Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 39)
— Хотите высочайший контрафакт?
— Спасибо, я лучше шампанского…
— Не буду настаивать, у нас ныне свобода совести. Ха-ха-ха! А вот и Пётр Семёнович с Дмитрием Алексеевичем. Надеюсь, военные меня поддержат…
Встретившись глазами с Милютиным, я поднял бокал и приветственно кивнул. Новый старый военный министр всё понял правильно, и оба генерала направились к нам с Витте…
В ноябре — декабре прошлого года мы потратили много времени на проведение разного рода штабных игр и учений. Военные профессора из Академии писали сценарии, я дополнял их своими вводными, и затем множество сухопутных и морских офицеров сидели по кабинетам и корпели над картами и справочниками.
Отыгрывались сценарии манёвренной войны, кавалерийских атак, штурмовых и оборонительных операций с плотным пулемётным огнём и фортификациями из колючей проволоки, колониальные войны, действия крейсеров, линейных эскадр и прочих морских десантов. Моделировалось снабжение боеприпасами, продуктами питания и фуражом для лошадей, рассматривались варианты производственных кризисов и нехватки боеприпасов.
Результаты были ожидаемы… Частые провалы, большие и маленькие… Но справедливости ради надо отметить, что так получилось из-за моих дозированных вбросов информации о будущем. Ведь никто из участников ещё не подозревал, как изменится мир буквально через двадцать лет! Имелись ли выводы? Лишь отчасти — я рассматривал этот этап больших штабных игр как первый шаг. Было принято решение о необходимости практического подтверждения полученных выводов и о проведении для этого серии зимних и летних манёвров на разных театрах действий.
А в части прочих изменений я пока остановился на принятии ряда локальных решений: о проработке унификации орудийных калибров между флотом и армии; закупках пулемётов для оснащения стрелковых школ при военных округах; создании новой формы, комплекса защитного снаряжения и набора удобных солдатских мелочей; строительстве трёх экспериментальных бронепоездов; формировании опытной автомобильной роты, усиления военно-полевой медицины. А ещё отдельно была запущена грантовая программа исследований по пищевым концентратам и прочим консервам — оказалось, что в Германии гороховый концентрат[147] уже есть, а у нас ещё нет… Кроме того, я вспомнил про такой «специалитет» как пеммикан, он же хорча[148], порса[149], мурцовка[150] и курут[151].
Выпив чарку, другую с Милютиным и Ванновским я раскланялся и направился далее по залу… Внимательным взглядом рассматривая гостей и пытаясь понять, что же на душе у всех этих людей. Впрочем, путь мой был далеко не случайным — после Витте следовало уделить внимание и Игнатьеву…
С канцлером империи мы также уединились в одной из боковых ниш… В правильном смысле, конечно… сугубо для беседы — он мне задолжал вопрос, и я, будучи подшофе, не желал ждать.
— Государь, ваши прогнозы про Грецию начинают сбываться! По сообщению наших агентов из Афин, греческий премьер-министр Делияннис уже более двух месяцев проводит негласные переговоры с посланцами Солсбери. К сожалению, ранее эти факты выявить не удавалось.
— Чем это нам грозит?
— Могут быть осложнены действия совместной эскадры у Крита. Англия, Австро-Венгрия и примкнувшая к ним Италия могут начать свою игру.
— Думаю, что для нас это не угроза. Не нападут же они на русские корабли? Мы же хоть и не до конца, но смогли урегулировать вопросы с австрияками и англичанами?.. Или они планируют атаковать осман?
— Ситуация в Греции сложная, населением овладела идея восстановления «национального величия»… Греки поддерживают своих восставших братьев, дело идёт к войне с Турцией!
— Это очевидно и было ожидаемо… Но не думаю, что король Георг настолько безрассуден. Я недавно знакомился с состоянием его армии — это сброд, милицейское ополчение, в лучшем случае.
— Он или согласится, или его сместят с трона. Его величеству Георгу I лучше проиграть войну османам, чем не начинать её. Из Англии и Австро-Венгрии начались негласные поставки оружия.
— Вы специально откладывали эти известия до бала? — хмыкнул я.
— Так уж получилось, государь. Долго собирали информацию — в Греции стало сложно работать.
— У нас там целый флот! И Георг с Ольгой[152]! Какого чёрта они мне не пишут?.. — Я резко замолчал, коря себя за то, что своевременно не воспользовался в их отношении «императорской дипломатией».
«Проклятье… Расслабились, в реформы заигрались… Похоже мидовцы… То есть служащие канцелярии привыкли к тому, что я в последнее время напрямую с монархами вопросы перетираю…»
— Плохо работаете, канцер. Вынужден сделать вам замечание. Когда мы потеряем Грецию?
— Виноват, государь… Сложно сказать, сколько осталось времени, но возможно, счёт идёт на недели. Или даже дни!
— Я напишу Георгу, сегодня же отправлю телеграмму. А что наш флот? Быть может, его стоит перевести в Пирей?
— Боюсь, что тогда на Крите сразу же полыхнёт с новой силой. Вряд ли Англия и Австро-Венгрия будут поддерживать осман. Да и итальянцы всё больше теперь смотрят в сторону Лондона.
— Эти макаронники никогда мне не нравились, Алексей Павлович. Ещё с той поры, как я познакомился с историей Восточной войны[153]. Надо же было додуматься создавать занюханную Италию, воюя с Россией… Иногда я даже размышляю о том, что раз они объединили своё государство за наш счёт, то выходит за ними должок? Спросить бы не помешало… Быть может, Россия ещё и разрушит это противоестественное образование?
— Гхм… — Услышав мои пьяные заявления, Игнатьев выпучил глаза.
— Ладно, это я в сердцах… Специально мы, конечно, туда не полезем… А вот если будет случай, то рассчитаемся! Втопчем их в грязь тяжёлым имперским сапогом!
— Государь, ситуация складывается так, что сейчас итальянские гарибальдийцы поддерживают греческие устремления.
— Вот видите… Всё это, конечно, прескверно выглядит. Ирония судьбы какая-то… Теперь у нас с османами некие взаимоотношения… А с другой стороны православное государство на службе англиканских сектантов. Не хотелось бы втягиваться в конфликт ни на одной из сторон.
— Согласен, ваше величество, — ответил Игнатьев. — Но Англия… Мы не знаем сути переговоров, однако не сложно предположить, чего они могут добиваться: подтолкнут Грецию к войне, предоставят оружие и даже инструкторов. Хотя бы даже и не своих — заплатят итальянцам и австриякам.
— Ну раз гарибальдийцы там участвуют. — Заметил я. — И если информация о встречах верна, то им уже заплатили и снарядили. Каковы могут быть цели у Англии?
— Отторгнуть у османов как можно больше европейской территории, приблизить европейскую границу Греции к Стамбулу, угрожать проливам с суши, установить протекторат над Критом… Им нужен плотный контроль над Дарданеллами.
— Гхм… Звучит реалистично… Стоило нам встать на Босфоре, как сразу вся европейская сволочь оживилась. Единоверцы… Одно название… Когда-то греки прислуживали османам, а теперь поменяли хозяина. Продали они свою веру и совесть, Алексей Павлович. Увы нам.
— Всё-таки у них есть определённые резоны, государь.
— Есть… Но у нас тоже есть резоны. Свои!..
После разговора с Игнатьевым, во время которого внутри моего организма добавилось ещё некоторое количество старки, я добрался до Аликс… Меня её общество не очень радовало, но с другой стороны… Всё было сложно…
Проснулся я уже под утро в спальне супруги. Это было неожиданно… Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить Аликс, и добрался до стола, где стоял графин с водой. Очень хотелось пить…
Ополовинив стакан, я закутался в халат и подошёл к замёрзшему окну — от стекла ощутимо тянуло прохладой. И это было именно то, что нужно, чтобы остудить голову. На улице было ещё темно, а спать не хотелось.
Усевшись в кресло, я задумался… Почти год я здесь, год очень насыщенный, полный… всякого. Тяжёлые девять месяцев, но ведь и сделать получилось изрядно!
«Ладно с этой Турцией и прочими греками… Пусть их… У нас есть дела поважнее!»
На днях была завершена длительная и муторная подготовка реформы Государственного совета[154]. Провёл я её в форме закона через тот же самый Госсовет — для него были однозначно определены законодательные функции, а всё прочее передавалось в министерство юстиции. Были также затвержены: количество действительных советников в 210 человек, правила отбора 70-ти представителей от зарегистрированных партий и срок полномочий советников в 3 года со скользящим графиком их замены или переподтверждения статуса.
Для непрерывности работы и преемственности в каждый период планировалось менять одну треть от общей численности советников. Скользящий график обновления Госсовета начинал действовать со следующего 1998 года. Для двух третей «назначенцев» сохранялась возможность замены по именному рескрипту императора, а «партийщики» получали полный иммунитет перед исполнительной властью — убрать их силой я мог, лишь отправив в отставку весь Госсовет сразу. Но перед родными партиями этот иммунитет не действовал — там всегда могли провести официальную конференцию, пересмотреть перечень своих выдвиженцев и зарегистрировать решение в ГПУ МВД.
Списки нового состава советников были сформированы к концу декабря — к этому времени в стране были официально зарегистрированы и допущены к участию в Госсовете три политические партии. Для создания такого разнообразия пришлось потрудиться. После регистрации «Русского собрания» Игнатьева и «Союза 4 июля» Витте третья партия никак не хотела собираться — средне-крупная буржуазия и прочая интеллигенция, больше всех, наверное, заинтересованные в политическом представительстве и имеющие при этом ресурсы, погрязли во внутренних разборках.