Николай Брыжак – Изолятор (страница 36)

Лилит судорожно втянула воздух. Её демонический огонь мигнул и погас, словно на него вылили ушат ледяной воды. Она была Архитектором Нижнего Мира, она строила эти системы, и сейчас её чутье подсказывало ей одну страшную вещь.

— Он не врет, Жека… — прошептала суккуб, с ужасом глядя на запястье Корда. — Я чувствую резонанс. Его тело… оно работает как ключ шифрования для магнитного поля внизу.

Корд изящно поправил манжет рубашки.

— Моя смерть или недееспособность вызовет мгновенный выброс двадцати тонн концентрированного эфира. Взрыв будет такой силы, что от моей Башни не останется даже фундамента. Клан Ночи, который сейчас царапает стилобат, испарится. Как и половина Петроградской стороны. И, разумеется…

Корд бросил быстрый взгляд через плечо, на Алису.

— Мы все, находящиеся в этом пентхаусе, превратимся в радиоактивный пепел еще до того, как осознаем, что произошло.

Разводной ключ в руке Жеки внезапно стал весить тонну. Его мышцы задеревенели. Воздух в легких превратился в свинец.

Он пришел сюда, чтобы перевернуть шахматную доску. Он думал, что взял Архитектора в заложники. Но Виктор Корд играл в совершенно другую игру. Архитектор сделал заложниками их всех, привязав судьбу своей империи к биению собственного сердца.

— Ты больной ублюдок… — прохрипел Жека, не в силах отвести взгляд от спокойного лица Корда.

— Я прагматик, Евгений, — Корд повернулся и неторопливо сел обратно в свое кожаное кресло, закинув ногу на ногу. Он взял со столика чашку и сделал глоток остывающего кофе. — Я построил этот мир. И я не позволю кучке фанатиков, вампиров или обиженных отцов его разрушить. Если уйду я — уйдут все.

За панорамным стеклом сверкнула молния, осветив пылающий город внизу. Башня снова мелко вздрогнула от ударов оборотней по нижним ярусам.

Корд поставил чашку на блюдце с тихим, вежливым звоном.

— Генераторы периметра почти сгорели. У нас осталось не больше десяти минут до того, как Валериан прорвется внутрь, — Архитектор сложил руки домиком и посмотрел на Жеку. — Итак, Евгений Валерьевич. Я сижу перед вами. Моя жизнь в ваших руках. Какой будет ваш следующий ход?

Жека стоял посреди чужого кабинета, сжимая кувалду, которой не мог ударить, слушая плач собственной дочери, которую не мог обнять, и глядя в глаза монстру, которого не мог убить.

Мертвая петля затянулась на его шее до предела.

Глава 19

Абсолютный ноль

Сюита Баха виолончельным бархатом заполняла каждый кубический метр идеального пентхауса. За панорамным стеклом, в разрывах низких грозовых туч, вспыхивали зарницы плазменных разрывов — там, на земле, Валериан догрызал внешнюю оборону Башни.

Жека стоял неподвижно. Его грудь тяжело вздымалась, разгоняя по избитому телу адреналин, которому больше некуда было выплеснуться.

Он смотрел на тонкое запястье Архитектора. На эту крошечную, мерцающую под кожей микросхему, оплетенную золотыми нитями. Маленький биометрический замок, который держал на цепи двадцать тонн жидкого пламени.

Мозг инженера просчитал всё за долю секунды. Корд не блефовал. Архитекторы такого уровня никогда не доверяют свою жизнь телохранителям или бронестеклу. Они доверяют только физике. Если Жека сейчас сделает шаг вперед и размозжит Корду череп — пульс остановится. Магнитные кольца на семьдесят втором этаже схлопнутся, и Главный Реактор выплюнет всю свою энергию в замкнутое пространство Башни. Температура в пентхаусе поднимется до тысячи градусов быстрее, чем Алиса успеет моргнуть.

Жека медленно, словно во сне, разжал побелевшие, сведенные судорогой пальцы.

Его верный, залитый кровью преторианцев разводной ключ с тяжелым, глухим стуком упал на толстый персидский ковер.

Это был звук абсолютной, безоговорочной капитуляции.

Лилит рядом с ним дернулась, будто этот звук ударил её хлыстом. Фиолетовые искры на её пальцах тревожно зашипели.

— Жека… нет. Не смей, — прошептала суккуб, с ужасом глядя на его опущенные плечи.

Но Жека не смотрел на неё. Он не смотрел и на торжествующего Корда. Он смотрел только на Алису.

Его девятилетняя дочь, его мышонок, всё так же вжималась в спинку кожаного кресла Архитектора, глядя на отца расширенными от невыносимого ужаса глазами. Она дрожала, как пойманная в силки птица.

Жека не стал делать шаг к ней. Он понимал, что прямо сейчас, перемазанный чужой кровью и копотью, он выглядит как чудовище из её ночных кошмаров. Он аккуратно, чтобы не делать резких движений, опустился на одно колено прямо там, где стоял.

— Алиса, — его голос был тихим, шершавым, лишенным той привычной, мягкой теплоты, с которой он всегда читал ей сказки на ночь. — Послушай меня.

Девочка судорожно всхлипнула и сильнее вцепилась побелевшими пальчиками в обивку кресла.

— Прости меня, мышонок, — произнес Жека, и в уголках его мертвых, холодных глаз предательски блеснула влага, смешиваясь с грязью на щеках. — Я обещал тебе, что мы поедем в парк аттракционов. Обещал, что куплю самое большое ведро мороженого. Но я оказался… не таким идеальным папой, как ты думала.

Он сглотнул тугой, болезненный ком в горле.

— То, что ты видишь… Эта кровь, эта грязь… Это всё я. Я не добрый инженер. Я монстр, Алиса. И я наделал много плохих вещей. Но я сделал их только ради одного. Чтобы ты жила.

Он на секунду прикрыл глаза, запечатывая свою боль глубоко внутри, под свинцовыми плитами «нулевой ауры». А когда открыл их снова, в них остался только ледяной расчет Изолятора.

Жека тяжело поднялся с колен. Он перевел взгляд на Виктора Павловича Корда, который наблюдал за этой сценой с вежливым, почти академическим интересом, попивая свой кофе.

— Ты победил, Архитектор, — мертвым голосом сказал Жека. — Валериан вот-вот прорвет периметр, а ты сидишь на детонаторе. У меня нет хода.

Корд изящно поставил чашку на блюдце.

— Победа разума над животными инстинктами, Евгений. Это именно то, что отличает нас от Клана Ночи, — мягко произнес он. — Я рад, что вы вспомнили, в чем заключается ваша истинная функция.

— Я спущусь в машинный зал, — чеканя каждое слово, произнес Жека. — Я перезагружу контуры охлаждения Реактора. Я дам тебе твой электромагнитный импульс и сожгу вампиров на площади.

Он указал окровавленным пальцем на Корда.

— Но если с головы моей дочери упадет хоть один волос, пока меня не будет… я клянусь, я найду способ вернуться с того света и вырвать этот чип вместе с твоей рукой.

Корд снисходительно улыбнулся и нажал тонкую сенсорную панель на подлокотнике своего кресла.

— У вас есть мое слово, Изолятор. Снимите блокировку с центрального лифта. Доступ в машинный зал на семьдесят втором этаже открыт. Поторопитесь, Евгений. Площадь ждет очищения.

Жека развернулся и, тяжело ступая, направился к разбитым стеклянным дверям пентхауса. Он шел к выходу из пентхауса, тяжело ступая по битому смарт-стеклу. Осколки хрустели под подошвами его ботинок, как перемолотые кости.

Лилит шла за ним тенью, но у самого порога, там, где заканчивался идеальный паркет и начинался залитый кровью мрамор холла, она резко остановилась.

Жека обернулся. Суккуб стояла, сжав кулаки. Бинты на её руках пропитались свежей кровью, но сквозь них с новой силой пробивалось густое, яростное фиолетовое свечение. Она не собиралась заходить в лифт.

— Я не пойду с тобой вниз, Изолятор, — процедила она сквозь зубы. Её нечеловеческие, пылающие глаза смотрели прямо на спокойно сидящего в кресле Виктора Павловича. — Если мы оба уйдем, этот ублюдок просто заблокирует шахту и сбросит кабину. Ему нельзя верить. Ни единому слову.

Корд сделал глоток кофе и снисходительно улыбнулся, но ничего не сказал.

Лилит медленно, демонстративно опустилась прямо на усыпанный стеклом пол у разбитых дверей. Она скрестила ноги, положила искрящиеся ладони на колени и превратилась в живую, пульсирующую бомбу. Воздух вокруг неё мгновенно нагрелся, запахло озоном и серой.

— Я остаюсь здесь, — Лилит перевела взгляд на Жеку. В её глазах мешались боль и злая решимость. — Иди, делай свою работу. Жги площадь. Но если этот костюм с чипом дернется в сторону твоей дочери, или если автоматика Башни попытается нас запереть… я спалю его вместе с этим креслом быстрее, чем его сердце успеет остановиться.

Жека долго смотрел на неё. Впервые за эти безумные сутки он увидел в демоне Нижнего Мира больше человечности и преданности, чем в людях, управлявших этим городом.

Он молча кивнул. Слова были не нужны.

Жека развернулся, перешагнул через труп преторианца и зашел в кабину панорамного лифта. Створки бесшумно сомкнулись, отрезая его от пентхауса. Кабина дрогнула и начала стремительный спуск к сердцу Башни.

87… 86… 85…

Жека прислонился к холодному стеклу. Под ним всё так же бушевал кровавый хаос. Валериан рвал стилобат на части. Изолятор закрыл глаза, собирая в кулак последние крохи воли. Он погружался в состояние абсолютного, ледяного спокойствия. В свою «нулевую ауру».

Внезапно динамик внутренней связи под потолком кабины коротко треснул статиком.

— Жека? — голос Лилит звучал искаженно, пробиваясь сквозь зашифрованные каналы Корпорации. Она взломала внутреннюю сеть Башни. — Ты меня слышишь?

Жека нажал кнопку ответа на панели.

— Слышу. Что-то случилось? Корд…

— Корд сидит и ухмыляется, — перебила её суккуб. В её голосе звучала отчаянная, злая горечь. — Жека, ты правда собираешься это сделать? Ты правда нажмешь на кнопку и убьешь себя ради этого урода? Он же использует тебя!