Николай Чергинец – Русское братство (страница 31)

— Где ваше начальство? — холодно спросил Степаненко. Ему никак не хотелось предъявлять удостоверение сотрудника ФСБ.

— В субботу никого нет, — ответила собеседница, отдуваясь от жары. Вдруг она, оглянувшись, хотя никого в коридоре не было, спросила:

— А это законно?!

— Незаконно, но последствий не будет, — улыбнулся Степаненко и протянул коробку конфет.

Девушка взяла конфеты и скрылась за дверью кабинета, на котором висела табличка «Бухгалтерия». Вскоре девушка вышла из кабинета, закрыла дверь на ключ и прошла туда, где работали непосредственно телефонистки. Девицы хихикали, поглядывая на Максима через приоткрытую дверь. Он слышал их слова:

— Не мужчина, а маленький танк.

— Такая жарища, а он в костюме, при галстуке… Усы торчат, как у таракана.

«Черт бы вас побрал! — в мыслях выругался Степаненко, отвернувшись и поправляя усы. — Запомнят же. Стоит любой из них проболтаться, и я засвечусь.

Наконец заветный адрес оказался у него на руках.

«Улица Тимирязева, тридцать два, — прочитал он. — Ага, теперь найти эту Тимирязева».

Проехал по улицам города. Для того чтобы спросить дорогу, он останавливал машину и отходил от нее. Эта мера предосторожности не казалась ему лишней.

Когда нужная улица была найдена, он решил поставить «Ауди» в начале улицы, а к дому номер тридцать два пройти пешком.

Впрочем, все это были глупости — в субботу по раздобытому адресу могло никого и не быть.

Он двигался по улице Тимирязева и по-новому видел многое из того, мимо чего раньше проходил совершенно безучастно. Он видел провинциальный, захолустный городишко с деревьями, выросшими из чугунных решеток… Худые, изможденные лица встречающихся людей, грустные глаза ребятишек, провожавших его из-за высоких заборов, за которым росли тенистые сады. Перед некоторыми домами до тротуара зеленели крохотные грядки. И что особенно бросалось в глаза — бесчисленное множество разных объявлений и рекламой, расклеенных на столбах, на блоках стен, на заборах, на специальных витринках. На концах каждого объявления висела бахрома телефонов. Особенно раздражала Степаненко реклама, в которой сулили что-либо бесплатное: бесплатный выигрыш, бесплатная пачка сигарет, бесплатная бутылка пива. Дух торгашества заполонил страну… К чему все это приведет? Вот и Колешко, очнувшись из летаргического сна своих научных изысканий, решил что-то продать. И, скорее всего, попал на бандитов.

Почему же не видел ты, Максим, всего этого раньше, а если видел, то почему равнодушно проходил мимо? И вот, теперь твой друг мертв, а ты идешь, наклеив фальшивые усы, чтобы найти и покарать тех негодяев, похозяйничавших на Горбахе.

А вот и дом под номером тридцать два. Он был трехэтажной развалюхой, правда, недалеко от центра. Стоял он в окружении бревенчатых одноэтажных домов, столь характерных для забытых Богом русских провинциальных городов. Несмотря на то что верхние два этажа были с трещинами и осыпавшейся штукатуркой, фасад по цокольному этажу был облицован импортной керамической плиткой, а на первом этаже был сделан ремонт — окна были настежь — сохла краска.

Степаненко прошелся вдоль фасада. Через окна в цокольном этаже, забранных роллетами, увидел: в комнатах за вполне приличными офисными столами сидят какие-то люди, светятся экраны компьютеров. Однако никакого намека на парадную дверь и вывеску, свидетельствовавшую о наличии здесь какой-либо фирмы со стороны улицы не было.

За углом обнаружился вход в полуподвальное помещение. На торцевой стене здания блестела стеклом вывеска, на которой красовалась надпись «Технобизнес». На окнах — все те же рол-леты. Дверь — обыкновенная, деревянная, приоткрытая, вероятно, по причине жары.

Степаненко, не найдя кнопки звонка, постучал в дверь. Никакой реакции. Тогда он толкнул дверь пошире, прошел внутрь и сразу очутился в кабинете, тесно заставленном конторской мебелью. Никакой приемной, в которой могла быть секретарша. Вместо приемной был крошечный, метр на метр предбанничек, вход из которого в собственно кабинет был перекрыт дверью-решеткой. Впрочем, тоже незапертой.

За столом, спиной к окну, закрытому вполовину прикрытыми роллетами, перед разложенными бумагами, склонившись над ними, сидел толстенький, плечистый человек с крупным носом, выдававшим в человеке представителя одного из древнейших человеческих родов. Человек был густоволос, но шевелюра давно нуждалась в уходе парикмахера. Одет был в белую, очень свежую тенниску.

Степаненко оттолкнул от себя решетку и кашлянул, выдавая свое присутствие. Но человек был так погружен в свои размышления над раскрытым органайзером, что не обращал на Степаненко никакого внимания.

«Губерман! Точно он. Губерман Борис Исаакович!» — подумал майор ФСБ. Несомненно перед ним был тот самый человек, которого Максим видел в ресторане в обществе Шмакова и компании.

Степаненко окинул взглядом помещение. Вероятно, фирма находилась наверху, на первом этаже, но по причине ремонта перебралась сюда. В пользу этого свидетельствовало то, что в потолке комнаты был люк, который в этот момент был открыт, то есть поднят вверх. И открыт он был для лучшей вентиляции. Судя по всему, можно было предположить, что фирме «Технобизнес» принадлежали цокольный и первый этажи.

Глядя на многочисленные папки, скоросшиватели, принтеры, калькуляторы, рулоны бумаги, факс в углу, работавший компьютер, на экране которого кружился флажок «Майкрософта», Степаненко предположил, что фирма процветает. И все же настораживало отсутствие традиционной секретарши. Впрочем, ее могли отпустить по причине субботы, ремонта и вообще, летнего времени.

— Могу ли я видеть руководителя данного заведения? — произнес Степаненко, шагая из предбанника в этот импровизированный кабинет.

Хозяин кабинета быстро взглянул на Степаненко поверх очков. Умный это был взгляд, даже не проницательный, а просто умный.

— Чем могу служить? — произнес Борис Исаакович, а что это был именно он, Степаненко не сомневался. Губерман задал вопрос, одновременно придав лицу вопросительное, участливое и вместе с тем благодушное выражение.

Ну и жарища в конторе была. Не помогал и жужжащий старенький настольный вентилятор, и открытые настежь двери и окна.

Степаненко молча достал из кармана листики с фотороботами бандитов и положил их перед хозяином кабинета. Теперь он уже не сомневался, что видел этого человека со столь выдающимся в прямом и переносном смысле носом вчера в ресторане. Именно этот тип тонким и пронзительным голосом упомянул фамилию Ко-лешко.

Носатый тип едва взглянув на листочки бумаги, вскочил, благодушие исчезло с его лица. Он схватил и захлопнул свой органайзер, потом попытался засунуть его в переполненный ящик стола, затем сел, хлопнул органайзером по столу и тоненько захихикал.

Степаненко следил за поведением хозяина кабинете, не теряя самообладания.

Вот руководитель «Технобизнеса» достал из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, платок, протер очки.

— Вот-вот, укатали сивку крутые горки, — проговорил он, давясь смехом. — Как я понимаю, вы из органов? — наконец стал он объяснять свое поведение.

Степаненко кивнул. Хозяин поднялся с кресла, с почтением протянул руку и представился:

— Губерман.

— Андреев Василий Семенович, — назвался Степаненко первой пришедшей на ум фамилией. Он понял, что требовать удостоверение Губерман не станет.

Все еще не переставая хихикать и посмеиваться, Губерман разгладил листочки, пробормотал:

— Я же говорил им, сколько раз, эхе-хе! Вот, уже и органы заинтересовались… Что они натворили?

— Ничего особенного…

Губерман опять взглянул на Степаненко поверх очков, сказал утвердительно:

— Я здесь ни при чем. Мало того, я сам мясо! Понимаете?! Их мясо! Я с самого пер-рвого р-раза говорил им, что это дело слишком дурно пахнет.

Когда хозяин кабинета волновался, картавость его была слишком очевидной.

— Выгодные дела редко благоухают, — сказал Степаненко. — Значит, вы и есть господин Борис Исаакович Губерман?

— Да, я… — насторожился Губерман.

— Так это ваши люди?

— Эти мордовороты? Какие они мои?! — протестующе поднял руки Губерман. — Я их знал два месяца… Скажу по секрету, — хозяин кабинета прислонился к стене, взглянул на окно, находящееся на уровне тротуара. — Это так называемая крыша… Понимаете? Какие же они мои? Мне не нужна охрана. У меня под ихней охраной дела не пошли. Никакой прибыли… Вы же видите, — Губерман обвел рукой помещение, — разве уважающий себя бизнесмен станет ютиться в такой дыре? Мне не по карману такие охранники.

— Все-таки, чьи они? Откуда взялись?

— С улицы пришли, понимаете?! — Губерман беспомощно развел руками. — Наехали… Давай, мол, отстегивай… Что я мог сделать, одинокий еврей в этом ужасном городе?

Степаненко понял, что излишняя настойчивость в данный момент ни к чему. В любом случае уже хорошо, что ему не пришлось представляться хозяину кабинета. Не следовало сразу раскрывать свои карты. Впрочем, можно попробовать чуть-чуть нажать, пока хозяин кабинета окончательно, словно ежик, не свернулся в клубок и не наставил иглы.

Степаненко достал свою красную книжицу, потом, словно передумав, спрятал ее и произнес:

— В любом случае в милиции вам, господин Губерман, придется писать объяснительную, откуда вам известны эти типы, как долго они у вас работали, сколько вы им платили и массу других мелочей. Дело серьезное. Оба обвиняются в убийстве. Может быть, слышали, в Горбахе?