Николай Чернов – У Тьмы свой Голос (страница 1)

Николай Чернов

У Тьмы свой Голос

Предисловие.

Но я назову это иначе…

Прелюдии.

Прелюдии? Что? Какой редкостный абсурд, подумаешь ты.

Совершенно верно мой дорогой читатель, или не очень дорогой? Я пока не определился, но мы обязательно разберемся в этом вопросе, чуть позже. Прелюдии, именно так я называю вступление в музыке или предисловие в романах. И твой вопрос совершенно уместен. – А почему?

Дело в том, что хороший рассказ для меня, это как хороший секс для тебя, ну не только для тебя одного, возможно для всего человечества. Думаю, в этой реке мысли нет одиночества, ведь даже в маленьких ручейках полно мелкой рыбы. Как сказал мой хороший знакомый, если хочешь, чтобы все прошло идеально, а не походило на изнурительные спортивные мероприятия, которые могут оставить за собой травмы, с последующими отвратительными впечатлениями, ты или должен хорошо делать прелюдии или иметь при себе достаточное количество лубриканта, на худой конец сойдут слюни в ротовой полости. Надеюсь, у меня хватит всех необходимых инструментов и навыков.

Это мой первый роман, а возможно и не роман вовсе, я пока не уверен, что в итоге получиться, но и повесть тоже звучит отлично, в одном я не сомневаюсь, это начало истории, которой я хочу поделиться с тобой. И если ты это читаешь, то я невероятно преуспел в борьбе со своей ленью и деградирующей мотивацией.

Я все же это написал!

Огромный выдуманный зал зрителей, тусклый свет прожекторов, направленный в центр сцены, закрывающийся занавес, бурлящие хлопки аплодисментов. – Сегодня обошлось без тухлых помидор и соревнований по меткости метания, - прошептал работник оркестровой ямы себе под нос, вытирая пот со лба грязным от соплей носовым платком.

Сразу хочу обратить твое внимание на то, что все персонажи, локации, сюжетные линии, это исключительно игра моего больного воображения. Я не подбирал слов и выражений. Писал, как чувствую, как вижу, собирая буквы в слова, а слова в предложения. Эта история вряд ли станет достоянием литературной премии, её не внесут в школьную программу, но и то, что это будет туалетное чтиво, я так не думаю. Хотя я убежден, что в туалете, особенно когда в доме большая семья или огромное количество близких, чуть ли не единственное место, где можно побыть с самим собой и чистотой своих мыслей. Я и сам не раз, сидя на унитазе, испуская свои отработанные благовония, читал разные романы известных, знаменитых, культовых писателей нашей современности. Они, конечно, от этого не стали туалетными, и не годятся в сравнение с текстом на освежителе воздуха.

Так вот, о чем я?

Поскольку я начинающий писатель, вероятно, не самый хороший, но явно лучше тех, кто придумывает описание запаха лавандовой рощи, мне бы хотелось, чтобы ты с улыбкой читал мою историю. Местами с неподдельным страхом и даже ужасом, трясущимися руками и дергающимся уголком губы или глаза, или что там у тебя трясется в порывах нестабильного психического состояния и взрывах внутренней эмоциональной бомбы?

Прелюдии….

Это то место, где я как автор могу сидеть и смотреть в твои глаза или вообще отвернуться. Вести с тобой милые беседы, говорить по душам, да что там, я могу даже нести откровенный бред или молча пялиться в потолок, с выпученными глазами, пуская слюни из края губы на свою рубашку. Главное задать правильный ритм и настрой на предстоящий путь по тропинке истории. Пускай волна фантазии откинет тебя на спинку комфортного дивана. Твое тело, полностью расслабляется, мягкие подушки окутывают его нежно и тепло, обнимая, прикасаясь своей бархатистой обивкой из алькантары. Представь – ты, я, диван, лужа крови под ногами, образовавшаяся из твоих глаз. Наверно это лишнее. Мы сидим и ведем дружеский диалог. В своей голове, ты можешь создать меня кем угодно и каким угодно, сила мысли в сочетании с фантазией не имеет границ. Сейчас за моим окном февраль двадцать пятого года, идет снег. А что в твоем окне? Если ты, конечно, не находишься в холодном подвале без окон, с огромным количеством голодных крыс, пристёгнутый к неработающей отопительной батарее и отрубленными конечностями. Но это все не так уж и важно, скажи… Главное то, что мы с тобой можем вести честные, открытые беседы, где время не имеет над нами власть, где оно играет нам только на руку, превращая их в хорошее вино, с приятным послевкусием. Предлагаю, поскольку мы немного расслабились и сбавили обороты, откупорить эту бутылку истории и разлить по бокалам разума.

И как ты уже начинаешь понимать, с прелюдиями у меня полная беда, но слюней во рту достаточно. Единственное чего желает мое сердце, и от чего я точно был бы в восторге, если это время, которое ты мой дорогой читатель потратил на мою историю, перелистывая последнюю страницу, оправдало твои ожидания, оставляя не менее мерзкий привкус внутри тебя, как от глубокой затяжки сигареты, после отличного секса…

***

Если вы на дух не переносите нецензурные выражения, вам отвратительно читать про алкоголь, наркотики, секс и рок, это книга не подходит вам. Я вас уверяю! Все перечисленное здесь есть. Предлагаю сразу её закрыть и не портить себе настроение. Поищите что-то более подходящее вашим предпочтениям.

P.S.: За окном уже апрель, а я все еще не приступил к написанию этой истории. Но скоро начну, обязательно начну…

«Лампочка погасла».

Двери лифта бесшумно открылись на восьмом этаже элитного многоквартирного дома, с не менее кричащим названием «Серебряный парус». Панель управления, безжизненным женским голосом громко известила о прибытии, и таким же электронным звучанием пожелало хорошего дня. Марк вылетел из него, чуть медленнее пули, не дождавшись пока проем выхода, полностью раскроется, правым плечом задев одну из створок, тем самым оглушив этаж крепким глухим ударом. Буквально через секунду он стоял возле двери своей квартиры, трясущимися руками рыскал электронный ключ по карманам джинсовых брюк. Сначала под обыск попали те, что спереди, проводя рукой по ним, сразу было понятно, что они совершенно пусты, но никогда не помешает заглянуть внутрь, чтобы убедиться в этом наверняка. В его голове звучали слова дяди Брайна, который долгое время работал надзирателем в тюрьме на окраине их маленького, но, тем не менее, главного города острова Реуньон.

Когда его отец, Эд, покончил жизнь самоубийством, дядя Брайн взял на себя опеку над Марком, и это были лучшие дни его детства. Брайн сидел пьяный в стельку в своем кресле качалке (в котором через шесть лет у него остановится сердце) на ветхой веранде у дома, который своим видом молил о реставрации, наблюдая за тем, как Марк растерянно ищет гайку, фиксирующую заднее колесо велосипеда, слушал радио рок, потягивал сигару, запивая холодным пивом. В какой-то момент он встал и сказал, своим прокуренным и басистым голосом, – Марк, если проводишь обыск, никогда не ленись заглянуть в задницу, все самые ценные сокровища прячут именно там. – А после своей речи, которая явно вызвала в его глазах искры восторга и самовосхищение, натянул широкую улыбку на лице, озарив местами гнилые зубы. Потом смачно харкнул на газон лужайки отвратительной густой слизью коричневого оттенка, после чего смочил горло пивом прямо из горлышка, благородно рыгнул, опускаясь в свое кресло.

К слову, ключ нашелся в задней части брюк, а дядя Брайн уже как десять лет разложился в своем гробу на северном кладбище Линэл Сити, накормив своим телом всех обитателей земли вокруг него, и устроив праздник на всю округу. Все как он любил, подумал Марк. Руки продолжали предательски трястись, попасть ключом в сканер считывания электронного замка, в котором была вшита метка, получилось только со второй попытки. Замок загудел, механизм зубодробительно затрещал, Марк толкнул её от себя. Дверь грубо отворилась благодаря усилиям мышц руки и с грохотом ударилась о стену внутренним углом ручки, оставив на той глубокую вмятину, и с таким же грохотом, только уже об замочную скважину, содрогая проем всем своим весом захлопнулась позади. Мотор замка загудел в обратном направлении.

Сразу за дверью был узкий коридор, длиной метров пять, который упирался в стену, на ней висела арт-картина неизвестного художника. На белом полотне грубыми мазками масляной краской, красного цвета, изображен образ женщины, которая то ли кричит, то ли извергает фонтаны крови на свое тело. Снизу в самом углу стояло глиняное кашпо, в котором прорастала высокая пальма, далее коридор уходил направо в просторную, светлую гостиную, совмещенную с кухней. Стены коридора, как и, собственно, во всей квартире, были идеально ровные, покрашенные белой матовой краской. У входной двери по левую сторону стояло зеркало, которое начиналось у пола и заканчивалось у потолка, шириной около двух метров, высотой метра три не меньше, а напротив был встроенный шкаф. В потолке по прямой линии шли точечные светильники, теплого света, которые сработали от датчиков нахождения и определения живого организма в пространстве. Датчики были установлены по всей квартире. Светильники засияли на всю свою мощность, а сам потолок был такой же, как стены, матовый и белый. Полы же были выложены керамической плиткой, с рисунком под светло-коричневое дерево.