Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 18)
В общем, выбор был сделан. Десятого августа, с фельдъегерем ему было направлено моё личное письмо с предложением нового места службы. А в товарищи к нему был приглашён один из ведущих теоретиков и практиков бухгалтерского дела в нынешней Российской империи Фёдор Венедиктович Езерский[72]. Я наткнулся на этого интересного и полезного человека во время изучения экономических журналов.
Реформируемая система управления императорскими активами начинала обретать свою новую форму и содержание.
Интерлюдия X
Выстрел! Тарелка разлетелась в воздухе, лязг затвора, ещё один толчок в плечо — и вторая последовала участи первой. А затем пришёл черёд третьей.
Расстреляв полную зарядку из пяти стандартных патронов с дробью, Антон Витальевич Тарнопольский довольно выдохнул и протянул руку ко второй коробке с боеприпасами. На этот раз он решил снова отстрелять серию укороченными, коих входило в магазин уже целых восемь штук.
— Запускай! — крикнул он после перезарядки и изготовки к стрельбе.
И снова раздался выстрел! Опытный оружейник без промаха попал в очередную тарелочку…
Максимов хорошо устроился в тенистом месте и, ожидая официанта, достал белоснежный платок, чтобы промокнуть пот со лба.
— Добрый день, Пётр Семёнович, — негромко поздоровался, внезапно оказавшийся за столиком неприметного вида брюнет европейской одежде.
«И когда только успел…» — чертыхнулся про себя Максимов.
— Добрый, — так же негромко ответил на родном языке драгоман русского посольства[73] и запоздало огляделся по сторонам.
— Никто нас не слышит, Пётр Семёнович. Если не будем, конечно, кричать на всё заведение уважаемого уста[74] Мустафы. — Сейчас только официанта отпустим и поговорим.
Проследив за взглядом собеседника, Максимов действительно увидел турка, несущего поднос с двумя чашками кофе по-турецки[75]. Когда официант ушёл, то разговор продолжился.
— В этом районе Стамбула нам безопаснее на родном языке беседовать, так меньше случайных ушей могут услышать, — улыбнулся визитёр, беря в руки чашку.
— И то верно, Адро…
— А вот имени моего лучше не произносите… Я не обижусь, служба-с… У меня есть новости, Пётр Семёнович. Наши люди в Болгарии докладывают, что известный македонский революционер Туфекчиев[76] поставил партию оружия стамбульским дашнакам. Ходят слухи, что-то готовится.
— Турецкая полиция тоже беспокоится, но никто ничего точно не знает, — пожал плечами Максимов. — Но насколько мне известно, он же ваш человек? Не можете спросить напрямую?
— Наш да не наш… Ирония судьбы… Раньше в России я таких в Сибирь этапами выслал, а здесь приходится работать, как видите… Недавно он был задействован в операции… Одобренной там… — Находящийся в длительной командировке сотрудник охранного отделения ещё больше понизил голос и ткнул пальцем в парусиновый полог, закрывающий от жаркого солнца открытую террасу кофейни. — Нет с Туфекчиевым связи, да и все эти южные борцы за свободу люди весьма импульсивные. Сегодня они работают на нас, а завтра возьмут деньги у англичан.
— Эти могут, — согласно кивнул Максимов. — В последнее время их агенты тоже суетятся. Так что вас беспокоит?
— Англичане, конечно же. Есть сведения, что от них поступил какой-то заказ.
— Ну не в Россию же они отсюда полезут? — возразил Максимов, — Дашнаки[77] так точно ничего делать против нас не будут. Пускай он их вооружает. Тем более, как мы все здесь с удивлением не так давно узнали — у нас на родине теперь тоже свобода, равенство и братство.
— Это верно, — кивнул собеседник дипломата. — Но англичанке разве не всё равно? Гадила и будет гадить…
— Ваша правда, Адро… Э… — оборвал себя Максимов. — Я доложу Нелидову[78], да и сам продолжу наводить справки. За островитянами всегда нужен глаз да глаз! Да и инструкции в последнее время поступили, вы ничего не слышали о некоем Гаросе?
— Тоже ищем, но пока ничего нет…
Через полчаса, господин из охранного департамента откланялся и почти мгновенно исчез, а Максимов долго ещё сидел, тянул маленькими глотками крепкий чёрный кофе и тщательно перебирал в уме различные комбинации…
Глава X
— Ах ты ж… Через тридцать семь гробов в центр мирового равновесия, в весь царствующий дом, любись он конём! — выругался я, отбросив справку министра Столыпина о планируемых этой осенью урожаях.
Я вспомнил… Через несколько месяцев, но вытащил из памяти то, о чём начал волноваться ещё в мае, когда слушал доклад о китайских делах ныне покойного Александра Борисовича Лобанова-Ростовского. Засела тогда заноза в голове, и время от времени возвращалась, мучала… А теперь я вспомнил о неурожае и голоде 1898 года…
К сожалению, каких-либо значимых подробностей в голове не сохранилось, однако, немного обдумав новую проблему, я вызвал дежурного секретаря и надиктовал ему телеграмму в адрес Витте и Столыпина с поручением до конца месяца проработать и представить проект создания государственного хлебного резерва для борьбы с неурожаями.
После чего, довольный завершением очередного трудового дня, решил прогуляться вокруг Ливадийского дворца…
— Государь! — Дежурный секретарь окликнул меня, в тот момент, когда я, вернувшись с прогулки и на время отделавшись от общества «дражайшей Аликс», любовался с террасы вечерними видами Ялты. — Доставили пакет с подборками по османскому вопросу.
— И что там? — лениво спросил я, после бурного дневного обсуждения с Мама́ внешнеполитических проблем зарываться в документы не хотелось.
— К сожалению, каких-то определённых сведений о деятельности террористов из Дашнакцутюна в Стамбуле пока нет. Через МИД и агентуру охранного отделения отправлены запросы.
— Ну, попытаться стоило! — В конце июля, готовя очередное послание кайзеру по турецкому вопросу, я внезапно вспомнил о захвате армянскими революционерами государственного банка в Турции.
И естественно попытался навести справки по этому знаменательному делу. Аккуратно, строго секретно, не привлекая большого числа посвящённых. Но похоже, что не повезло — ничего не нашли!
— Никаких упоминаний об означенных лицах?
— О Ролане Гарро[79] ничего найти не удалось, государь.
— Жаль…
Помнил я не многое — лишь, что осталось в памяти после обсуждений этого события на одном из форумов. Суть спора была в том, что несколько национально озабоченных армян из Франции начали предъявлять кому-то из русских форумчан. Опять мы должны были покаяться, что Россия ничего не делала, чтобы избавить армянский народ от турецкой резни и геноцида… Вот и прозвучали там фамилии революционеров-дашнаков.
Задумавшись о проблеме, я взял со столика бокал с лимонадом и сделал пару глотков:
«Хорошо…»
Так-то нынешний турецкий султан Абдул-Хамид II абсолютный ублюдок, на его руках кровь многих десятков тысяч армян[80]. Однако ситуация такова, что какие-либо военные операции против Турции — это снова война со всей Европой! Потому мне пришлось наступить на горло своей совести и забыть о творящемся у османов беззаконии — государственные интересы и судьбы подданных империи важнее!
— Есть ещё что-нибудь важное?
— Государь, пришла затребованная вами справка об Оттоманском банке.
— Хоть что-то… Прочитайте её, Маврикий Фабианович!
Бывший мидовский чиновник зашелестел бумагами, а затем начал читать… А у меня от удивления глаза на лоб полезли — дела с турецким банком выходили презанятные… Я даже вновь пожалел, что не удалось найти армянских революционеров, чтобы усилить их дополнительным вооружением и деньгами. Ведь насколько я помнил, атака на банк должна была произойти в конце лета — начале осени, и именно эта политическая акция вызвала сильное возбуждение в Европе. Не использовать дополнительный козырь в давлении на султана — глупо!
— Таким образом, государь, согласно представленным сведениям… С 1878 года этот частный банк, акционерами которого являются англичане и французы, имеет право эмиссии турецкой лиры и выполняет функции казначейства.
— Твою дивизию… И как же так вышло? — не выдержал я этой обидной правды жизни. — Подлые торгаши…
— Это результат Русско-турецкой войны, государь — ответил секретарь.
— Да я уж догадался по дате…
— Турция влезла в кредиты, была вынуждена девальвировать лиру и…
— И пошла в кабалу к этим хитромудрым господам. Маврикий Фабианович, вот как так у нас завсегда получается? Мы льём кровь, терпим лишения, а эти спекулянты затем получают всю прибыль?
Секретарь промолчал, разумно предположив, что вопрос я задаю риторически — всё-таки несмотря на «близость к телу», он явно чинами ещё не дорос, чтобы критиковать прошлых императоров.
— Ну что же теперь мне становится ясен замысел террористов. — Я залегендировал свои воспоминания личными связями с заграничными аристократами и особо не парился, обсуждая, в определённых рамках, разумеется, известное мне с окружающими. — Очевидно, им нужен крупный международный скандал. И они хотят его получить, захватив в заложники важных европейских финансистов!
Новости раззадорили! И я вернулся в кабинет, чтобы быстро пролистать подборку справок по османскому вопросу. Информации оказалось довольно много — многочисленные доклады посла Нелидова, который то умолял, то требовал высадки русских войск на Босфоре. Подборки мидовских материалов о положении армян, военных и экономических вопросах и прочее…