Николай Брест – Тайный фронт. Операция «Большая птица» (страница 2)

Четырнадцатого июля Джон собрал группу на брифинг:

–Товарищи! – громко сказал американец и хохотнул. – Наступает главный день. Действуем двумя группами. Первая завтра в 6 часов скрытно выдвигается, – он показал лазерной указкой на карту, – в этот район. В полукилометре от населенного пункта Зарощинское есть небольшое поле, окруженное лесополосой с четырех сторон. Задача первой группы – обеспечить охрану и непроницаемость периметра до прибытия колонны. Любой, зашедший в лесополосу, должен быть уничтожен.

– Но это наша территория, – подал голос Мастер, – может привлечем батальон «Азов»?

Джон прищурился:

– Секретность операции имеет высший статус, – он пристально смотрел на спецназовца, – Понимаете?

– Так точно!

– Продолжаем. Вторая группа ожидает колонну здесь, – снова лазерная указка двинулась по карте, – после встречи колонны едет впереди на удалении километра. Все любопытные и подозрительные, следующие попутным курсом бесшумно уничтожаются. Прибыв в район, подключаетесь к охране периметра. После пуска… – он осекся, – после окончания операции обе группы остаются для зачистки свидетелей. Задача понятна?

– Понятна.

– О’кей. Связь, – он достал четыре рации, – через защищенный канал. Теперь договоримся о кодах…

Брифинг закончился к полуночи. Утром пятнадцатого июля Мастер, Саймон и еще пять бойцов погрузились на два «джипа» и выехали с базы. Километра три не доезжая Зарощинского, стояли позиции ВСУ с тяжелым вооружением. Мастер коротко переговорил с командиром. Спецназовцы замаскировали «джипы», дождались темноты и скрытно выдвинулись к поселку. Сведения американца оказались неточными. Лесополосы в указанном квадрате не оказалось. Жиденькие кусты, несколько деревьев и голая степь, вся в буграх, возвышенностях и лощинах. Место, где можно было спрятать технику, спецназовцы нашли в двух километрах от поселка. Большой овраг позволял укрыть несколько танков и бронемашин. В полупустой поселок тоже зашли. Он находился между позициями ВСУ и сепаратистов, практически посередине, на ничейной земле. Было тихо, но присутствие людей ощущалось.

К утру бойцы расположились по периметру в зоне видимости друг друга. День прошел спокойно. Иногда звуки летней степи нарушали свист снаряда и далекие разрывы. Саймон успел немного вздремнуть. Подкралась ночная темнота. Чтобы не терять бдительности, Саймон каждый час ползком менял позицию, смещаясь метров на двадцать. К поселку он был ближе всех. Ночь выдалась темная и тихая. Сухой, пыльный воздух степи сладко пах. Саймон пошевелился, разминая затекшее тело, плавно повернул голову. Его глаз уловил чуть заметное движение невдалеке. Англичанин замер и прислушался, напряженно всматриваясь в темноту.

Глава 2

Они встретились в кафе утром. Позвонив, генерал произнёс кодовое слово, означающее полную секретность. Михаил слушал шефа, пил чай и внимательно осматривал окружающих. Многолетняя работа нелегала приучила всегда быть начеку. Генерал Черкасов говорил:

– … эти сведения подтвердил наш украинский источник. Американцы назвали свою операцию «Большая птица». Присвоили ей высший статус и секретность. Детали пока не известны. Мы понимаем, что в их многоходовке главная цель – наш президент, но попутно они решают и другие задачи. Наши аналитики считают, что американцы скорее исполнители, чем организаторы. За ними есть еще кто-то. Это стратегически. Теперь оперативная ситуация: на Украину прибыла большая группа ЦРУшников, различных специальностей. С ними и знакомый тебе «Большой Стив» – Стивен Кейн. Он же – Слава Гордон, сын нашего перебежчика. На Донбассе Стив под именем Джона Доу – с широчайшими полномочиями. В его распоряжении одна из лучших украинских диверсионных групп. Стив посетил переброшенный из-под Львова зенитно-ракетный полк. А конкретно – второй дивизион, стоящий под Мариуполем. После этого там прошли кадровые перестановки. Полк приведен в повышенную боевую готовность. Это с учетом того, что у ополченцев нет авиации. Небо над зоной боевых действий не закрыто. Скоро президент будет возвращаться из Бразилии. Полетит через Польшу, а там и Украина рядом.

Генерал замолчал, поправил темно-синий галстук, глотнул остывшего кофе, медленно поставил чашку, кольнул взглядом, вернулся в разговор:

– Значит так, Гасконец. Летишь в Донецк, находишь проводника, просачиваешься в украинский тыл, ближе к Мариуполю, изучаешь обстановку, действуешь автономно. В Донецке есть надежный командир – позывной Хмурый, свяжешься с ним. Он даст тебе людей и всем обеспечит. Не звони мне и ничего ни с кем не передавай. У тебя максимум пять дней. Вернешься – доложишь лично. Документы прикрытия и всё остальное получишь где обычно. В Донбассе твой позывной – «Солдат».

– Понял. Когда лететь? – с улыбкой спросил Михаил.

Строгие глаза генерала Черкасова весело блеснули:

– Как обычно… вчера!

Тем же вечером Михаил сидел в донецком кафе с командиром разведчиков ДНР Хмурым.

– Обстановка такая, Солдат, – тихо говорил Хмурый, – линии фронта как таковой нет. Просочиться в тыл противника несложно. Как и к нам. А вот с агентурной работой тяжеловато. СБУшники весь эфир контролируют, и перебежчиков среди них почти нет.

– Людей дашь?

– Тебе сколько надо, – Хмурый прищурился, – и каких специалистов?

–– Понимаешь, – Гасконец наклонился ближе к собеседнику. – чем больше людей в курсе, тем больше звуков в эфире. Лучше дай мне одного, но опытного, из бывших военных, хорошо знающего местность и мало говорящего.

– Есть у меня такой, – Хмурый вздохнул, – сможешь ли ты с ним…

– Рассказывай!

– Да прибился тут один пенсионер. Из местных. С Афгана воюет. Три или четыре войны прошел – точно не знаю. Снайпер-разведчик. Отличный специалист, надежный, хладнокровный, … может даже слишком хладнокровный, и в общении… – Хмурый задумался, подбирая слова, – с ним мало кто находит общий язык. Совершенно нелюдимый – настоящий одиночка.

– Позывной?

– Угрюмый.

– Прикомандируй его ко мне!

– Дело твое. Я предупредил. – Хмурый достал кнопочный телефон. Набрал номер.

– Алло! Здорово, брат! Зайди в «Свинью» – разговор есть.

Минут через пятнадцать пришел Угрюмый в английском камуфляже. Среднего роста, худощавый, широкоплечий, с грубыми чертами лица. Взгляд из-под сдвинутых бровей, – словно прицеливался. Серые глаза искали в обороне собеседника слабые места, рукопожатие говорило о скрытой силе. Весь облик источал опасность.

Угрюмый молча, не двигаясь, выслушал командира. Когда тот закончил, снайпер взглянул на Михаила оценивающе. Гасконец широко улыбнулся.

– Хорошо, – сказал Угрюмый, – участвую. Боевой опыт есть? – Михаил кивнул.

– Когда выдвигаемся? – снайпер сразу перешел к делу.

– Вчера, – пошутил Михаил и снова улыбнулся Угрюмому.

Тот кивнул:

– Тогда пошли, – он встал, – экипировка, оружие?

– Сейчас дадим команду, – Хмурый достал телефон.

Два часа спустя Гасконец с Угрюмым тряслись в «Ниве». Отъехали от Донецка километров сорок, когда пуля пробила лобовое стекло и попала водителю в горло. Он захрипел, дернулся и, уже умирая, нажал педаль тормоза, предсмертным рывком выдернул передачу. «Ниву» развернуло поперек дороги. Она остановилась. Угрюмого в машине не было. Михаил не заметил, когда снайпер выпрыгнул. Гасконец чуть замешкался. С правой стороны дороги из лесополосы ударил пулемет. Михаил схватил рюкзак, открыл дверь, вывалился из машины, стукнув оружием об асфальт и откатился в кювет. Внутренне сжался, опасаясь удара в спину, но автоматные очереди гремели с другой стороны. Пули рвали «Ниву». Оставив рюкзак, Гасконец спустился на животе в сточную канаву и пополз вдоль дороги. Стрельба продолжалась несколько десятков секунд и стихла. На стороне атакующих взорвалась граната.

– А-а-а! – закричал кто-то.

– Угрюмый! – громким шепотом позвал Михаил.

Снова заработали автоматы. Только они замолчали, взорвалась граната. Крики раненных и беспорядочная стрельба пугали тихую ночь. Михаил дополз до трубы под дорогой, по ней перебрался на другую сторону. Замер на несколько секунд. Осмотрелся. Полная луна вышла из облаков, осветив дорогу и перелесок. Хлестнул звук винтовочного выстрела и быстро рассеялся. Автоматы ответили. По вспышкам среди деревьев, насчитал четверых. Навел точку коллиматора5 на ближайшего. Дал короткую очередь и сразу отполз вправо, метра на два, к кустам. Кто-то закричал. Степной воздух нес пороховой дым. Снова выстрел винтовки. Сквозь эхо пробился глухой звук удара пули в тело и сдавленный вскрик. Судя по вспышкам, нападавших осталось двое. Они стали отходить.

– Угрюмый! – крикнул Михаил. Тишина. Топот бегущих. Выстрел где-то рядом. Михаил повернул голову на звук. Снайпер лежал в метрах десяти под кустом. Вдруг вскочил и коротко перебежав, упал за бугром.

– Угрюмый!

– Остался один. Иди левей – возьмем с двух сторон!

Михаил вскочил и, забирая влево, припустил к лесополосе. Убегающий противник мелькал среди деревьев впереди, в метрах пятидесяти. Вот он резко остановился, встал на колено, прицелился. Михаил на ходу вскинул автомат и дал очередь в противника. Тот шарахнулся в сторону и, вскочив, побежал, меняя направление. Луна опять вышла. Гасконец сместился еще левее. Лесополоса кончилась. Теперь убегающий хорошо просматривался. Впереди выступили контуры разбитой войной брошенной деревни. Там возле дома стоял микроавтобус, раскрашенный в цвета «Приват банка». До него оставалось недалеко. «Не успею!» – подумал Гасконец. Остановился, упал на колено, поднял автомат. Точка коллиматора прыгала. Глубоко вздохнул. Плавно, унимая дыхание, выдохнул… потянул спуск… Щелк! Еще раз… щелк! «Вот же…». Сбросил пустой магазин, достал другой, вставил… Винтовочный выстрел опередил Михаила. Убегавший упал, громко крича. Гасконец рванулся вперед. Через несколько секунд он стоял возле лежащего в крови, стонущего противника. Справа, не спеша, внимательно осматриваясь, подходил Угрюмый. Приблизился. Положил винтовку с глушителем на землю, осмотрел раненного, равнодушно сказал: