Николай Чисторосов – В чистом потоке (страница 6)
Боря еще ни разу не бывал на крышах. Встает на третью ступеньку и по пояс высовывается в проем. Крыша устлана толстым слоем мокрого снега. Боря вдыхает морозный воздух. Снегопад приглушает гул машин внизу.
Улицы полны давящими сугробы на тротуарах людьми, но Боре кажется, что они ненастоящие.
Вот сейчас он бы очень хотел «параллельности». Посмотреть на город в калейдоскопе времен, например. Сосредоточившись, Боря мысленно направляет запрос в сторону одной из башен Кремля. Но ничего не происходит. Пробует ту же процедуру с другой, потом со зданием «Детского мира» напротив. Опять ничего.
От досады Боря поднимается еще на одну ступеньку. Снег забился в рукава. Крупные хлопья падают на рубашку и быстро тают. Холодно, пора возвращаться. Боря пытается отряхнуться и поскальзывается, устремляясь вперед, вместе с островком снега. До края крыши остается всего ничего, снег уже летит на дорогу, Боря зажмуривается…
Бьют куранты. Он открывает глаза и обнаруживает себя сидящим у лесенки на чердаке. Стоп. Он же только что… Вон, и рубашка мокрая. И снег в рукавах… Стоп, а где ножик? Выпал?
Окно закрыто. Боря взлетает на третью ступеньку и выглядывает через стекло. Сугроб выглядит девственно гладким, нет никакого намека на то, что кто-то был на крыше. Боря пытается поддеть щеколду пальцем, но не выходит. Досадливо вздыхая, Боря обшарил каждый миллиметр возле лестницы, но тщетно.
На обратном пути чувствует себя не в своей тарелке. С той стороны решетки доносится голос дежурного:
– … Но мимо меня не проходил совершенно точно. Двери все закрыты, внизу опечатано. Откуда я знаю, куда делся. Не на крышу же полез.
– На крышу!? – бабушкин голос срывается.
– А вообще, мог ведь. Решетка не такая плотная. Ну так на чердак допуск нужен, у меня нет его. Это до завтра надо ждать, в лучшем случае…
Боря понимает, если сейчас не покажется, бабушке станет плохо.
– Да здесь я, просто посмотрел… – как можно спокойнее говорит он.
– Боренька!
– Да, ба! Там все закрыто, – врет Боря, оставляя влажные следы на прутьях решетки. Но бабушка не обращает внимания на улики. Обнимает его, и Боря вдруг понимает – любит. По-настоящему.
Эпизод 15. Шоколадки и жвачки.
Зимние каникулы Боря проводит у мамы. Вместо пятиэтажки в старом районе она теперь живет в доме с большими потолками на Кропоткинской. На пороге их встречает какой-то дядька.
– Это дядя Женя, – знакомит мама.
– Здрасти.
– Привет, Борис, – голос у дяди Жени гнусавый, картавит на букву «Р». Он низкого роста и мускулистый.
– Ну, мальчики, кушать сначала!
Мама ведет на кухню. Квартира напоминает дядь Мишину. Кинжалов и медведя нет, только. Боря впервые в жизни ест салат из фруктов и шоколадный кекс с кусочками шоколада внутри.
На первом этаже дома магазин с закрашенными витринами и звучным названием «Beriozka». Кекс оттуда. После обеда дядя Женя дает Боре деньги:
– Вот тебе двадцать долларов, сходи вниз, купи себе что-нибудь.
Боря бежит одеваться и на улицу. В магазине полно всякой всячины. Красивые ценники на каждом товаре. Берет сначала кучу разного шоколада. Потом передумывает, берет жвачек. Наконец, удовлетворенный комбинацией сладкого, выходит из магазина с набитыми карманами и блаженной улыбкой на лице.
Жует импортную мармеладку. Сплошные фасады домов превращаются в декорации, Боре кажется, что жизнь течет совершенно по-иному, что нет никаких школ, домашних заданий… Хочется заморозить этот миг и перемещаться по нему с легкостью солнечного лучика, навсегда обладая чем-то особенным. Тем, что можно вот так прятать в кармане, как шоколадки и жвачки.
Эпизод 16. Столб.
– Смотри, это тебе!
– Боря… Это же шоколадка!? – В руках у Вари фигурка британского солдата, завернутая в красочную фольгу. Она аккуратно разворачивает ее, ни один краешек не рвется. Зато солдатик мгновенно обезглавлен.
– Будешь? – дрожащей рукой протягивает кусочек Боре.
– Да не, я этого шоколада объелся на каникулах, – врет Боря. Разве можно объесться шоколадом? Подарок еле-еле дождался своего часа, пришлось даже отдать его бабушке на хранение.
«Что-то с Варей не так», – думает он. Раньше она бы никогда не стала есть солдатика сразу. И разговоры с ней заканчиваются ничем. Со случая на крыше Борю не покидает ощущение, что он провалился в какую-то другую версию реальности.
Вот, к примеру, и гопников стало всего двое. Один, вроде, уехал жить в Германию. Самый наглый который. Боря дерзает выйти из-под гнета: на перемене отказывается прятать портфель другого одноклассника. Гопота замешкалась, и Боря просто прошел между ними, сильно толкая плечом одного из них.
– Э! Оборзел?! – единственное, что прилетает в спину.
Дома Боря добрался до книжных полок. Миры Клиффорда Саймака и Айзека Азимова захватывают воображение. Так интересно читать про путешествия на другие планеты и встречи с иными расами! Боря мысленно пытается превратить Варю в инопланетянку, но она никак не получается высшим по разуму существом. Спрашивает ее после школы:
– Веришь в НЛО? – пакет со сменкой лихо раскручивается на правой руке.
– Да я даже видела! – Варя начинает рассказывать про то, как она видела летающую тарелку. Боря слушает нехотя и с какой-то неприязнью. Как это так – это же целый большущий неизведанный мир, а она так запросто видела, понимаешь, летающую тарелку.
– Да врешь ты все, – прерывает он ее.
– Я вру!? – Варя даже глаза выпучила. – Да я в самом деле видела! У нас в деревне, когда…
– Да ты даже не знаешь, что такое гипер-переход! И телепортация! – Борины аргументы звучат очень увесисто.
– Ну и что?!
– А то, что ты глупая. А глупые могут за НЛО принять… Вот этот столб!
– Столб! – всплеснула руками.
– Угу, – хладнокровия Бори хватит на две роты спецназа.
– Да сам ты столб! Бетонный!
Варя всхлипывает, разворачивается и идет прочь. Против обыкновения Боря не останавливает ее. Пусть себе идет. Куда ей понять, каково это быть космическим путешественником, претерпевшим кораблекрушение на планете, населенной негуманоидным разумом!
Эпизод 17. Напополам.
Отошедшая на задний план школа – лишь досадный перерыв между главами очередной космической саги. Под конец учебного года одни тройки и грустная Варя. Она поджидает его по дороге домой, плетется рядом.
– Борька-дурак, Борька-дурак, – дразнит задумчивого Бориску.
– Отстань, чего привязалась!
– Дур-рбесала!
Заходя в свой подъезд, Боря чувствует жалость. Оборачивается и смотрит пристально: красивая, все-таки. Но глупая. Ну вот, заплакала.
– Я тебя люблю, а ты… – раздается между всхлипами. Боре хочется ее обнять. И сказать, что это взаимно… но упрямство и факт того, что книжки поинтереснее побеждают. Дверь подъезда закрывается, окончательно разделив мир на две части.
Лифт опять сломался. Боря поднимается по лестнице. Уже оказавшись на своем этаже, случайно замечает, как что-то капает сверху. Осторожно преодолев еще два пролета, видит дядю Мишу, лежащего прямо на ступеньках. Правой рукой держится за бок, в левой чемодан. Резко оборачивается на шуршание Бориных шагов.
– Аа. Боря, – говорит с трудом. – Борь, возьми-ка чемоданчик, спрячь у себя пока. И позвони 03, я себя неважно чувствую чуток.
Боря берет чемодан, ручка липкая и мокрая.
– Ща, дядь Миш!
Пулей мчит в квартиру и звонит. Потом прячет чемодан подальше внутрь дивана в своей комнате, накрывает его старыми одеялами.
Скорая помощь едет долго. В подъезде появляется милиция, всех любопытных соседей разгоняют. На ступеньках, где лежал дядя Миша, чернеет огромная лужа крови.
Вечером бабушка возвращается не одна, а с мамой.
– Мой сын не будет жить в доме, где уголовники стреляют друг в друга! – визжит мама срывающимся голосом.
– А с проституткой можно, значит?
– Я? Проститутка?! Я думаю о будущем, старая ты карга! Боря, собирай вещи, немедленно.
– Да какое у него с тобой будущее?.. Манда.
Бабушка хлопает дверью кухни, Боря нехотя собирает вещи.
– Ма, можно я возьму приставку?