суперкомпьютер – это же не только полезно (для чего? ну, для чего-нибудь!), но и чертовски престижно! Особенно если этот суперкомпьютер – собственной, дегроидской сборки! Это был вызов системе, бюрократии и законам физики одновременно! Фактор «Сделано у нас!» перевешивал все разумные доводы.
Техническое задание на этого квантового монстра сформулировал Степан Антонович Глушков. Молодой кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией информатизации (пока что – одним вагончиком с табличкой), однофамилец (и, по упорным слухам, дальний родственник через троюродную тетку) самого Виктора Михайловича Глушкова – советского кибернетического титана. ТЗ было шедевром научно-технического абсурда: