Николай Чуковский – Водители фрегатов. Книга о великих мореплавателях (страница 47)

Крузенштерн искал глазами в толпе короля. Но Тапега не пришел на берег встречать гостей.

— Он встретит вас у дверей своего дома, — объяснил Робертс. — Здесь такой обычай.

Вместо себя король прислал высокого, красивого островитянина, который подошел к Крузенштерну и заявил, что он будет служить чужестранцам проводником. Это был важный вельможа — королевский огнезажигатель. Жители Нукагивы, чтобы добыть огонь, терли одну палочку о другую. Никакого другого способа они не знали. Зажигание огня — тяжелая, ответственная работа, требовавшая большого умения. И вельможа, зажигавший огонь в королевской хижине, был очень важным человеком.

Крузенштерн прежде всего хотел найти место, где можно наполнить бочки пресной водой. Оставив у вытащенных на берег шлюпок четырех вооруженных матросов и приказав им не заводить никаких ссор с туземцами, он попросил Робертса отвести его к речке. Робертс и королевский огнезажигатель повели маленький отряд по узкой тропинке, вокруг которой росла трава в человеческий рост. Необыкновенная пышность растительности на Нукагиве поражала русских. Лес, переплетенный лианами, казался непроходимым. Путников опьянял пряный запах цветов и гниющих плодов.

Наконец моряки, сопровождаемые огромной шумной толпой любопытных островитян, не отстававших от них ни на шаг, подошли к устью светлой маленькой речки. Набирать воду здесь было удобно и просто: речка впадала в ту самую бухту, где стоял корабль. Чтобы не терять даром времени, Крузенштерн попросил отвести себя сейчас же к королю.

Минут через двадцать они увидели несколько десятков круглых тростниковых хижин без окон, с маленькими дверцами, войти в которые можно было только низко согнувшись. У околицы гостей встретил статный седой старик с перевязанным глазом. Это был дядя короля Тапеги, прославленный воин, потерявший глаз в бою с воинами соседнего племени. Он повел Крузенштерна и его спутников через деревню к жилищу короля.

Хижина Тапеги ничем не отличалась от остальных жилищ деревни. У дверей прибывших встретил наконец сам король. Он ввел в свой тростниковый дворец Крузенштерна, Резанова, Головачева, Ромберга, Эспенберга и Робертса. Остальные русские и все островитяне принуждены были остаться на дворе: русские потому, что дворец не мог всех их вместить, а островитяне потому, что королевское жилище для простых людей было табу.

В хижине короля на циновках сидела вся королевская семья, состоявшая главным образом из женщин. Королева и ее дочери, уже взрослые, носили ту же одежду, что и мужчины, но тело их не было покрыто татуировкой. Зато руки были измазаны до локтей чем-то черным, и Крузенштерну в первую минуту показалось, будто это перчатки.

Гостей усадили на циновки рядом с хозяевами. Женщины приветливо улыбались. Они с необыкновенным вниманием разглядывали шитые золотом мундиры офицеров. Крузенштерн подарил им несколько блестящих пуговиц, ножей и маленьких зеркалец. На пуговицы они почти не обратили внимания, ножи передали королю и огнезажигателю, а в зеркальца долго с удовольствием смотрелись.

Посидев немного, все встали, вышли из хижины, вошли под большой соломенный навес, находившийся во дворе, и там снова уселись на циновках. Под навесом было гораздо просторнее, чем в хижине. Тут поместились все русские, приехавшие с корабля, и близкие королю островитяне.

Навес служил королевской семье столовой. Жители Нукагивы никогда не ели у себя в хижинах, а либо под открытым небом, либо под соломенными навесами, защищающими от дождя и солнца. Англичанин Робертс, как оказалось, часто обедал под навесом короля, потому что был женат на одной из многочисленных королевских дочерей.

Принесли груды расколотых кокосовых орехов, бананов и горячих дымящихся плодов хлебного дерева. Тапега усердно потчевал гостей. Островитяне ели долго, много и молча. Видно было, что они считали еду очень важным делом. К королевскому столу не подали мяса, и Крузенштерн еще раз убедился, какой драгоценностью считали островитяне свиней, единственных своих домашних животных.

После обеда Крузенштерн встал, поблагодарил, попрощался, пригласил короля почаще заезжать на корабль и направился со всеми своими спутниками к берегу. Король проводил их до своей хижины, дядя короля — до конца деревни, а королевский огнезажигатель пошел с ними и дальше.

— Как бедно живет ваш король! — сказал Крузенштерн Робертсу, который шел рядом с ним. — Жизнь простых островитян, я вижу, мало отличается от королевской.

Робертс засмеялся.

— Королевство Тапеги состоит из одной деревушки, — сказал он. — На Нукагиве всего пять деревушек, и в каждой — свой король.

Два Робинзона

Моряков сопровождала вся деревня — мужчины, женщины и ребятишки.

В толпе Крузенштерн заметил человека очень странной внешности. Человек этот, как все островитяне, был гол до пояса, но носил не короткую юбку, как туземцы, а дырявые парусиновые матросские штаны. Черная борода его паклей падала на голую грудь, усы были франтовато закручены колечками кверху, а волосы взбиты в огромный грязный ком. Вообще человек этот показался гораздо грязнее и неопрятнее остальных жителей Нукагивы, которые часто плещутся в море и очень чисты.

— Кто это? — спросил Крузенштерн у Робертса.

Робертс нахмурился, и лицо его искривилось от злости.

— Это француз Кабри, сэр, — сказал он, — тот самый негодяй, о котором я вам рассказывал. Сделайте вид, будто вы его не заметили, капитан, а то он к вам привяжется и не отстанет.

Присмотревшись, Крузенштерн заметил, что человек с черной бородой действительно белый. Но кожа его была покрыта таким слоем грязи, что он казался даже темнее островитян.

— Он глядит на вас, сэр, — проговорил Робертс. — Он хочет, чтобы вы его позвали. Отвернитесь.

И Робертс показал своему врагу кулак.

Но Крузенштерн вовсе не собирался становиться в этой вражде на сторону Робертса. Ему хотелось помирить обоих европейцев, живущих на острове. И, не обращая внимания на недовольство англичанина, он поманил Кабри к себе.

Француз подошел и поклонился.

— Добрый человек, — заговорил с ним Крузенштерн по-французски, — расскажите, как вы живете. Не могу ли я вам чем-нибудь помочь, и почему вы ненавидите вашего соседа?

Вместо ответа Кабри стал с яростью бранить Робертса и осыпать его самыми отборными французскими и английскими ругательствами.

— Не верьте ему, сударь, это коварный человек. Он родственник людоеда Тапеги и сам людоед. Они собираются завлечь вас в укромное местечко, убить и съесть…

Робертс выхватил из-за пояса нож, и дело могло бы кончиться плохо, если бы Крузенштерн не схватил англичанина за руки. Он стал объяснять им, как невыгодно ссориться и как было бы хорошо для них обоих, если бы они стали друзьями. Он долго и упорно уговаривал их помириться. Наконец они угрюмо подали друг другу руки. Но, едва француз немного поотстал, Робертс сказал Крузенштерну вполголоса:

— Это ненадолго, сэр. Вот увидите, еще сегодня он сделает мне какую-нибудь гадость.

И действительно, едва Робертс отошел на минуту в сторону, к Крузенштерну подошел француз и заговорил шепотом:

— В двадцати милях отсюда, в море, есть пустынная скала. Отвезите туда этого гнусного англичанина, сударь, прошу вас.

Крузенштерн рассердился.

— Стыдитесь! — сказал он.

— Так вы отказываетесь отвезти его на скалу? — дерз, — ко спросил Кабри.

— Отказываюсь.

— Хорошо же, капитан, вы в этом раскаетесь.

Француз пошел прочь, потом обернулся, погрозил Крузенштерну кулаком и крикнул:

— Я вам отомщу! — И бросился бежать.

Встреча кораблей

Вернувшись на берег, Крузенштерн нашел свои шлюпки в полной сохранности. Матросы, сторожившие их, сидели рядом в тени большого дерева и курили. Они рассказали, что за время отсутствия капитана их никто не тревожил. Крузенштерн вместе со всеми своими спутниками отправился на корабль. Там тоже все было в порядке.

— Лейтенант Ромберг, — сказал капитан, — я хочу сегодня начать запасаться пресной водой. Возьмите баркас, захватите несколько пустых бочек и поезжайте с десятью матросами к устью той речки, которую мы с вами видели. До темноты осталось еще четыре часа, и вы успеете съездить туда и обратно.

Лейтенант Ромберг отошел на корабельном баркасе и скоро скрылся за узким мысом. Но, к удивлению Крузенштерна, через час он вернулся.

— Что случилось? — спросил озабоченный Крузенштерн. — Отчего вы так рано?

— Все в порядке, — ответил Ромберг.

— Почему вы привезли пустые бочки?

— Все наши бочки полны, капитан, — сказал Ромберг и рассмеялся.

Он рассказал, что едва они вошли в устье, бросили якорь и начали погружать ведра в воду, как в реке появилось множество туземцев, которые подплыли к баркасу, сбросили с него все сорокаведерные бочки и потом подняли их назад полными до краев. В несколько минут была проделана работа, которая заняла бы у моряков не меньше двух часов.

— Их было человек пятьсот, — рассказывал Ромберг. — Каждую бочку тащило двадцать силачей. Поглядели бы вы, какие среди них есть здоровяки! Каждого можно было бы в гвардию сдать. Сначала я испугался, но потом увидел, что они просто на редкость добродушный и услужливый народ.

Отправляясь снова за водой, Ромберг захватил с собой несколько дюжин железных обручей в подарок своим неожиданным помощникам.