Николай Буянов – Искатель. 2014. Выпуск №5 (страница 41)

— Его я убивать не хотел, — грустно проговорил собеседник. — Мы же с ним подружились почти по-настоящему. Черт возьми, даже если бы Светка его в конце концов предпочла — что с того? Девчонок вокруг пруд пруди — настоящих друзей мало. Что бы ему не промолчать — нет, начал приставать с расспросами: а что это за школа, кто научил, почему скрываешь?.. Потом вдруг вспомнил про Потапова с Рухадзе… — он вздохнул. — Вот и прикинь, кто ему приговор подписал. Ага, зашевелился…

— Кто?

— Зарубин. Это хорошо: жалко было бы, если бы он так и не увидел, как ко дну идет. Значит, отпустить меня ты не можешь. Тогда отойди с дороги. Я против тебя ничего не имею, не хотелось бы, чтобы и ты месте с нами… Не отнимай у меня право на последний полет.

Алеша покачал головой.

— Не могу. Я тоже не судья. И не Бог. Я, как выразился твой сосед, которого ты пристегнул к поручню, обычный журналюга из «желтой прессы». Так что решай: захочешь в реку — ухнем вместе. Я не уйду.

Некоторое время джип молчал. Наконец Яша проговорил:

— Можешь ответить на один вопрос? Только правду, как на Библии?

— Спрашивай.

— Та видеозапись, о которой ты говорил, которую тебе показывал Денис Сандалов, — она действительно существует?

— Да. Она у меня в компьютере, на жестком диске.

— Слово?

— Слово.

Дверца лексуса со стороны водителя мягко отворилась. Алеша медленно, на негнущихся ногах подошел и заглянул внутрь. Зарубин на пассажирском сиденье потихоньку приходил (но еще не пришел окончательно) в себя: губы его беззвучно шевелились, точно плавники у глубоководной рыбы, и он слабо подергивал запястьем, прикованным к поручню справа над головой. Яша Савостиков сидел на водительском месте. Его руки свободно лежали на руле — с тем расчетом, чтобы на них можно было спокойно надеть наручники.

Воскресенье, ж/д вокзал «Город-1»

До отправления электрички до Знаменки оставалось чуть больше пяти минут, а любимая свояченица и не думала появляться. Платформа потихоньку пустела: пассажиры спешили занять места поудобнее, выходившие «подымить на свежем воздухе» успели докурить сигареты до фильтра, стремившиеся затариться пивом в дорогу — затарились в ближайшей к перрону торговой точке. Двое каких-то мрачных мужиков в оранжевых спецовках, точно подземные духи, выползли из-под вагона и побрели вдоль путей, обсуждая какие-то свои профессиональные проблемы. Алеша проводил их взглядом и, поморщившись, посмотрел на часы.

— Ну и где их высочество? Если на эту электричку она опоздает, следующая только вечером.

— Не нервничай, — успокаивающе сказала Наташа. — Ксюша говорила, Вадик ее привезет на вокзал.

— Это тот Прыщ, который делает тэту на Мейерхольда? — «сыщик» осуждающе покрутил головой. — Нашла кому племянницу доверить.

И тут же увидел ее воочию.

Воистину, Ксюха обставила свое появление с истинно королевским величием. Она невесомо шла… нет, ступала по перрону — юная, прекрасная, длинноногая, облаченная в короткую джинсовую юбку и ярко-желтую блузку, дерзко завязанную узелком на животе. Из вещей она была отягощена только изящной дамской сумочкой размером с компьютерную флешку. Остальной багаж, как то: фирменный чемодан на колесиках, широченная шляпная коробка и два объемистых пакета с «городскими» покупками — по-рыцарски тащил за прекрасной дамой некий молодой человек — аккуратно (и явно недешево) постриженный, в идеально подогнанном строгом костюме с галстуком, ослепительно белой рубашке и модных остроносых ботинках, глядясь в которые можно было смело бриться опасной бритвой. Оксфорд или Кембридж, решил про себя «сыщик». В крайнем случае, Высшая экономическая школа, законченная с красным дипломом, практика в офисе крупной нефтеперерабатывающей компании с последующим открытием собственного филиала в одной из стран третьего мира — любопытно, как Ксюха сумела надыбать этакого принца в наших палестинах?

— Заждались? — безмятежно спросила та. — Мы с Вадиком недалеко от вокзала в пробку попали, стояли минут двадцать. Кстати, познакомьтесь: дядя Леша, тетя Наташа, это Вадик. Вадик, это дядя Леша, это тетя Наташа.

Тот поставил чемодан, освобождая правую руку, и пожал Алеше ладонь.

— Э-э… Вадим? — озадаченно переспросил «сыщик», по случаю жаркой погоды еще с утра облачившийся в цветную гавайскую распашонку и обрезанные до колен джинсы. — Тот, у которого тату-салон?

— Совершенно верно, — открыто улыбнулся «принц». — А еще — две художественные галереи и небольшой клубный ресторан, — он протянул Алеше визитку. — Так что, если захотите провести вечер в изысканной обстановке, милости прошу.

— Гм… Спасибо, — кашлянул Алеша, представлявший себе Вадика Прыща несколько иначе (самым скромным в этом «представлении» была сигарета с марихуаной и несвежая футболка, концептуально вывернутая швами наружу).

— Ну, ладно, долго прощаться не будем, — Ксюша чмокнула в щеку сначала Наталью, затем, чуть привстав на носочки, Алексея. — Соскучитесь — звоните, номер мобилы вы знаете. Вадик, что стоишь, помоги отнести вещи в вагон.

…Потом она высунула мордашку в приоткрытое окно и долго махала им, оставшимся на перроне. И они махали в ответ, пока мимо не проплыл последний вагон.

— Вас подвезти? — учтиво спросил Вадик. — У меня машина за углом.

— Не нужно, — отозвалась Наташа и взяла мужа под руку. — Мы пешочком.

В полуквартале от Привокзальной площади они набрели на стеклянную пирамидку кафе-мороженого. Зашли, сели за свободный столик, заказали по бокалу вина, кофе «капучино», потом Наташа, поразмыслив, добавила в заказ вазочку с десертом. Пробормотала, погрузив ложечку в лакомство: «Завтра на тренажере не полчаса, а сорок минут…»

Алеша задумчиво посмотрел в широкое окно: буйство зелени на бульваре, стайки воробьев, купающихся в пыли, солнце и единственное бледное облачко на горизонте: день обещал быть жарким. И вдруг поймал себя на том, что, пока они нервничали на пару, ожидая Ксюшу на вокзале, он хотел, чтобы та опоздала. Чтобы, взмыленная и запыхавшаяся, точно скаковая лошадь, прилетела на перрон, когда электрички бы уже и след простыл. Они бы всласть отругали несносную девчонку за безответственность («у тебя, что, часов на руке нет или цифры в школе не учила?»), но тут же помирились бы и отправились домой втроем, как раньше, и Ксюха осталась бы еще на чуть-чуть: хоть на пару дней. Или хотя бы до вечера. И дом снова наполнился бы бестолковым шумом, разбросанными где попало вещами, DVD-дисками (свояченица фана-тела от Жанны Фриске и группы «УмаТурман» и со снисходительным одобрением следила за творчеством Аркадия Укупника), пустыми пакетиками из-под чипсов с ароматом креветок и бесконечной, как сериал «Великолепный век», трескотней по скайпу. Всем, что так досаждало Алеше (и иногда не на шутку раздражало), пока родственница гостила у них. И чего он теперь лишился на целый год (у Ксюхи начиналась некая загадочная летняя практика, плавно переходящая в выпускной класс). Конечно, Знаменка — не Владивосток и не Хабаровск: всего-то и надо, что сесть на электричку и смотаться на выходные… да даже на целую неделю, взятую в счет отпуска (Ангелина Ивановна поворчит, но отпустит).

Вот только благие намерения почему-то часто так и остаются благими намерениями.

«Я буду скучать по тебе».

— Ты тоже об этом подумал? — спросила вдруг Наташа.

— О чем?

— Что пора бы нам завести свою… Ксюшу. Или Маринку, или Сережку…

— Или сразу обоих, — «сыщик» улыбнулся. — Предлагаю прямо сегодня над этой задачей и поработать всерьез… Тебя в клинику-то не вызовут? Вдруг опять какой-нибудь сложный пациент…

Супруга открыла сумочку, вынула мобильник, отключила его и вновь спрятала в сумочку.

— Пусть попробуют.

Алеша согласно кивнул и потянулся в карман за своим телефоном — сделать то же самое.

И телефон, словно почувствовав это, вдруг зазвонил.

— Меня нет, — твердо сказал «сыщик». — И не будет до завтрашнего утра.

Телефон, однако, оказался настойчив.

— Две минуты, ладно? — досадливо попросил Алеша.

Наталья тяжело вздохнула. И кивнула головой, снова занявшись десертом.

— Слушаю, Сергей Сергеевич, — сказал Алеша в трубку. — Я, признаться, и соскучиться не успел… Сегодня? Нет, на сегодня у меня другие планы… Какие-какие. Разные. Ну какая редакция, воскресенье же. А вы, что, как всегда на службе?

Некоторое время он слушал, задумчиво теребя подбородок. Потом спросил:

— Как, говорите, ее фамилия? Нарекая? Это которая Жрица Змеиного царства? Хотите пригласить на представление? Вообще-то я змей боюсь… Почему отменяется? У нее же гастроли еще неделю…

На том конце что-то коротко и энергично объяснили.

— Вон оно что… — удивленно протянул Алексей. — Ее, что, так и обнаружили — в гостиничном номере, на диване, в обнимку с пятнистым удавом? Как же ей разрешили в гостиницу — да с таким чудищем? Ах, ну да, кто может запретить самой Чарской… И свидетелей никаких? И номер изнутри заперт? Так, может, удав ее и задушил?

— Да нет, не похоже, — отозвался Оленин. — Хотя кто-то очень стремился создать такую видимость.

Алеша исподтишка посмотрел на супругу. Та меланхолично скребла ложкой по дну пустой вазочки.

— Адрес диктуйте, — сказал «сыщик».

От автора: выражаю сердечную благодарность моим наставникам и друзьям по татами: Сергею и Елене Лычагиным, В. И. Дроздову, Игорю Кучеренко, Юрию Гришину и всем, кто меня поддерживал и был рядом.