Николай Бутримовский – Новая прошивка императора (страница 2)
«Очевидно, это мать реципиента императрица Мария Фёдоровна…»
— Ники, ты нас напугал, — тихо сказала Аликс. — Нам нужно ехать к Montebello. Все ждут, а ты там почти час…
Имя было произнесено явно на французском языке.
— Ваше Величество, — рядом возник старик с высоким, почти переходящим в лысину лбом и пышными седыми бакенбардами. — Как вы себя чувствуете? Сегодня был тяжёлый день.
— Ники, Густав Иванович может тебя осмотреть, — сказала Аликс.
«Видимо, это местный врач», — я отрицательно кивнул, сделал ещё пару шагов и твёрдо сказал:
— Мне нужен священник.
А в голове при этом крутилась фраза: «универсальный рецепт, пятсотпроцентная эффективность, не знаешь, что делать после переноса, ситуация накаляется — позови батюшку, переведи стрелки…».
— Но Ники? — удивлённо и властно выдохнула мать захваченного моим сознанием человека, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. — Нас ждёт французский посол.
— Эмм… — как же мне её величать-то, замешкался я с ответом, но тело вновь справилось на автопилоте, — Мама́, мы никуда не едем!
Прямо во время разговора, разрозненные фрагменты моих крайне неполных знаний собрались в единую стройную картину, жалко, конечно, что она была весьма мала… Буквально миниатюра на огромном батальном полотне… После давки на Ходынском поле Николай съездил на место происшествия, а затем, как ни в чём не бывало, продолжил коронационные празднования.
И этот финт ему изрядно подпортил всё его и так не очень-то и высокое реноме!
И уж если я оказался в роли гомункулуса у руля этого тела, то будет неплохо кое-чего прямо сейчас изменить. Даже если сознание трагического царя потом вернётся, то ему же будет лучше от моих поступков!
— Мама́, Аликс, мы никуда не едем! Произошёл великий грех, и я отменю все дальнейшие торжества по случаю коронации. Будут продолжены только встречи с депутациями, и проводится они будут скромно и по-деловому. А сейчас мне нужен батюшка. Всех присутствующих прошу привести себя в должный вид.
Пока я говорил, среди придворных возникло какое-то движение и появилась фигура священника.
— Святой отец, — чуть наклонив голову, обратился к нему я. — Прошу вас, отведите меня в часовню, мне необходимо…
Что мне было нужно, я так и не сказал, поскольку не был в прошлой жизни воцерковленным человеком, однако это и не понадобилось. Придворные и прочие родственники царя молча расступились, образуя коридор, по которому мы и направились. По пути я стащил с себя пафосную орденскую ленту и сунул её в руки первому попавшемуся человеку.
Это оказался молодой генерал в кричаще-богатом мундире. На лице его, как и многих здесь присутствующих, была борода, но не разлапистые кущи, как у оставшегося где-то позади доктора, а аккуратная, почти чеховская бородка и лихо покрученные модные тонкие усики.
Генерал принял ленту, неожиданно одобрительно посмотрел на меня и тихо сказал:
— Ты прав, Ники, так и нужно поступить. Но всё-таки стоит предупредить французского посла.
«Ещё один родственник?.. По крайней мере, неприязни не вызывает… Знать бы ещё, кто это…» — я благодарно кивнул, передавая ленту.
Воспользовавшись заминкой, сзади меня нагнала Мария Фёдоровна и негромко сказала, почти шепнула, сблизившись с молодым генералом:
— Бимбо, если Ники сейчас испытывает душевные переживания, то не мог бы ты лично известить своего большого друга, мсье Монтебелло, — желчность так и сочилась из уст маменьки царя.
Чем закончился разговор — я не услышал, поскольку решительно продолжил путь вслед за священником, панически боясь, что он скроется из виду, а самостоятельно дороги в этом дворце мне не найти.
«Ну и погоняло у товарища… Видно, не особо его уважают?.. Или это норма?..»
Следующие несколько часов выдались тяжёлыми: в небольшой, расположенной прямо во дворце не то церкви, не то часовне было душно, пахло горячим воском и ладаном. Впрочем, телу хроноаборигена всё это было привычно, и через некоторое время мне удалось «настроится на обстановку». Священник что-то читал, я делал вид что внимаю, и постоянно крестился, а сам думал… Думал… И думал, постепенно впадая в некий транс.
Итак, версию о том, что я нахожусь в бреду на реанимационной койке, можно отбросить. Вернее, забыть! Слишком всё вокруг реалистично, ярко и логично. Никаких навязчивых нестыковок и «рывков» сюжета, которые я обычно подмечал во снах. А значит, это всё реальность! А даже если всё-таки нет, то окружающее бытие никак от реальности не отличается…
«Проехали первую проблему!»
А что дальше? Мне удалось выиграть немного времени, получилось разрулить встречу с толпой близких родственников Ники и красиво уйти в закат. Перевёл стрелки на другое время, иными словами.
«Но другое время обязательно наступит! И скоро!»
Интересно всё же, кто такой этот Бимбо? Мне всегда казалось, что последние Романовы — это этакая свора вечно голодных шакалов, которые обложили несчастного Николая. Обложили и вцепились зубами в тело, рвя мясо и кровь империи, растаскивая её на части. Во всяком случае, в этом сходились и правые, и левые интернет-комментаторы… А здесь вон оно как, некий Бимбо оказался вполне себе порядочным человеком.
А маменька, то есть Мария Фёдоровна, его явно недолюбливает.
И вновь, отбросив в сторону отвлекающие мысли, задаюсь вопросом:
«Что дальше?..» — мне удалось выиграть немного очков, но, скорее всего, этот выигрыш не перед придворной сворой, а перед народом.
Но свора близко, а народ русский далеко… И когда мне этот поступок вернётся сторицей, да и вернётся ли, неизвестно. Однако мне очень не хочется кончить свою новую жизнь в расстрельном подвале через двадцать лет. И крайне не хочется наблюдать, как Россия, страна, которую я хоть и не всегда взаимно, но люблю, несётся в пропасть. Наблюдать и не иметь возможности что-либо изменить. А значит, нужно действовать, но сначала требуется как-то прижиться здесь.
И это сложно! Очень сложно, практически невероятно. Вокруг двести или триста человек, которые постоянно общаются с царём, из них около пятидесяти очень знатных и влиятельнейших особ. И они знают Николая как облупленного, кличут его за спиной Ананасом, Дурачком, а иногда даже Сусликом… У них деньги, связи, власть. А у меня самодержавные полномочия и практически нулевые знания о том, как их использовать.
«Ну что же. Карты сданы, будем играть…»
Если вокруг меня слишком много людей, то на первое время нужно их удалить, держать в стороне до того момента, пока я не обрасту своей командой…
«Будем играть!..» — мне известно о царствовании Николая II немного, отрывочно, поверхностно — как почти всем в моём времени… Хотя нет, я, в отличие от большинства граждан России, всегда интересовался историей. Да, это было неглубоко! Но было! Кое-что, да осталось в памяти…
«Будем играть!..»
Это наше прошлое или параллельная вселенная? Не знаю, но какая разница?
«Будем играть!..»
Когда я вышел из дворцовой церкви, которая, как обмолвился священник, называлась именем Рождества Богородицы, то в коридорах внезапно взбрыкнувшего царя уже поджидало представительное собрание.
— Ники, — переодевшаяся в более простое платье тёмных тонов Аликс бросилась в мои объятья. — Ты так переживаешь за свой народ… Завтра нам нужно обязательно посетить пострадавших: говорят, их разместили в Старо-Екатерининской больнице.
— Непременно, душа моя, — сухо ответил я, отставляя императрицу, хотя тело реагировало гораздо теплее.
«Но нельзя, пока нельзя… Опасно… Впрочем, ради конспирации, да и голова уже весьма дурная…»
— Аликс, предлагаю тебе небольшую прогулку, но сначала мне нужно переодеться во что-то более приличествующее случаю. — я поднял голову, оглядывая придворных и, возможно, родственников.
Мам
«Ну а далее, как карты лягут…»
— Ваше Величество? — спросил меня стройный, чисто выбритый блондин, одетый в какое-то подобие фрака.
— Да, мы идём сменить одежду, ступай, а я следом. — я недовольно передёрнул плечами.
Мне очень хотелось спросить у Бимбо о результатах поездки во французское посольство, однако я не знал, как к нему правильно обратиться на людях. Одновременно с размышлениями и разговором с предположительным лакеем, я не забыл галантно подставить руку супруге, надеясь, что в эти времена такой жест будет выглядеть нормально.
Аликс не подвела, и мы, не спеша, направились по коридору.
— Конечно, Ники, ты провёл довольно много времени в церкви.
— Так было нужно, душа моя.
Лакей или камердинер — я не понимал пока звание вызвавшегося решить проблему со сменой маскарадного мундира человека, шёл, несколько опережая нашу процессию. Вместе с тем, нас ещё окружало довольно много людей, и мне очень хотелось избавиться от лишних глаз и ушей… Кто знает, чего они ждут от царя? И будет нехорошо, если мои поступки и слова не станут соответствовать их ожиданиям.