Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 5)

А зацепило меня следующее: во-первых, воспоминания «из той жизни» — в одной из читанных около исторических книг Трепов был выписан сущим негодяем и сатрапом. Но, так как автор оного опуса был как раз из тех, кому любая Россия не мила — хоть красная, хоть чёрно-жёлтая, хоть белая, то я справедливо рассудил, что Трепов вполне может оказаться нашим слоном. Тем более что в моём прошлом его убили эсеры в грядущие годы революционного террора[7] и он не принёс той пользы, которой мог бы принести.

[7]

И снова герой ошибается: по-видимому, у него в голове крепко засела ложная версия про Трепова и Засулич, смешавшаяся с реальными случаями покушений на Дмитрия Фёдоровича. В настоящей истории Д. Ф. Трепов в 1896 году, уже после трагедии на Ходынской площади, был назначен Московским обер-полицмейстером, вместо уволенного Власовского, которого обвиняли в случившейся давке. После Кровавого воскресения 9 января 1905 года Д. Ф. Трепова назначили генерал-губернатором в Санкт-Петербурге. Далее, в мае того же года он стал товарищем (заместителем) министра внутренних дел, руководителем полиции и отдельного корпуса жандармов. А в сентябре 1906 года Д. Ф. Трепов неожиданно умер от болезни сердца.

А значит, если Дмитрия Фёдоровича раньше назначить на достойную должность, да лучше поставить охрану, то сейчас он вполне может успеть себя реализовать до конца.

А было ещё и во-вторых, мне помнилось, что Трепов, этот известный своей фразой «патронов не жалеть» реакционер был, ни много ни мало, сторонником т. н. «зубатовщины», или попросту «социализма для рабочих с монархическим лицом».

В общем, обдумав подобные соображения, а также не имея под рукой иных авторитетных людей (тот же Зубатов при всех его прогрессивных идеях, пока не вышел ни чинами, ни породой, что для сословного государства было очень сильным пороком) я решил сделать ставку на связку «Трепов-Зубатов».

Посещение пострадавших оказалось тягостным, больница была крайне далека оттого, что я понимал под этим словом. Мы ходили по баракам и даже палаткам — всё это слилось для меня в один бесконечный кошмар, однако мои спутники старательно фиксировали все просьбы пострадавших и врачей. Так что я был уверен: если затем всё должным образом проконтролировать, то толк будет.

И лишь Аликс продолжала нервировать, постоянно напоминая мне про мадеру[8].

[8]

История с мадерой действительно была, Николай II и Александра Фёдоровна разослали множество бутылок пострадавшим. Кто придумал такой способ поддержки, мне не известно, однако по меркам главного героя, нашего современника, сей поступок (особенно на фоне общей ситуации с Ходынской катастрофой и продолжением коронационных увеселений) выглядит сомнительным.

Посещение больницы окончательно добило мою ещё не оправившуюся от переноса психику, и я был временно не в состоянии провести запланированную встречу с рядом ответственных лиц империи. Поэтому я решил дать себе совсем небольшую передышку на чай и прогулку по Нескучному саду. Надо отметить, что именно сейчас Аликс не сплоховала, а, заметив моё состояние, предложила такой простой, но эффективный вид отдыха.

По пути к Александрининскому дворцу[9], я распорядился, чтобы Танеев немедленно приготовил приказ о прекращении торжеств и о перевозе всех знатных делегаций в Петербург начиная с завтрашнего числа.

[9]

Александрининский дворец располагается в усадьбе Нескучный сад.

— Александр Сергеевич, привезёте его мне на подпись к восьми часам, как раз к встрече со всеми ответственными лицами, о которой мы уже уговорились! --- произнося это, я изрядно переживал о том, как буду его подписывать…

— Слушаюсь, государь, — кивнул мне статс-секретарь.

Друзья, если новый стиль примечаний не нравится — черкните в комментариях. А также прошу подбодрить меня лайками.

Глава III

Техническое — получил несколько мнений об экспериментальном виде примечаний и вернул всё к традиционному виду.

Ко второй половине дня, благодаря чаепитию с доброй порцией той самой мадеры и небольшой прогулке, мне удалось восстановить силы и душевное равновесие.

Удивительно, но теперь я был искренне благодарен внезапно обретённой супружнице. Аликс действительно любила Николая II и проявила чуткость и заботу, избавив меня от наездов и разборок по вопросу продолжения торжеств.

Конечно, я тоже немного постарался, нашёл в себе силы объяснить ей политический момент:

— Сокровище моё, я понимаю, как тебе хочется праздника в эти судьбоносные и великие дни! Ты стала императрицей могущественнейшей державы, но прошу тебя понять и меня. Осознать ситуацию… То, что случилось на Ходынском поле, может стать очень большой проблемой для империи и нашей семьи. У тебя ещё будет много праздников и довольства, потерпи чуть-чуть. Лучше всего будет, если ты поможешь Мам а в управлении… — я хотел сказать «этой сворой алчных аристократов», но сдержался. — В управлении двором нашим и увеселениями гостей. А я присоединюсь к вам, как только решу возникшую проблему!

— Но Ники, знатнейшие лица не смогут много ждать.

На лице Александры Фёдоровны отразилась столь выразительная смесь удивления и неприятия, что я даже замешкался, пытаясь сообразить --- в чём же дело. Но в итоге плюнул --- информации на этот счёт не имелось.

— Э-э-э… Ну и пусть, пойми же наконец — они уедут, а нам здесь жить и растить детей, — произнеся последнюю фразу, я чуть не закашлялся, некстати вспомнив о генетических проблемах Александры Фёдоровны.

--- Никки! Твоя Мама́! Я не смогу с ней поладить в столь сложном вопросе, --- продолжала спорить Аликс.

А я, целуя её руки, ощущал себя подлецом и негодяем — ведь по сути, её любимый муж мёртв, а на его месте теперь совсем иная личность, его вероятный убийца…

За разговорами время достигло восьми часов, и вот мне удалось отделаться от «супруги» и устроиться в полукруглой малой гостиной для приёма посетителей. Сначала я пытался пригласить на встречу лишь непосредственно тех персон, с кем планировал решить насущный вопрос реформирования правительства. В число приглашённых вошли: председатель кабинета министров Иван Николаевич Дурново, министр финансов Сергей Юльевич Витте, министр внутренних дел Иван Логгинович Горемыкин, вездесущий статс-секретарь Александр Сергеевич Танеев, военный министр Пётр Семёнович Ванновский, камер-юнкер и по совместительству уездный предводитель дворянства Пётр Аркадьевич Столыпин, полицейский чиновник Дмитрий Фёдорович Трепов.

Однако вместе с ними на встречу просочился и министр иностранных дел Лобанов-Ростовский, а в приёмной рвались переговорить многочисленные церемониймейстеры и прочие устроители коронации.

Кроме того, на встречу с министрами я пригласил «своих дядьёв», обоих великих князей Михайловичей — Сандро и Бимбо. Хорошенько всё обдумав ещё во время поездки в больницу, я решил рискнуть и позвать их для участия в судьбоносном разносе действующего правительства. Имея в виду, что, во-первых, Сандро точно был близким другом Никки, во-вторых, мне развратившаяся клика Романовых, несмотря на всю свою потешную глупую мерзость, были реальной силой в государстве, и мне всё равно требовалось с ними если не сотрудничать, то хотя бы не конфликтовать, и в-третьих, чтобы «замазать» этих двоих, наверное, самых приличных «моих родственников» в намечающейся движухе…

После сегодняшнего вечера, остальные «родственники» посчитают их новой партией императора и начнут усиленно грызть… Отвлекаясь от меня.

— Господа, — я упёр тяжёлый взгляд в выстроившихся сановников империи. — Мне требуется понимание — как ТАКОЕ могло произойти?

Пробежав глазами всю банду, я остановился на председателе кабинета министров Дурново.

— Ваше величество, вы приняли эту трагедию слишком близко к сердцу! Наши полицейские силы виноваты лишь отчасти, ибо народ сам устроил эту давку, — ответил мне важно выглядевший сановник с роскошной, расчёсанной на два хвоста бородой.

— Кто ещё так думает, господа? Народец сам виноват?

Произошла небольшая пауза, я в принципе догадывался, что в нынешней сословной России так могут думать примерно все из собранных в малой гостиной, ибо это норма для здешнего общества. Но с другой стороны, присутствующие же далеко не дурни — видят настроение императора, должны задуматься, прежде чем отвечать.

Вообще, представленные здесь граждане были примечательны, даже для меня, обладающего дырявой памятью и не имеющего особо глубоких исторических познаний — так читал что-то и где-то.

Вот, к примеру, наследие отца Николая II — Иван Николаевич Дурново, глава правительства, «важный куриц» с роскошной бородой. Ничего особо про него не знаю, однако именно он руководил правительством Никки в начальный период царствования, а значит, и привёл страну к революционным потрясениям 1905 года. Насколько велики его заслуги в этом[1]? Неизвестно, но Иван Николаевич однозначно должен быть снят с должности! Пускай я и действую наугад, в панике пытаюсь предотвратить будущие невзгоды!

Впрочем, я слышал про него кое-что… Один анекдотец, но об этом чуть позже.

А вот министр внутренних дел Иван Логгинович Горемыкин, такой же, как Дурново, модный обладатель двойной паро-панковской бороды. Возможно, я к нему и предвзят, но помнится, что именно этот деятель слыл либералом, и был участником правительственной карусели в период агонии империи! А значит, виновен! Несмотря на то что либерал.