Николай Бойков – Залив белого призрака (страница 25)

— Называйте меня «капитан Дик, сэр!», — говорит Славка.

— А мы? — спрашивает Колька.

— Вы будете неграми-матросами с затонувшего ночью судна, вас спасли в океане, и теперь мы друзья и одна команда.

Нам нечего возразить: мы ещё только про Каштанку и про Муму читали, а он читает «Дети капитана Гранта».

— Гребите спокойно, не мешайте друг другу. Смотрите каждый на своё весло. Оно должно плоско идти назад, опускаться в воду, разворачиваться вертикально и загребать всей плоскостью. Так матросы на баркасе гребут, видели?

Откуда он это знает? Мы вместе были вчера на причале, откуда отходил баркас, но ничего такого не видели, лишь цепочка водоворотов кружилась по обе стороны баркаса, как следы на воде. И голос старшины, спокойный и ровный: Иии-Рраз… Иии-Рраз… Иии… Славка не командует, знает, что мы с Колькой и так стараемся.

— Пройдем немного вдоль берега, проверим ход и подождём Жеку.

— Зачем нам Жека? — спрашивает Колька, хотя все знают, что Колька и Женька — не разлей вода, когда остаются вдвоём.

— Жека, конечно, девчонка, — изрекает наш командир, — она должна стоять на берегу, махать нам платочком и ждать возвращения. Так во всех книжках и фильмах про дальние плавания.

Мы с Колькой молчим и думаем, сколько раз нас будет провожать Женька, сколько встречать, сколько у нас будет детей… Стоп! Мне восемь лет, и я уже знаю, что нам с Колькой придётся сражаться на дуэли, на шпагах, на кулачках, отбросив плащи и шпаги. Так было в кино, только Женьку там звали Кармен, почему Кармен? Я бы спросил у Славки, он знает, но спрашивать нельзя, мужчина хранит свои чувства, так пели матросы, когда шли строем из казармы в столовую: «А море хранило любовь моряка…»

Солнце поднималось все выше, меняя цвет моря и неба.

— Слав, а кругосветное плавание — это весь светлый день? — спрашивает Колька. В этот момент на берегу появляется Жека. Она бежит за нами и машет авоськой:

— Бабуля положила нам картошку, соль, спички и кружку! — Кричит она. — Воду всегда можно зачерпнуть, если есть кружка. А я буду доктор, у меня медицинская сумка с бинтом и зелёнкой. Главное, укрыть голову от солнца и сохранять память. Вам без меня нельзя. Кто же о вас позаботиться…

— Так уж нельзя? Девчонка, — Колька улыбается снисходительно. На руке у него след вчерашней зелёнки, он медицину уважает. У него мать медсестра в госпитале, и пахнет, как Женька, когда совсем рядом стоит. — Может, мы без неё, командир?

Славка польщён обращением «командир», но проявляет мудрость:

— Зелёнка на каждом корабле есть и в каждом плавании. — Мы молчим. Командир кричит сестре:

— Мы должны проверить тебя в деле. Умеешь ли ты плавать? Согласна ли ты быть медбратом? Плыви к лодке!

Жека смело бросается в воду и смеётся:

— Я согласна, капитан! — Одной рукой она держит авоську над водой, другой разгребает облака на воде и идет по мелководью к шлюпке. — Мы будем называть её док, чтобы никто не заподозрил в ней женщину, — говорит Славка, и мы киваем согласно и дружно: док, Дик, брат, Жека… Сестра.

Подгребаем к берегу, берём дока на борт, команда в сборе.

— Провизия не намокла? — спрашивает капитан-командир строго.

— Соль и спички в баночке из-под чая, а картошка на солнышке высохнет, если что.

— За продукты и спички, док, отвечаешь головой.

— Есть, капитан!

Плавание началось. «Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход», — поют брат и сестра незнакомую нам с Колькой песню. Их папка моряк. Мой отец артиллерист. Колькин отец погиб на войне. Но Колька смеётся, он с детства живучий и улыбчивый, за это его зовут ласковым словом «Колюнчик», а Жека всегда толкает плечиком, будто не толкает, а прижимается. Но это я только сейчас понял, через двадцать световых лет.

Мы с Колькой гребём, Жека сидит на носу лодки и смотрит далеко вперёд, не покажется ли над горизонтом земля Робинзона Крузо или остров сокровищ, или сам капитан Немо на подводной лодке с красивым названием «Наутилус».

— «Наутилус» всплывает прямо по носу на дистанции футбольного поля, капитан! — кричит Жека.

— Почему «Наутилус», капитан? — спрашивает Колька-Колюнчик, потому что он хочет вопросом посадить капитана на мель, но это не просто.

— Я не знаю, — парирует Славка небрежно, словно приучает себя к ежеминутным встречам с неизведанным и непонятным. — Мы сами должны находить ответы! — Он произносит слова голосом настоящего капитана Дика, приподнимается на корме, держась рукою за борт, и командует, будто поет, растягивая слова в удовольствие: на руле — два румба право, курс чистый зюйд, не зева-ать! На баке, носовое орудие к бо-ю! — Есть, сэр! — подпевает Жека. — Орудие к бою готово, капитан-командор-сэр… — Носовое орудие… по подводной лодке… огонь!

Нам с Колькой хочется оглянуться и увидеть подводную лодку, и мы тянем шеи, но командир сменил роль и хрипло орёт песню пирата Джонса: веселее на веслах, слепые канальи! Ход самый полный! Расстреляю на месте, за трусость в бою и лентяйство в команде… На баке! Не вижу противника в волнах и облаке пороха? — Полное попадание, сэр… Корабль противника тонет, люди на воде, по левому борту, сэр! Дистанция двадцать шагов, сэр… — На палубе! Принять меры для спасения утопающих! — Он снова стал Славкой, понятным и своим, повторяет знакомые нам слова из кинофильма: мы не фашисты какие-то… Спасательный катер — на воду, смотреть в оба…

Мы приближались к подводной лодке. На палубе сидела стрекоза и смотрела на нас огромными зелёными глазами, медленно взлетела и спряталась в небе и солнце.

Черное тело намокшего в плаваниях бревна похоже на редкое морское чудище.

— Смотрите, смотрите, в этом дереве камень застрял, — шепчет Жека.

— Может это снаряд наш, а, капитан?

— Разве бывают снаряды из камня, девчонка?

— А вот и бывают, бывают. Были такие ядра каменные, да, Слав? А ещё были камнеметательные машины.

— Когда это было? И нечего брата в защитники брать! Мы все в океане равны, как братья! — Мы сразу вспомнили, из какого фильма Колька выдернул фразу, но нам понравилось, и сама Жека сказала:

— Колюнчик, миленький, ты так хорошо сказал, как артист. Давай, ты будешь у нас артист?

— Чего это я артист? Все будут в океане, а я где? Даже это бревно в океане было, а я — артистом?

— А ведь, правда, мальчики, оно могло к нам приплыть из Африки?

— Или из Белого моря?

— Географию учить надо: где Белое, а где Чёрное? Сколько шагов по карте?

— Какие шаги на воде, Слав? Что она говорит? Это не по-морскому. — Колька продолжает грести, но заметно слабее, и я тоже приподнял весло. Что теперь сделает наш капитан, интересно?

— Отбой учебной тревоге, разбор действий экипажа и морская учёба!

— Разве такие команды бывают? — Колька в смятении.

— Видел фильм «Минный фарватер»? Учиться надо всегда и на любых примерах. Рассказываю. Дистанция на воде: метры, кабельтовы, мили. Пока запомнить только названия. «Наутилус» — подводная лодка капитана Немо.

— А что обозначает это название — «наутилус», капитан?

— Я читал, но не понял. Так называлась морская раковина, красивая, как подсолнух.

— А почему назвали подсолнухом морскую раковину, сэр? — Колька улыбался и ждал ответа. — Подводная лодка не тонет, как раковина, и не рассыпается, как подсолнух в семечки, почему назвали?

— Я не знаю. Надо учиться.

— Учиться, учиться. Ты ещё скажи, что надо писать грамотно. А как правильно: подсолнух или падсолнух? Потому что под солнцем или потому что падает семечками?

— Колюнчик, — смеется Жека, — а как писать: молоко или малако?

— Как-как? Всё равно белое, — смеётся Колюнчик, сдаваясь Женьке. — Я с тобой спорить не могу. Эх, пирожок бы сейчас. Мы к обеду вернёмся, командир?

— Да-а, устроила нам бабуля ловушку, поймала на пирожки.

— Какую ловушку, Жека?

— Такую. Нам поход кругосветный сорвала, романтику пирожками прикормила — оторваться не можем, аппетит домой тянет, — сокрушается командир, но берёт себя в руки и говорит здраво: прямо по курсу открылась земля. Надо высадить экспедицию, познакомиться с аборигенами, показать им, как зажигаются спички и как пекут в углях картошку — надо двигать цивилизацию к звёздам.

— А почему к звёздам, сэр? К Земле?

— Сначала — к Земле, а потом — к звёздам. Так уж принято. Сначала идут пешком, потом едут на верблюдах или на машинах, а потом мы полетим на Луну.

— Разве туда летают?

— Я в библиотеке видел две книжки «Полёт на Луну» и «Человек с Луны».

— Да ну-у-у?

— Но взять домой мне их не разрешили. Я их в библиотеке читать буду, сяду у книжной полки и прочитаю.

— И мы с Колюней? — спрашиваю я.

— Я потом расскажу, и мы улетим. Обязательно.

— А зачем улетать обязательно? Самолёт улетает и прилетает? Грачи — улетают и прилетают?