Николай Чергинец – Русское братство (страница 42)
— Это который нынешний? — улыбнулся Степаненко.
— Который нынешний. Он секретарь Совбеза и директор ФСБ, — хитро улыбнулся Зверев. — Вот от него-то писульку ты и принеси. Чтобы мне потом боком этот твой визит к Артаханову не вылез. Нет-нет, прыткие в вашем ведомстве ребята. Того и гляди, нынешний в премьер-министры угодит. Надо же!
— Ваш уже угодил, — произнес Степаненко, намекая на Степашина. Зверев не сдержал улыбку.
— Ну тогда давай за это и чокнемся, — предложил он.
Они выпили.
«Зверев хочет подстраховаться и посылает меня к Путину, — подумал Степаненко. — Это хорошо, от Путина предписание я как-нибудь достану…»
Владимира Путина Степаненко знал как облупленного — когда-то давным-давно на занятиях каратэ были спарринг-партнерами. Потом их пути-дорожки разошлись. Путин был старше
Степаненко, имел тягу к администрированию, управлению. Обладал большой амбициозностью. Почему такому и не карабкаться вверх по карьерной лестнице? Тем более, если есть поддержка. Это только им, таким, как Степаненко, подставлять головы под чугунные кулаки братвы, брать шпионов, вырывать «заблудшие» души из лап сектантов.
Впрочем, к Путину тоже еще надо добраться. В последнее время шеф ФСБ вертелся, как волчок. Причем только в самых верхах, где-то возле Президента.
— Хорошо, — сказал Степаненко Звереву, подымаясь. — На днях у вас такая бумага будет.
— Ты уж извини, — полковник тоже встал и развел руками. — Дружба дружбой, служба службой.
Глава XXXII. Маленькие подвижки
Несколько дней ушло на то, чтобы дозвониться до Путина. Степаненко без конца напоминал помощникам, чтобы те сообщили директору ФСБ, что звонил майор Степаненко, что есть разговор на два слова.
— Кто вы такой, Степаненко? — спрашивали у него помощники. — Из какого отдела? Кто ваш начальник? Почему напрямую? У вас план, а у нас расписание, нет ни одной свободной минуты… А тут какой-то Степаненко.
— Владимир Владимирович знает. Просто назовите мою фамилию — Лев-чен-ко! — с просительными нотками говорил в трубку Максим. —
Из управления по борьбе с религиозными сектами экстремистского толка.
— Вам назначено? Эта встреча по плану? — слышался шелест бумаги. — Ваше управление отчитывается через месяц, что за чехарда?! У вас что, начальник в отпуске?
— Нет, но вы сообщите… Лев-чен-ко моя фамилия.
С Путиным Степаненко перестал поддерживать знакомство еще до назначения его на должность директора ФСБ. Но когда его представили Путину уже как директору в качестве лучшего специалиста управления, не однажды глубоко внедрявшегося в ту или иную тоталитарную секту, Путин дружески улыбнулся и обнял его, назвав при этом «старым приятелем», а впоследствии ставил Степаненко в пример остальным, как профессионала высочайшего класса, хотя сам Степаненко таковым себя не считал.
Конечно, Максим был доволен подобными отношениями и никогда не злоупотреблял доверием.
И вот, кажется, пробил час, когда можно было и побеспокоить «старого приятеля».
В конце концов Максим так надоел помощникам и секретарям, что те уже не поднимали трубки, и ему повезло — в наушнике неожиданно раздался голос самого Владимира Владимировича. Степаненко быстро назвался.
— А, майор, специалист по сектам. Ты так позвонил или по делу?
— И так, и по делу. Как ваши дочки?
— Растут, — устало ответил Путин. — Давай лучше сразу к делу.
— Мне нужно встретиться с Артахановым.
— Артахановым? Это который по банкам?! В чем дело?
— МВД его некоторым образом опекает. Не дают встретиться…
— С Артахановым? Он что, ваххабит, что ли?
— Да нет, — ответил Степаненко и в двух словах обрисовал ситуацию. Рассказал о насильственной смерти Колешки — друге детства, о научном коллективе, который рассекретили, и что в региональном управлении ФСБ не посчитали нужным иметь за многолетними разработками этого коллектива соответствующий контроль. В результате — снова смерть. На этот раз коммерсанта…
Путин хмыкнул.
— Кто этим занимается?
Это был вопрос, которого Степаненко боялся больше всего. Ответ на него невозможно было ни придумать заранее, ни опустить — надо было говорить правду. Но две секунды молчания Путин расценил по-своему.
— Я понимаю, — сказал он, — что сама по себе ФСБ системообразующая структура, которая при помощи спецсил и спецсредств изнутри контролирует практически все силовые ведомства, в том числе и саму себя…
— Да-да, — быстро согласился Степаненко. Он сообразил, что Путин думает, что он, Степаненко, собирается кого-то «подсидеть».
— Чем я могу помочь? — спросил Путин. — Ведь основная задача моей… нашей спецслужбы обеспечивать достоверной информацией свое политическое руководство. Этим обеспечиваются национальные интересы страны.
Путин был в своем амплуа — говорил общими и вполне обтекаемыми фразами.
— Владимир Владимирович, речь идет именно об этих самых национальных интересах, — скрывая вздох, произнес Степаненко.
— Что же конкретно я могу сделать для тебя?
— Нужно предписание в МВД о допуске к подследственному Артаханову.
— Зайдешь в секретариат, я подпишу.
В трубке раздались короткие гудки.
Лишь пару дней спустя, возвращаясь к этому довольно странному разговору, Степаненко понял, почему Путин в обход заведенных правил и служебных инструкций решил исполнить просьбу майора из низового звена ФСБ. Директор ФСБ сидел на чемоданах — буквально на следующий день Путин Владимир Владимирович был представлен Борисом Ельциным Государственной Думе в качестве претендента на пост главы правительства.
Сыграло простое человеческое чувство — идущий на повышение чиновник всегда необычайно чуток к любым, даже не совсем законным, просьбам своих подчиненных.
Молоденькая секретарша с напудренным носиком окинула глазом Степаненко с ног до головы, как бы давая оценку его одежде, прическе, манере держаться.
«Видно, из ФСБ, — думала она. — Ну и что из того? Однако он хорошенький и такой молодой, не то что мой полковник…»
Этот вывод не очень ее обрадовал и, наморщив свой лобик, она спросила тем официальным сухим тоном, которым могут разговаривать только секретарши, которые имеют некоторую власть над своим начальником.
— Вы к полковнику Звереву?
— Не к полковнику Звереву, а к товарищу Звереву.
— Извините, он теперь не принимает. Важное совещание.
— Что же, я подожду. Время есть.
— Хотите, ждите, только я должна сказать, что… начальник не любит, когда в приемной сидят посторонние лица.
— Спасибо, что сказали, я посижу в коридоре.
— Сидите, пожалуй, здесь, — милостиво разрешила секретарша, которую интересовало каждое новое лицо. Да и делать было нечего. Подруги обзвонены, журнал просмотрен. Скучно зевать одной.
Вскоре друг за другом из кабинета высыпали следователи. Степаненко устремился навстречу Звереву. Тот уже был в курсе, что Путин угодил в премьер-министерское кресло, поэтому заимел самый подобострастный вид. Он даже не взглянул на предписание, которое предъявил ему Степаненко, схватил его за руку и стал сердечно тискать ладонь.
Весь анекдот был в том, что Максим не знал о ельцинском распоряжении. Он отнес подобст-растие Зверева на счет того, что у полковника свои связи в административном аппарате ФСБ, и кто-то уже заложил Степаненко с потрохами, сообщив полковнику о дружеском телефонном разговоре Степаненко с Путиным.
— Имей в виду, — сказал полковник, — Артаханов на начальных этапах принимал личное участие в акциях, о которых я тебе рассказывал в прошлый раз. Будь настороже… Опасный тип.
Зверев сделал многозначительное выражение лица, словно то, что его подследственный был опасным типом, могло поставить его значительно выше Степаненко.
— Опасный, но не упертый, — продолжил Зверев. — Впрочем, ты не новичок в этих делах, знаешь, какие они бывают. Артахан, как его еще называют, по ориентировкам разыскивался сыскарями УБОП при УВД Новгородской, Тверской, Ивановской областей. Когда накрыли его офис, а он, как известно, располагался в здании очень солидного банка, там обнаружили несколько комнат, сильно смахивавших на тюремные камеры. Решетки на окнах, тюфяки на полу… И представь себе, эти камеры тоже не пустовали… Мне кажется, мы имеем полную возможность привлечь его… Я сделаю это, можешь поверить мне… — Зверев продолжал держать Степаненко за руку. — Я тут крутанул по компьютеру и накопал столько документов касательно фамилий Рогожцев, Карпов, а теперь и Губерман. К примеру, нашел копию заключенного договора по эксплуатации и обслуживанию неких ЭВМ.
— Не было ли среди них машин с индексом «Э»? — поинтересовался Степаненко. Он поражался резкой перемене в отношении полковника к его скромной персоне.
— Я целое утро разбирался в этих документах. Сплошной криминал. Кооператив «Надежда» занимался экспортом ЭВМ, имевших стратегическое значение!
— Скажите, не встречались ли в документах машины с индексом «Э»…
— Машины с таким индексом фигурируют в другом деле, — торжествующе произнес Зверев. — Некто Карпов Александр Адамович, директор фирмы «Прометеус», продал десять таких машин всего за десять тысяч долларов в Австрию. Чтобы тебе было ясно, что почем, десять тысяч долларов стоит одна мало-мальски приличная стационарная машина для студентов в институтах США. А тут десять машин. По тысяче за штуку.
— Интересно, продажа была осуществлена с разрешения Комитета по науке?