Николай Буянов – Медиум (страница 32)

– Я недолго.

На диване, открыв широкий беззубый рот, лежал чемодан. Юная Дарья деловито складывала туда свои наряды. Вещи Кларовой-старшей огромным тюком покоились рядом, накрытые яркой шалью.

– Съезжаете? – светски поинтересовался Сергей Павлович.

– Хорошего помаленьку. Прав был муж, в следующий отпуск поедем в Ялту, к морю. Надеюсь, хоть там не впутаюсь в уголовщину.

– Насчет уголовщины – это вы зря. Дело гораздо серьёзнее… Даша!

– Ну, – буркнула та, не прерывая своего занятия.

– Скажи мне ещё раз, в котором часу вы со Светой пришли с прогулки.

– Я говорила, пятнадцать минут десятого.

– Дядя Слава пришел до вас?

– Они с мамой сидели на диване…

– Прекратите! – взорвалась Нина Васильевна. – Как вам не стыдно! Она ещё ребенок.

– Когда ушла Света?

Даша задумалась,

– Сразу. Почти сразу…

– Через пять минут? Через десять?

– Может, и меньше. Я не засекала.

– Что было потом?

– Я пошла вниз, к дяде Андрею.

– К вахтеру Андрею Яковлевичу? – уточнил Туровский. – Тебя мама отослала?

– Нет, я сама.

Кларова-старшая вцепилась ему в рукав, словно разъяренная кошка.

– Не смейте! – Лицо её стало красным. Волосы растрепались, глаза метали молнии. – Не смейте! Ваши действия насквозь противозаконны!

– А как насчет ваших действий? – хищно улыбнулся Туровский. – Вы отправили девочку к незнакомому человеку…

– Не лезьте в мою жизнь.

– Я не лезу. Меня интересует совсем другое. Света, выйдя от вас, прошла мимо пустого холла… Наш оперативник в этот момент был в номере у убитых, относил им завтрак. Это было ровно в 9.30. Получается, Света находилась у вас целых пятнадцать минут. А Даша утверждает, что она ушла сразу… Так кто из вас врет? Вы или Козаков?

Запал её кончился. Она безвольно опустила руки и отвернулась к стене.

– Вы пугаете меня.

– А вы заставляете меня предположить, что вы действовали в сговоре с Козаковым. Хотя я и уверен, что это не так. Он просто использовал вас для создания себе алиби.

Она вдруг заплакала – по-детски беспомощно, не вытирай слез.

– Это сон… Стасик – убийца… Не верю. Поймите, это так нереально!

– Смерть Светланы – это очень реально. Она слышала скрип двери за спиной… Когда Козаков ушел от вас?

– Быстро. Он как-то сразу смутился… Раньше за ним такого не водилось, он легко относится к разным условностям. Это и понятно, он одинок…

– От кого он узнал, где поселили женщин?

– От Даши.

Глава 14

ХРАМ

– Вот она.

– Где?

– Да вон, в бело-синей олимпийке. Спортсменка-комсомолка, бля. По лестнице спускается.

Тщедушный мальчик-портье опасливо взглянул на приятеля, бритоголового качка в фирменной кожаной куртке.

– Мишка…

– Ну?

– Если что, меня босс с потрохами сожрет. В прошлый раз, когда ты тут «гулял», он от ментов еле отмазался. И тебя отмазал, между прочим.

– Не ссы. За ней должок. Надо бы получить.

Мишка сплюнул сквозь золотые зубы.

– Мы её культурно хотели покатать на машине, так она, в натуре, начала целку корчить. А потом дядя этот встрял, каратист долбаный. Ну, я тебе рассказывал.

– Это тот дядя, который тебе пластырь на лоб приклеил? – хмыкнул портье, но тут же отскочил на шаг, увидев выражение на лице приятеля. – Шутка. Может, вам номер на двоих организовать? Сделаем в лучшем виде.

– Не, мы уж так, по-рабоче-крестьянски.

Алёнка Колесникова тем временем, помахивая сумочкой, подошла к большому зеркалу и критически взглянула на свое лицо.

Не красавица. Симпатичненькая – это да. Глаза папины. Нос и губы мамины. Вот если бы нос чуть потоньше, а губы – потолще… И лицо чтоб не такое круглое. Лицо-тарелка с глазами-сливами. Меньше жареной картошки надо кушать, подруга. Она поставила сумочку на стул, прижала ладонями щеки. Лицо стало овальным. Так гораздо лучше. И с прической надо что-то делать, а то торчат патлы в разные стороны (она с удивлением подумала: а Валерка на такую каракатицу смотрит с немым обожанием…). «Как-нибудь покрашусь в блондинку, как мама».

– Слушай, – зашептал портье на ухо Мишке. – А вдруг она опять с тем типом? Еще как выскочит!

– Не, я проверил. В баре наверху сидит её пацан. Не тот. Короче. Как мы с ней зайдем в сортир, повесь табличку, типа там ремонт. Понял?

– Ох, Мишка, доиграешься…

– Да не ссы, я сказал. Она ещё и довольна останется.

Алёнка подняла глаза и увидела качка в зеркале позади себя. Тот возвышался над ней, как Эльбрус, и золотозубо улыбался.

– Ну, привет.

– Привет, – отозвалась она.

– Признала?

– А как же. Ты тот дебил из «Мерседеса».

– Поговори еще. Должок отдавать собираешься?

– Разве я должна?

Он улыбнулся еше шире.

– Еще как. Ну что, сама пойдешь или на руках донести?

Она вздохнула.

– Куда идти-то?

Если Михаил и был слегка удивлен покладистостью девочки, то виду не подал, лишь мигнул портье: не забудь, мол, о своих обязанностях («Боров драный, свернет малолетке шею, это уже серьезно, не отмажешься ни за какие бабки…»).