Николай Буянов – Искатель. 2013. Выпуск №7 (страница 17)
— Что именно? Пару приемов? — вежливо поинтересовался Егор.
— Да ну. Просто покажите, как избавились от наручников. Дамир!
Подошел телохранитель, наклонился, точно официант, подносящий клиенту зажигалку, и защелкнул на Егоровых запястьях никелированные «браслеты» — не обычные полицейские «БР-6», а какие-то особенные, новой модификации. Паршивец Кессон сел у ног, задрал мордочку и посмотрел на Егора с хитроватым ожиданием.
«Вот уж напугали», — сердито усмехнулся тот. Сжал кисть, заставив себя не поморщиться от боли, подвигал суставами туда-сюда, складывая нужным образом, осторожно протянул сквозь кольцо, ухитрившись не оцарапаться — там, в лесу, и то получилось хуже.
— Видал? — Юлий победоносно взглянул на Дамира. — А ты так не умеешь.
— Дело поправимое, шеф, — невозмутимо отозвался азиат. — Попрошусь к молодому человеку в ученики.
Юлий развел руки.
— Что ж, извините за проверку, Егор Алексеевич. Вы же понимаете, я бизнесмен. И далеко не ангел — в кресле, подобном моему, ангелы долго не задерживаются…
— Почему вы не обратитесь в полицию? — напрямую спросил Егор. — Себя вы подвергаете опасности — ладно, ваше дело. Но Мария?.. Ведь она сегодня чудом осталась жива!
— Свои проблемы, — раздельно сказал Юлий, — я привык решать сам. А что касается полиции… Видите ли, в сущности, мне нечего им предъявить. Дырка в лобовом стекле «Ситроена», раненое плечо Толика, наручники, которые я с него снял (себя-то вы освободили, а о нем не позаботились… шучу). Плюс его собственные показания. Вот, собственно, и все.
Егор обескураженно нахмурился.
— Что значит «все»? А автомат? Мы с Толиком, правда, его захватали, но вдруг повезет, вдруг отыщутся отпечатки того, рыжего? А пистолет, а два трупа?
Юлий с сожалением посмотрел на коньяк, повертел рюмку в руках и после непродолжительной борьбы с самим собой отодвинул.
— Дело в том, Егор Алексеевич, что мои люди ничего не обнаружили. Ни трупов, ни саперной лопатки, ни оружия. Даже стреляных гильз… Кстати, какой марки был пистолет?
— «Стечкин», — автоматически произнес Егор.
— «Стечкина» они тоже не нашли. Жаль, что вы не прихватили его с собой… Единственное, что осталось, — это следы протектора. Но это, сами понимаете, лишь следы протектора…
— Значит, вы думаете, что все это — бутафория, — подвел Егор итог, разглядывая шнурки на своих кроссовках. — Что я просто разыграл пантомиму перед Марией и Толиком.
— Пока я ничего не думаю, — признался Юлий. — Слишком мало исходных данных. Да, чуть не забыл. Мои ребята обнаружили еще одну вещь — полагаю, она принадлежит вам.
— Какую вещь?
— Картину. Она лежала в «Ситроене» и почти не пострадала. Даже рама цела… Вы действительно классный художник, Егор Алексеевич, Машенька не обманула. Кстати, вы ведь еще и дизайнер?
— А вы хотите предложить мне работу?
— Почему бы и нет. Я собираюсь оформить интерьер в домике для гостей. Мне предлагали разные варианты оформления, но все не то… Может, с вами мне повезет больше?
Егор поднял глаза на собеседника.
— Что-то я вас не пойму. Вы мне явно не доверяете — и все-таки пускаете, так сказать, в святая святых…
Цезарь усмехнулся:
— Вас, по крайней мере, я теперь знаю в лицо. Вы уйдете — они пришлют другого, вычисляй его потом… Ну что, согласны? Оплата по договоренности.
Понятно, подумал Егор и вздохнул.
— Знаете, Юлий Валентинович… Если бы я действительно был
От дверей особняка через ухоженный английский газон вела выложенная плиткой дорожка. Егор ступил на нее — и остановился. Ему почудилось… Хотя кой черт почудилось — он был уверен, что кто-то пристально смотрит ему вслед. Он обернулся, успев заметить чье-то напряженное лицо в окне второго этажа. Однако лицо тут же отпрянуло и скрылось за занавеской.
Телефон зазвонил через два дня. Егор, накануне засидевшийся (застоявшийся) за мольбертом до поздней ночи (ничего срочного, просто вдохновение вдруг поперло, драйв, как выражается продвинутая молодежь), нашарил трубку и недовольно буркнул:
— Ну? Кого еще в такую рань…
— Здравствуйте, Егор, — глухо отозвались на том конце. — Это Юлий Милушевич.
— Доброе утро… — Егор растерянно сел в кровати, свободной рукой пытаясь пригладить растрепанную шевелюру.
— Сейчас уже без пяти двенадцать, так что скорее — добрый день. Приезжайте ко мне.
— Зачем?
— Я уже говорил: мне нужен хороший дизайнер.
— Мария уговорила? — понимающе спросил Егор.
На том конце усмехнулись.
— Мария, конечно, женщина умная и имеет на меня определенное влияние… Но там, где дело касается подбора кадров, решения принимаю я сам. Я понятно выражаюсь?
Куда уж понятнее, хмыкнул Егор про себя.
— Хорошо. Но у меня условие. Мне нужен помощник.
— Помощник? — Юлий озадаченно помолчал. — Я об этом не подумал…
— У меня есть приятель, мы вместе учились в «художке». Его зовут Роман Заялов. Без него мне не справиться.
— Черт, — пробурчал Цезарь. — Ты давно знаешь своего… приятеля?
— В третьем классе за одной девчонкой вместе портфель таскали. С тех пор никак расстаться не можем.
Юлий помолчал немного.
— Значит, снова мне от собственного охранника взбучку получать. Ладно, будь по-твоему.
Глава 9
Роман воспринял весть о начале трудовой вахты с энтузиазмом комсомольца времен первых пятилеток.
— Отлично, — провозгласил он, довольно потирая руки. — А то пообносились мы с тобой — аж пиво купить не на что. Когда приступаем?
— Хоть сегодня, — ответил Егор.
— Отлично, отлично. — Роман шумным смерчем пронесся по комнате, швыряя что-то в раскрытый зев старенькой спортивной сумки. — Машину за нами, надеюсь, пришлют?
— Раскатил губенки, — беззлобно отозвался Егор. — Не баре, на общественном транспорте велено добраться.
— Крохобор твой Юлий, — проворчал Роман без особого огорчения. — Ладно, манатки соберу — и двинем.
От трассы до поселка добирались пешком. А потом еще довольно продолжительное время стояли у запертых ворот, словно парочка опаленных солнцем пилигримов. И настроение Романа резко изменилось. По дороге он успел натереть пятку и теперь тихо матерился, всуе поминая зажравшихся буржуев и свои кроссовки с надписью «Адидас», пошитые в кустарной мастерской на улице Малая Маньчжурская. Он уже всерьез начал подбивать Егора на то, чтобы развернуться и уйти («художники мы или кто? где наша гордость, мать вашу, то есть нашу? где самосознание, в конце концов!»), когда ворота отворились и на пороге появился Дамир. Роман мигом замолк, с интересом оглядел телохранителя Юлия с головы до ног и обратно и с невыразимым подобострастием произнес:
— Здравствуйте, наш узкоглазый господин. Тучны ли ваши стада, метко ли бьет охотничий лук? Не болеют ли чумкой ваши ездовые собаки?
— Прибыли? — спросил Дамир, не дрогнув ни единой лицевой мышцей. — Заходите. Сейчас вас устроят, а потом я покажу фронт работ.
На мраморной голове льва, украшавшего собой парадную лестницу, по-простецки свернувшись клубочком, дремал кот. Почувствовав приближение процессии, он открыл глаза и широко зевнул, обнажив розовую пасть. Егор почесал зверю шейку — тот выгнулся грациозной дугой и благодарно заурчал.
— Здорово, Маркиз, — Ромка тоже-протянул руку, однако кот надменно фыркнул, спрыгнул с львиной головы и сгинул куда-то: посчитал, видимо, что чужак должен сперва заслужить право касаться его голубой шкурки.
— Почему Маркиз? — поинтересовался Егор.
Роман слегка растерялся.
— Почему?.. Не знаю. Всех котов зовут Маркизами.
— Этого зовут Кессон.
— Правда? — Роман хмыкнул. — Кессон — это производное от «кессонной болезни»?
Подумал и с некоторой завистью добавил: