Николай Бойков – Залив белого призрака (страница 47)

— А ты бабушку отвлеки. Женщинам нельзя присутствовать при таких операциях. Они — слабонервные, и примета плохая.

— Задачу понял, начинаю маневр. — Дед удалился к бабушке.

Прошло несколько минут.

— Дедуля, я понял ошибку. Через перископ ушёл весь воздух из главного корпуса и лодка затонула. А как же мне балластные отсеки сделать? Или надо было перископ не делать? Я же сам конструктор. Обидно. Герметичность корпуса нарушил. Я, конечно, могу перископ убрать и корпус заклеить, а как воздух из системы стравливать?

— Ты же конструктор, думай.

— Я думал, дед.

— И что придумал?

— Я решил обратиться за консультацией к главному специалисту.

— А главный специалист сейчас только отужинал и уехал в санаторий. Что делать?

— А я объявляю конкурс на лучшую конструкторскую разработку. Для молодых специалистов.

— У тебя есть молодые специалисты?

— Ты будешь молодой и талантливый специалист. Тебе очень надо себя проявить.

— Почему это?

— Потому что мы с этой подводной лодкой полетим с тобой в Красное море Марса, будем искать там новую цивилизацию.

— Да? Тогда придётся постараться. Верно, Гуль? — Гуль дипломатично закрыл глаза и потёрся носом под рукой, показывая, на чьей он стороне. Дед понял и продолжал серьёзно. — Есть два варианта, друзья мои. Первый: герметизируем отверстие перископа и делаем несколько точечных отверстий ниже главной палубы, по бортам, с таким расчетом, чтобы запаса воздуха под палубой осталось достаточно для минимальной плавучести. Как идея?

— А я предлагаю оставить перископ, как и было, но сделать две рубки, в носу и в корме, чтобы удерживали горизонт. Но рубки сделаем полыми, с запасом воздуха для минимальной плавучести. Могу я сделать две рубки?

— Ты конструктор — ты всё можешь. Решение правильное. А у меня, Володенька, ещё вариант есть.

— А у меня, дедуля, тоже. Сказать?

— Говори?

— Я возьму две или три шариковых ручки. Разберу их, оставлю только пластиковые трубочки, которые герметично по торцам заклею, чтобы они стали плавучими, и просуну внутрь корпуса. Корпус наполнится водой и погрузится, а трубочки станут воздушной системой и будут поддерживать нейтральную непотопляемость. Можно?

— Все гениальное просто. Ай, да внук Вовка! Где ты только этих слов поднахватался — «балласт», «непотопляемость»?

— Что, уел тебя молодой фантаст? — спросила бабушка из другой комнаты.

— Да. — Индустрий Львович вдруг понял, что случилось непоправимое. Он встал и вышел к жене: что-то меня сегодня молодые обходить начали.

— Звонок…

— Кто-то звонит? Пришёл кто-то?

— Дедушка, никто не звонит.

— Я же слышу, бабушка сказала: звонок…

— Это тебе. — Бабушка вошла и показала пальцем на голову. — Тебе, дед, звонок: думай! Про белую юбку помнишь? Я уже купила сегодня. Но ты, всё равно, должен мне. Догадываешься? — она развернулась и вышла.

— Дед, ты догадываешься? — спросил внук шепотом.

— Догадываюсь, дружок мой. — Хе-хе.

— Хе-хе, — улыбнулся внук. Гуль тоже улыбнулся, показав язык и два ряда зубов.

— Дед, а почему в энциклопедии написано, что два глаза показывают расстояние? Что — сколько метров? Как на спидометре в машине? — Он прищурил один глаз, затем другой. — Я что-то никаких цифр не вижу…

— А ты закрой один глаз и попробуй пройти по линии или взять рукой стакан, или дотронуться до кончика своего носа… Труднее? Кормил с бабушкой чаек на море? Видел, как они падают с неба за крошками и над самой водой зависают? Вот если им один глаз прикрыть…

— Как пирату? Чёрной повязкой?

— Примерно. То птица не сможет остановить полёт в сантиметрах от крошки и промахнётся.

— Промахнётся? Почему?

— Два глаза помогают оценить расстояние. Как мы с тобой, когда вдвоём, можем придумать такое замечательное… что-нибудь…

— Открытие? Солнце? Утро в лесу и с птицами? Да?

— Или упросить бабушку дать нам чего-нибудь вкусненького, а?

— Урра, дедуля! Я придумал: пусть у нас будет с тобой одна голова.

— А как же, когда я на работе, а ты в садике? Голова наша, где будет?

— Ты не понял, дед! — Он стал хлопать ладошками по своей голове, будто подгонял мысль. — Голова — это уши и нос, ну, и глаза, конечно. Но ведь уши не думают? Что у нас думает? Не уши ведь? И не волосы…

— А что же у нас думает?

— Ну, не знаю. — Внук развёл руками по сторонам, втянул головку в тонкие плечики, шевельнул худенькими лопатками, словно крылышками, несколько раз вздохнул глубоко, и сказал. — Это, наверное, такое, что даже, когда мы в разных комнатах, то думаем одинаково. Вот.

Индустрий Львович обнимает внука, прижимает к груди. — Это называется «семья», Володенька.

— А какая бывает семья? — он начинает загибать пальчики: семья — папа и мама, и ты и бабуля, и я… А ещё?

— Семья друзей… Конструкторов… Семья народов…

— Разве бывает такая семья?

— Конечно. Как облачко.

— А тогда — всех, всех, всех, кто живёт на земле? Дедуля! Они же могут думать одинаково, как муравьи, когда муравейник строят? А где у муравьёв мозг? Муравьи чем думают? Лапами? Усиками? Ты чего молчишь, дед?

— Задумался. Муравья вспомнил, — произнес Индустрий Львович.

— Какого муравья?

— Которого я придумал.

— А знаешь, где я купила белую юбку? Никогда не догадаешься… — громко сказала бабушка, мелькнув и пропав в проёме двери…

— Извини, внучек, пойду-ка я в душ…

— Трудный день, дедуля? — внук вздохнул. — Я знаю, это бывает… Только ты не отключай наше облачко, ладно? Я тебе ещё что-то придумаю… и пошлю тайной почтой… Тсс. Никому об этом…

Весну развлекла новость: в городе ожидается Посланец Вселенной — космический робот, воспитанный, возраста неопределённого, намерений необузданных, может быть. Вариант Хлестакова, Дон Жуана и капитана Грея в одном флаконе, весь в звёздах Космоса, как тореадор в красном золоте. Хотя ни один репортёр ещё не нашёл его, никаких официальных сообщений не поступало, но слухи ползли и множились.

Женщины сходили с ума и крутили бедрами кольца соблазнов, безумно желая стать «Мисс Посланница» и улететь куда угодно, где «всё есть!». Сами себе удивляясь. Весна!

Мужчины отчаянно пересчитывали деньги как в последний раз и затягивали на горле галстуки типа «ты меня знаешь?», желая произвести впечатление. Чем-нибудь.

Чемпион ринга дрался с тенью виртуального противника, но тень не падала.

Интернет продавал вопросы, которые Звёздный робот мог бы задать, и ответы на них, как билеты на экзамен в пространство.

Губернатор подбирал ремень, чтобы втянуть живот и не задохнуться. Пожарники примеряли костюмы с золотыми пуговицами и фуражками типа «аля-козырёк». Кто-то предлагал проект гигантского светофора для космических кораблей и искал спонсоров.

Прошли две недели. Ожидание утомило. Здоровье и деньги поистратились. К счастью, пошли дожди, и город притих. Нет, он продолжал жить, но проще, по-нашему, обыденно и душевно. Робот-Ревизор, поговаривали, попал не на ту орбиту и «застрял в обществе нелёгкого поведения». Женщины ему тайно сочувствовали, но ждать не собирались.

Жизнь на Земле и в Космосе все-таки разная: пожилым — вечная, молодым — праздная.

Ночь. Одинокая женщина идёт по яркой улице в поисках своего мужа…