Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 21)

— Не переживай, милая. Всё будет хорошо, хотя впереди ещё много трудов и забот, но всё решаемо. Думаю, что нам всё же стоит выехать на дачу после похорон. Почтим, таким образом, память дяди Сергея, заодно тебе следует поддержать сестру.

«И я от вас всех хоть ненадолго, но избавлюсь… А там видно будет…»

Хотя Гирш рассчитывал, что общение с супругой окажет на меня благотворное воздействие, случилось наоборот… От напряжения, которое я испытывал при общении с Александрой Фёдоровной, у меня ещё больше разболелась голова. К вечеру я полностью обессилил и просто лежал на кровати в полудрёме, даже не пытаясь листать доставленного ещё перед завтраком «Разбойника Чуркина».

Примечания:

[1] Я не знаю, что в реальности подарил Аликс Николай II, да и какая разница? Не в том дело.

[2] МФТИ находится в г. Долгопрудном, ближнее Подмосковье.

[3] К текущему моменту самозарядных пистолетов в широком обращении ещё не появилось — к 1896 году оружейники делали лишь первые шаги.

[4] Существование секты поклонников богини Кали тугов (иначе тхаги или тхуги) открыл миру британский военный генерал-майор сэр Уильям Генри Слиман в 1835 году.

[5] В конце XIX гипноз активно изучался, Первый Международный Конгресс по экспериментальному и терапевтическому гипнозу прошёл в Париже в 1889 году, так что неподготовленный к конспирологическим теориям житель конца XIX столетия вполне серьёзно отнёсся к версии своего государя.

[6] Пётр Павлович Гессе (18.02.1946 — 14.07.1905), генерал-лейтенант, дворцовый комендант Николая II в период с марта 1896 по 1905 годы.

[7] Евгений Никифорович Ширинкин (16.9.1843–1918), генерал-майор, начальник дворцовой полиции с 1894 по 1905 годы.

[8] Барон Александр Егорович Мейндорф (1848–1907) генерал-адъютант, командир Собственного ЕИВ Конвоя с 1893 по 1906 годы.

[9] Друзья Николая II:

князь Эспер Эсперович Ухтомский (14.08.1861–12.10.1921) востоковед, даже востокофил. приближённый Николая II, путешествовал с ним на крейсере «Память Азова». Ухтомский председательствовал в Русско-Китайском банке, и правлении Маньчжурской железной дороги.

Граф Дмитрий Сергеевич Шереметев (28.05.1869–25.11.1943) полковник Кавалергардского полка, флигель-адъютант. Друг детства Николая II (из тех друзей — что за ухо, да в музей). Ничем себя не проявил, а после отречения бросил царя и через какое-то время сбежал за границу.

Интерлюдия I

Где-то в предместьях Лондона

— Что скажете о череде этих странных событий, сэр Джон? — маркиз Солсберри посмотрел на одного из приглашённых гостей.

Недавно назначенный начальник управления разведки Джон Чарльз Ардаг, поставил бокал с бренди на стол и ответил:

— Сэр, я более занимаюсь военными вопросами, но вы, я полагаю, хотите составить полную картину?

— Верно, продолжайте, прошу вас.

— Если говорить о военной стороне вопроса, то после коронации и череды неприятных событий, закончившихся покушением, император Николай пока никаких значимых решений не принимал. По крайней мере, у меня такая информация отсутствует. И как нынешняя ситуация повлияет на турецкий, индийский и южноафриканский вопросы сказать сложно — здесь я вам не помощник. Однако нашей агентуре удалось выяснить некоторые подробности нападения на императора на железнодорожной станции Сэргиэфф.

Собравшиеся в просторном классическом кабинете заинтересованно переглянулись.

— Мы слушаем вас, сэр Джон, — кивнул премьер-министр Великобритании Роберт Артур Талбот Гаскойн-Сесил, 3-й маркиз Солсбери.

— Нам точно известно — русская политическая полиция считает, что покушение не связано с протестами их рабочих и известными революционными движениями. Так что это грязное дело не результат действий ваших подопечных, мистер Джеффри, — Ардаг кивнул одному из джентльменов. — Покушение устроили какие-то фанатики, в России есть множество сект, отколовшихся от ортодоксальной церкви.

— Вот как? Неизвестная сила вмешлась в игру, и чуть не перевернула нам уже разложенную партию, — удивлённо заметил маркиз Солсберри.

Сидящий в стороне от ярко освещённого стола мистер Джеффри промолчал, однако у прочих джентльменов имелось что сказать, и обсуждение русской политики кабинета маркиза Солсберри изрядно затянулось, а затем, по дороге домой, премьер-министр долго ещё размышлял над нюансами будущих переговоров с выжившим в неожиданном и не ожидаемом покушении Николаем.

Королевский дворец, Берлин

— Мой дорогой Бернхард, — император энергично ходил по кабинету, заставляя «нового Бисмарка» министра иностранных дел фон Бюлова постоянно крутить головой, сопровождая патрона взглядом. — Ты должен приложить все силы для того, чтобы русские вышли на английский след в этом деле. Я лично напишу Никки письмо!

Глава X

— А в целом как жизнь, Макс? — ожидая ответ, Паша делает маленький глоток из кофейной чашки.

— Да не очень. Сменил уже кучу мест, но, как видишь…

Развожу в сторону руки, и как бы демонстрирую свою недорогую одежду, понимая, что разница между нашим внешним видом драматически бросается в глаза. Ещё два-три года назад я, возможно, принялся бы демонстрировать старому товарищу «успешный успех», но времена изменились… Я продолжил фразу:

— Сам же знаешь, в двадцать втором году не всем повезло, я оказался в нежелательных сотрудниках чисто по национальному признаку.

— А чего сразу не позвонил?

— Да как-то… — пожал плечами я.

Наблюдаю, как два человека встают из-за столика уличного кафе и пожимают друг другу руки… Моя фигура медленно идёт по площади, а Паша быстро пересекает проезжую часть и берётся за руль припаркованного у бордюра мотоцикла.

Через полминуты синяя Хонда уносит его в лабиринты узких европейских улочек…

Утро 26 мая началось гораздо лучше! Я отлично выспался, головная боль прошла, а взамен появился отменный аппетит:

«К чёрту всех этих… Пора заниматься делами!..»

До завтрака Гирш сделал осмотр и перевязку, в процессе которой я налюбовался в зеркале на полностью выбритый царственный череп и зашитое рассечение…

«Мачо, ёлы-палы…» — разглядывая брутального императора, даже задумался: а не оставить ли такой причесон «под Котовского»?

«Хотя тогда его в будущем станут называть „под Никки“… Ха-ха-ха!»

В то время, как я обдумывал очередную порцию воспоминаний, в комнату мимо доктора просочился дежурный флигель-адъютант:

— Никки, вчера пришла телеграмма от Трепова, но Михаил не решился тебя беспокоить, — с ходу сказал он, держа в руках кожаную папку.

Судя по обращению, этот адъютант был с царём в близких отношениях, да и я уже видел его лицо несколько раз, но…

«Этот человек не был мне знаком… И как сейчас выкручиваться из положения?..»

Я непонимающе посмотрел на флигель-адъютанта, а, затем сделав «строгое» лицо, спросил:

— А вы, собственно, кто такой, господин хороший?

Вошедший оторопел и замер, но быстро справился с замешательством и, с тревогой, сказал:

— Это же я, Котя Оболенский… Никки? Ты меня не узнаёшь? Это же я, Николай Оболенский!

«Сработало…»

— Ага, испугался, что твой государь память потерял? — улыбнулся я. — Купился?

— Так это шутка? — Оболенский мгновенно переменился в лице и улыбнулся. — А уж подумал было.

— Хотел посмотреть на твою реакцию, видел бы ты своё лицо. Ха-ха-ха! Ладно, давай телеграмму, почитаю, что там у Трепова.

Трепов сообщал, что в течение прошедшего дня были прекращены действия по силовому разгону митингов, а полиция была выстроена в оцепления и занялась охраной общественного порядка вне фабрик.

Высланные переговорщики довели до сведения рабочих масс требование о прекращении незаконных беспорядков на улицах и одновременно о высочайшем повелении о том, что при соблюдении общественного порядка государство не будет вмешиваться в чисто экономические отношения между рабочими и хозяевами предприятий. При этом, конечно, обе стороны должны проявлять разумное стремление договориться между собой.

К вечеру стачка была ограничена территориями бастующих предприятий, однако в отдельных местах эксцессы продолжались.

Кроме того, Дмитрий Фёдорович также довёл мои пожелания до владельцев ткацких фабрик, и сообщал в депеше, что на 26 мая назначены переговоры между забастовщиками и администрацией предприятий.

«Ну что же… Хотя бы там дело сдвинулось с мёртвой точки…»

За завтраком я предложил Аликс небольшую прогулку с друзьями по парку, а также мы обсудили возможность семейного ужина. Ни о каких увеселениях накануне панихиды речь не шла, однако Мария Фёдоровна настаивала на семейном мероприятии в своей повторной записке. В итоге я решил дать ответ позже, с тем чтобы днём сориентироваться по обстоятельствам самочувствия.

К десяти утра заявилась вся вчерашняя компания: дядья царя Сандро и Бимбо, князь Эспер Ухтомский, флигель-адъютант граф Дмитрий Шереметьев, его брат Павел и уже находящийся при мне с утра Оболенский. Отыграв радушный приём, я перенёс фокус внимания на Аликс, «царские дружбаны», которые очень тепло поздравили императрицу с прошедшим днём рождения, вручив коробочки с драгоценными подарками, а после завязался непринуждённый разговор.

Прогулка вышла интересной и полезной… И более того, имела продолжение. Но обо всём по порядку.

В парке гости пытались было заговорить по-французски, но я решительно пресёк эти поползновения. А далее мне снова удалось технично помалкивать, ссылаясь на нездоровье — и я всё больше слушал…