Николай Борисов – Укразия (страница 33)
Мат бросился на них и начал яростно лаять. Офицеры отступили назад. И увидели, как мелькнул силуэт женщины в воротах…
Два выстрела…
И побежали.
Отвалилась штукатурка. Мат завизжал и бросился в угол двора и стал ожесточенно лаять.
Офицеры выбежали на улицу. К ним присоединились выбежавшие из квартиры генерал, Энгер и офицеры.
— Где? Где?
— Побежала по улице.
— Куда? Машину!
— В ту сторону.
— Не могла далеко уйти. Вскочили в автомобиль. Понеслись.
Катя, задыхаясь, бежала но улице… Все заперто. Пусто… Пусто… Напрягая все силы, борясь с неодолимой усталостью, Катя бежала по улице. Вдали шум автомобилей.
Катя, теряя сознание, уцепилась за железную решетку окна. Остановилась, тяжело дыша.
Это была типография.
Там рабочий в больших очках, с окладистой бородой, получал прокламации.
— С утра. В четыре часа. По гудку.
— Хорошо, товарищ.
Взял прокламации, глянул в окно и вздрогнул. Он увидел Катю, судорожно вцепившуюся в решетку окна.
Пришла в себя. Побежала дальше.
— Помните, в четыре! — крикнул рабочий и выскочил на улицу.
Вскочил в мотоциклет с корзинкой сбоку, помчался за Катей.
Катя бежала посредине мостовой. Ее шатало. Мотоцикл догнал ее. А сзади, нагоняя их, неслись два автомобиля.
Рабочий, направив корзину под ноги Кати, замедлил ход. И, проезжая мимо, подбив ее, сильной рукой втащил в корзину и дал полный ход.
Катя не растерялась. Выхватила револьвер и, повернувшись, выстрелила в рабочего в упор. Но от движения, от толчков, от слабости пуля пролетела мимо, застряв где-то в добродетельной стене.
Рабочий выхватил револьвер и резко швырнул его на дорогу.
— Товарищ!
— Что?
— Свой!
Катя вздохнула, пожимая ему руку, и без сил откинулась в корзину.
Автомобиль развил скорость и мчался за мотоциклом. Офицеры открыли стрельбу.
Возмущенный Энгер, вскочив с сидения, крикнул офицерам:
— Не стрелять! Взять живьем!
Автомобили уже мчались по бокам мотоциклета и ехали так близко, что мотоциклету не было возможности что-либо предпринять.
Так и проконвоировали мотоциклет к контр-разведке.
Генерал легко выскочил из автомобиля. К нему подбежал дежурный.
— Ваше превосходительство, восстание.
Катя и рабочий вышли из мотоцикла и сразу обратились в слух.
— Что?! — заорал генерал. — Да говорите толком! Что?
Что?
— Восставшие рабочие наступают на вокзал.
— Черт побери вас всех! — заорал генерал. Катя с торжествующей улыбкой взглянула на выходящего из автомобиля Энгера.
Энгер закусил губу.
— Чего стоите! — кричал генерал. — Арестовать вот этого голубчика.
А потом, приблизившись к Кате, генерал, помахивая запиской, написанной Катей, спросил:
— Это вы писали?
— Да.
— Ну, Энгер… Вы ее заслужили. Энгер подошел и, откозыряв, спросил:
— Что угодно приказать?
— Нет… Нет… Я разрешаю вам, ротмистр, если вы хотите, минут десять с ней покататься в моем автомобиле.
Катя отшатнулась.
— Подлец! Генерал засмеялся.
— Он вас заслужил, сударыня.
Энгер, вынув револьвер, подошел к Кате.
— Садитесь.
— Нет! Ни за что. Расстреливай здесь.
— Это успеется, не правда ли, ротмистр? — засмеялся генерал.
Энгер, сжав руки Кати, втолкнул ее в автомобиль и сел рядом.
— Трогай.
Шофер завозился у машины.
Рабочий, оттолкнув офицера, хотел вскочить в автомобиль к Кате.
Борьба. Во время борьбы борода рабочего осталась в руках у офицера. Она была приклеена.
— Трогай! — крикнул Энгер.
Автомобиль тронулся, и Катя, обернувшись, все же успела узнать Джона Фильбанка.
«Он жив!» — чуть не вскрикнула она. Автомобиль умчался.
— На вокзал! — приказал Энгер.
Перед изумленным генералом во весь рост стоял расстрелянный Энгером шофер. Генерал провел рукой по лбу.