Николай Чергинец – А он не вернулся из боя (страница 18)

– Если можно, сдачу дайте египетскими деньгами, да помельче.

Продавец не понял, пришлось повторить по-английски. Араб начал выгребать из ящика мелочь, но Андрей остановил его и объяснил, что надо помельче, но бумажными купюрами. Часть денег он оставил в руках, чтобы купить что-нибудь поесть, остальное сложил в карман. Держа карты в руках, он направился к креслам. В зале было уже свободнее. Одни пассажиры улетели, другие, встретив прибывших, ушли.

Бровиков выбрал наиболее подходящий ряд с пустыми креслами и поближе к ларькам с едой. Только он присел, как мимо него пронесся тенью какой-то пацан. Он ловко выхватил деньги и одну из карт из рук Бровикова и стрелой побежал к выходу. За пацаном бросился пожилой мужчина, но, поняв, что не догонит грабителя, поднял с пола выброшенную карту, поднес ее Бровикову. Он с ужасом посмотрел на лицо Андрея, положил рядом карту и быстро удалился.

«Увидел Квазимодо, испугался и ушел подальше», – подумал Бровиков и горько улыбнулся.

Развернув карту города, он отыскал аэропорт. До города не менее десяти километров. Можно взять такси. Но куда ехать? Приближался вечер, и надо было думать о ночлеге. Конечно, можно было остаться здесь и в кресле переночевать, но вряд ли ему разрешат оставаться в зале.

«Доллары – единственное мое спасение, – думал он. – Надо беречь каждую копейку или там пенс. В то же время надо думать и о безопасности». Он хорошо запомнил рассказы офицеров, которые находились в Египте во время войны с Израилем. Они много говорили о преступности в Каире.

Он развернул карту Африки, подумал: «Уезжать из Египта надо. Но куда? Хватит ли денег? Здесь их не добудешь, да и обратиться не к кому. Выход один – как можно быстрее определить страну и уехать туда».

Подумал он и о ноге. Даже кратковременное нахождение в протезе, без которого рана затянулась бы быстрее, ухудшило состояние Андрея.

Бровиков уже приметил полицейского, который стал прохаживаться все ближе, присматриваясь к уроду, который при себе не имеет багажа и сидит здесь с непонятной целью. А вдруг это террорист, напичканный взрывчаткой?

«Не буду испытывать судьбу, – решил Андрей, – возьму такси и поеду в самую дешевую гостиницу».

Он встал и медленно направился к выходу из аэропорта. На площади он увидел с десяток такси, стоявших одно за другим. Выбрал машину похуже, сел на переднее сиденье, ткнул пальцем в карту и, мешая русские и английские слова, попросил водителя отвезти его к самому дешевому отелю. Тот обещающе сказал «си-си» и запустил двигатель.

Глава 18. Минск

Был воскресный день. Анна Степановна и Таня утром решили сходить в церковь. По дороге Таня вдруг сказала:

– Вы знаете, я никогда не верила в Бога. Помню, как в седьмом классе я и две мои подружки увидели у нашего одноклассника Саши на шее крестик. Мы стали смеяться над ним, а он посмотрел на нас грустным взглядом и сказал: «Какие вы еще глупые, повзрослеете – поймете и сами пойдете к Богу».

– Танечка, а я ведь тоже не верила и в церковь только сейчас попала. Видишь, как в жизни получается: если случается беда у человека, то, словно магнит в душе, нечто появляется и зовет, толкает, приказывает: иди в церковь!

– Это точно. Вот и я проснулась сегодня от того, что чей-то голос потребовал от меня идти в церковь.

– А знаешь, доченька, когда постоишь немного в храме, чувствуешь, словно кто-то нежной рукой снимает боль с души, и сердцу становится легче.

– Спасибо Вере Федоровне, что привела нас к Богу!

Они вошли в церковь, взяли свечи, зажгли и, поставив их за здравие, замерли, словно слушая тишину. Священник успел заметить, что эти две женщины часто приходят в храм. Он подошел к ним:

– У вас горе случилось, я не ошибаюсь?

– Да, батюшка, случилось, – и они плача рассказали об Андрее.

– Да, я понимаю вас. А он сам в Бога верует?

– Раньше, как и мы, не верил, – объяснила Анна Степановна. – А теперь, если он живой, то, наверное, думает о Господе и о спасении.

– Война всегда несет горе людям. Справедливая она или нет, а человек страдает. В Афганистане много наших детей находится, их родители приходят к нам. Немало приходит в храм и тех ребят, которые вернулись оттуда и ищут успокоения души. Всех их преследует «афганский синдром». Вчера привозили сюда парня без ног. Он сидел в инвалидной коляске и чуть слышно обращался к Богу. И вдруг молодой человек потерял сознание.

– Батюшка, что мы еще можем сделать? – взволнованно спросила Татьяна. – Поверьте, никаких грехов мы не совершали.

– Все мы грешны, дочь моя. Но вы ничего не сделали, чтобы кому-то стало плохо. Остается одно – молиться!

Вдруг он протянул руки:

– Дайте мне ваши ладони.

Они исполнили его просьбу, и все втроем застыли на какое-то время. Губы священника шевелились, он читал какую-то молитву, затем отпустил их руки и перекрестился. Они сделали то же самое. Священник неотрывно смотрел на них несколько секунд и вдруг произнес:

– Верьте мне, дорогие, ваш сын и муж жив. Ему сейчас плохо. Но не ждите, что он скоро придет к вам. Через много лет он совершенно неожиданно предстанет перед вами, а посодействует этому, – он посмотрел в глаза Татьяне, – ваша дочь. Как ее зовут?

– Настя, Настенька.

– Она, его кровиночка. Ваша мольба и ее зов объединятся, и это поможет ему быть с вами.

Он еще раз перекрестил их, и Анна Степановна с Татьяной вышли из храма потрясенные. Они никогда не слышали подобных слов, произнесенных священником с такой уверенностью. Женщины повернулись ко входу в церковь, перекрестились, а затем, взявшись за руки, медленно стали удаляться. Шли молча и, только когда отошли от храма на большое расстояние, Анна Степановна тихо сказала:

– Святой человек этот батюшка.

Таня подтвердила:

– Мне кажется, что, когда он держал наши руки в своих руках, он разговаривал с Богом и получил от него какой-то знак.

Глава 19. Отель

Водитель понял, что пассажир-инвалид просит завезти его в гостиницу подешевле. При въезде в город таксист свернул направо и, проехав километров пять по узкой дороге, вдоль которой стояли глиняные одноэтажные домики, остановился у небольшого двухэтажного здания. На нем красовалась написанная рукой вывеска «Отель». Бровиков спросил:

– Сколько с меня? – и потер большим пальцем об указательный. Этот знак во всем мире означает: «Сколько денег я должен?»

Таксист показал указательный палец и сказал:

– Один фунт.

– Дешево, – произнес Андрей, протянул купюру и по-французски добавил: – Мерси!

Он вышел из машины, зашел в открытые ворота и направился ко входу. В небольшом полутемном холле за стойкой никого не было. Подошел к стулу у журнального столика и присел. Даже непродолжительная прогулка с протезом вызывала у него сильнейшую боль в ноге, ведь рана оставалась еще открытой. Андрей подумал, что надо обязательно купить бинт, вату, марганцовку для перевязок. Мелькнула еще одна мысль: «А сколько стоит настоящий протез? Наверное, все мои деньги придется отдать. Спасибо англичанину, что дал их, а то в первые же дни загнулся бы».

В холл вошел араб. Увидев лицо гостя, он еле сдержал отвращение, но, взяв себя в руки, спросил по-арабски:

– Вам поселиться?

Вопрос был ясен, и Андрей кивнул головой.

– Паспорт?

Бровиков протянул паспорт, даже не зная, что его гражданство обозначено как пакистанец. Хозяин подозрительно посмотрел на посетителя. Но Андрей, показав ему протез, пояснил:

– Афганистан!

Хозяин отеля улыбнулся с облегчением, но явно подумал о госте что-то плохое. Он выглянул за дверь, расположенную за его спиной, и кого-то позвал. В холл вошел средних лет мужчина и спросил:

– Франсе, инглиш?

– Чуть-чуть английский и русский, – ответил Андрей.

Второму арабу явно не нравилось лицо гостя, он покосился на его простой деревянный протез. Но, похоже, гостиница была пуста, и это заставляло бороться за каждого клиента. Переговорив о чем-то с хозяином, второй араб ушел, и тут в холле появился третий мужчина, который на плохом русском языке обратился к Андрею:

– Русский раньше я хорошо знал, когда работал на строительстве Асуанской плотины. Много лет прошло, а в нашем отеле русский заселяется впервые. А почему у вас пакистанский паспорт?

– Дело в том, что я был в плену в Пакистане, куда меня раненного привезли душманы. И, чтобы выбраться из рук бандитов, мне пришлось получить пакистанский паспорт. А в Египет я прибыл как беженец.

– Дорогой, тогда вам надо обратиться в советское посольство в Каире.

Бровиков помрачнел, но потом собрался с силами и сказал:

– А посмотри на меня? Кому я нужен с такими увечьями? На Родине мои родные и близкие считают, что я погиб. Вот я и решил, что пусть так и будет. Вот только не знаю, найду ли я себе работу в Африке.

Араба, представившегося Гамалем, явно охватило чувство жалости к этому несчастному человеку. Он предложил:

– Ну что, будете заселяться?

– А сколько будет стоить номер?

Гамаль перебросился несколькими фразами с хозяином, как выяснилось позже, своим отцом, а затем ответил, перейдя на «ты»:

– Наш отель, конечно, не пять, не четыре и даже не три звезды. Мы предоставим тебе единственный хороший номер с водой и туалетом за один доллар. В эту стоимость входит завтрак, а если добавить еще полдоллара, то будем кормить и ужином.

Бровиков удивленно, не веря своим ушам, переспросил: