Николай Буянов – Искатель. 2014. Выпуск №5 (страница 24)

Инок почувствовал прикосновение за спиной: «не волнуйся, я здесь».

«Я знаю», — сказал он вслух. Хищно улыбнулся и шагнул вперед.

Понедельник, 15.30, ж/д станция «Город-1»

День выдался что надо: теплый, но не одуряющий, наполненный целым семейством легких ветерков, нагретого асфальта и солнечных зайчиков, прыгающих по стеклянному зданию вокзала. Впору было стянуть с себя футболку, расположиться на скамейке у пригородных касс, сунуть в уши плеер (торчок Гленн Миллер с его cool-jazz-бандой пришелся бы как нельзя кстати) и подставить пузо солнышку, с раннего утра плескавшемуся в небесной голубизне.

Тем не менее начальник станции не только не отключил ночное освещение, но и врубил дополнительные огни вдоль путей — не иначе как из желания потрафить высокому полицейскому начальству.

Однако «высокое начальство» в лице майора Оленина выглядело мрачнее не придумаешь: спать в эту ночь не пришлось ни ему, ни сотрудникам из его группы.

Сам он с двумя оперативниками сидел в комнате охраны и в двадцатый, наверно, раз отсматривал записи наружных камер. Результаты были удручающими.

— Хрень какая-то, — вынес он вердикт. — Почему у вас участки съемки не стыкуются? Откуда столько мертвых зон?

— Так камер мало выделили, — охотно пояснил старший секьюрити — капитан с обвислыми казацкими усами. — Мы уж и так и этак кумекали, даже специалиста вызывали. Это вариант оптимальный, дыры получились самые узкие…

— Дыры, — Оленин непочтительно сплюнул на цементный пол. — Вопрос только: знал о них убийца или ему просто повезло… Как там тетушка?

— Еле отпоили, — хмуро отозвался Силин. — Оно и понятно: племянницу-то почти на ее глазах…

— Что-нибудь полезное рассказала?

— Почти ничего. Прибыла в пятницу дневным поездом (билет сохранился), Айлун отпросилась с работы, встретила, привезла в общежитие. Просидели за разговорами почти до утра. Уже поздно, в первом часу ночи, позвонил мужчина, Айлун объяснила, что знакомый журналист…

— Это я звонил, — глухо сообщил Алеша. Он сидел у стены, на жестком фанерном диване, и смотрел в пол. По полу медленными рывками ползла зеленая гусеница, которую остро хотелось раздавить ногой.

Блестящие рельсы в алых потеках крови. Туфелька, незнамо как отброшенная в сторону на десяток метров; чисто, будто скальпелем, отрезанная рука с изящными серебряными часиками на запястье; рыжевато-серое мозговое вещество и волосы, прилипшие к ободу колеса, — у Айлун были роскошные черные волосы, для узбечки это почти визитная карточка…

Сумочка осталась лежать на перроне — кто-то из добросовестных свидетелей подобрал ее и сдал в местное отделение. Внутри оказались ключи, косметичка, складной зонтик, зеркальце, газовый баллончик (видно, на помощь Дениса в защите от хулиганов Айлун особых надежд не возлагала), паспорт, пропуск и шестьсот рублей сотнями. Отыскался и сотовый телефон: Алеша знал, что первым делом Оленин обнюхал его на предмет входящих и исходящих вызовов.

— Дальше.

— Выспались, позавтракали (тетушка привезла из Коканда всяких вкусностей), отправились на экскурсию по городу. Зашли в универмаг, прокатились в парке на колесе обозрения, потолкались на рынке… Словом, все выходные практически не расставались.

— А…

— Ни с кем из фигурантов по нашему делу контактов не зафиксировано. Разве что с ним, — Силин недобро кивнул на Алексея. — Сергеич, а может, его в наручники, в наш подвал и допросить как следует?

— Да ну, — рассеянно отозвался майор. — Лучше вон выведи к пакгаузам и расстреляй к шутовой матери…

— Сергей Сергеевич, — тихо и безнадежно взмолился Алеша. — Как хотите, но… не могло это случиться из-за фургона. Ну как вы это себе представляете: наши ниндзя сделали свое черное дело, перебежали улицу, переоделись в цивильное, вальяжно погрузились в свой драндулет и отчалили? Я, конечно, дилетант в таких вещах, но фильмы про спецназ иногда смотрю: они, как только освободят всех заложников, тут же, не снимая масок, прыгают в вертолет — и ходу, пока никто не разглядел… Не думаю, что ниндзя — что древние, что современные — придерживаются иной тактики.

— Смотри, как поет, — флегматично заметил Силин. — Прямо сам себе адвокат.

— Присмотрелись бы лучше к Денису, — сердито проговорил «сыщик».

— Может, ему до смерти надоела беременная подружка (ладно, пусть он не знал, что она не беременная)…

— Зачем ты ей звонил? — вдруг жестко спросил майор.

— Как? — растерялся Алеша. — Свидетель же…

— Свидетель чего?! Со дня убийства Потапова и Рухадзе она покойно прожила неделю. НЕДЕЛЮ!!! А как только тебе приспичило выяснять приметы фургона, ее моментально вычислили и убрали.

— Но…

— И меня интересуют два вопроса. Первый: Айлун сказала тебе, что «только что увидела и сообразила»… Где именно? Получается, что на вокзале. Что именно: картинку на киоске, вывеску на общественном туалете, граффити на стене склада, надпись на аэростате?..

— На каком аэростате?

— Понятия не имею! — взорвался майор. И накинулся на ни в чем не повинного Силина: — А ты что раззявился? Орлам своим дал задание?

— С утра еще, — сухо отозвался тот. — Работают. Пока безрезультатно.

— …и второй вопрос. Получается, что в субботу и воскресенье тетушка с племянницей практически не разлучались, — Оленин резко развернулся к притихшему на диване «сыщику». — Откуда преступники узнали, что следствие заинтересовалось фургоном?

Некоторое время Алеша молчал, силясь вникнуть в смысл сказанного. Затем энергично, словно лошадь, замотал головой.

— Нет, Сергей Сергеевич… Клянусь, нет!

— А я думаю, да, — безжалостно ответил майор. — Иначе кого мне прикажешь подозревать? Тетушку из Коканда? — он вздохнул. — Протекло где-то, журналист. И я не удивлюсь, если от тебя. Ты вроде рассказывал, будто занимался с друзьями в парке утром субботу. Может, сболтнул кому-нибудь из них?

— Нет, — процедил «сыщик» сквозь зубы, упрямо глядя перед собой.

— Допустим. С кем ты еще встречался в эти два дня? Приятели, друзья, недруги, коллеги в редакции, семья…

— Какая редакция, — устало проговорил Алексей, — суббота же. А семья… Вы Наташу подозреваете?

— Нет, — тут же дал майор задний ход. — Наташа априори вне подозрений. Ладно, ступай домой. Извинись за меня перед супругой.

— За что?

— Как за что? Зато, что обещал доставить муженька к дверям, а сам умыкнул почти на сутки… Поспи часика два. А потом — мой тебе совет: возьми лист бумаги, ручку и распиши выходные по минутам: где и с кем встречался, кому звонил, о чем беседовал… — он сделал паузу и проникновенно добавил: — Понимаешь, Леш, не верю я в чудеса. Была утечка. Найдем ее — найдем убийцу.

Уже в дверях Оленин окликнул его:

— Не знал, говорить ли тебе… Словом, вскрытие показало: Айлун была беременна. На третьем месяце. Все, иди, работать мешаешь.

Алеша вышел из дверей на привокзальную площадь, запруженную жаждущими подработать такси, двухэтажными междугородными автобусами, толпами людей, нагруженными пакетами с логотипами фирм-производителей, чемоданами на колесиках, авоськами и рюкзаками всех марок и расцветок — не такой ли пакет с логотипом увидела Айлун за несколько минут до смерти? Не проплывало над городом никаких аэростатов, никто не клеил на столбе объявлений фривольного содержания и не расписывал граффити стены пакгаузов (зачем им с тетушкой Фатимой было переться в ту сторону?).

Это было что-то такое, что появилось — и исчезло через минуту, как та реклама на пакете, или на несвежей футболке, обтягивающей чей-то пивной живот, или на желтом боку электрокара…

В кармане пропиликал мобильник. Алеша с усилием, словно штангу на помосте, поднес его к уху и услышал раздражающе-счастливый голос Андрея Калинкина:

— Здоров, друг! Куда запропал? На работе тебя нет, дома нет, мобилу не берешь…

— Дела были… срочные, — выдавил из себя «сыщик».

— Гм… Понятно. А мы тут решили тренироваться каждое утро в парке, на нашем месте. Из клуба я все равно ушел, так что теперь мне и слова никто поперек не скажет. Ты как, присоединишься?

«Сыщик» промолчал. До него только сейчас с трудом, словно сквозь шум помех от дальних радиостанций, дошло вдруг, что они, его друзья, ни о чем не знают. Они не отскребали комья мокрых от крови волос с гладкого металлического полотна, не искали вдоль путей обрубки человеческого тела, не поднимали это все вверх на носилках, в пакетиках и мешочках, на которых спокойная рука медэксперта тут же наклеивала ярлычки с регистрационным номером, — интересно, можно ли на третьем месяце определить, мальчик родится или девочка? Или Айлун не захотела заглядывать так далеко вперед, а решила просто подождать еще полгодика, чтобы увидеть это чудо воочию, взять на руки и трепетно угадывать в маленьком сморщенном личике бабушкины ушки, папин затылок и свои собственные, чуть подтянутые к вискам глаза…

Они не знали. И этим вызывали у «сыщика» почти черную, почти смертельную зависть.

— Кстати, — вдруг перескочил Андрей с темы на тему. — Мы тут забрели в аптеку… Понимаешь, у моей сестры астма, ей нужен специальный ингалятор, называется небулайзер. Ты не в курсе, где можно купить подешевле?

— Небу… как? — не понял «сыщик».

— Небулайзер.

— Мне придется записать, так не запомню.

— Эх ты, — почему-то укорил Андрей. — С третьего раза запомнить не можешь, а кое-кто с первого запоминает, — и отключился.