Николай Борисов – Михаил Тверской (страница 56)
Возможно, именно от своих ростовских родственников воспринял идею ордынского брака и Юрий Данилович Московский. Он связал свою жизнь с сестрой хана Узбека. Этим союзом Юрий последовал примеру тестя по первому браку. Константин Борисович Ростовский, овдовев, женился вторым браком в 1302 году на дочери знатного татарина Кутлукортки.
Хан Узбек любил устраивать оригинальные брачные союзы. Известно, что в 1320 году он выдал свою дочь Тулунбай замуж за египетского султана. Жениху пришлось уплатить за невесту огромный выкуп — 30 тысяч динаров. Однако, получив невесту, султан вскоре разочаровался в её достоинствах. Прогнав её от себя, он велел жениться на ней одному из своих эмиров. На запрос разгневанного тестя султан ответил, что Тулунбай умерла (37, 439).
Конечно, Юрий Данилович был жених помельче, чем египетский султан. Но и ему, должно быть, пришлось заплатить хану хороший калым. Только после этого Узбек разрешил ему взять в жёны Кончаку. Приняв крещение с именем Агафьи, степная невеста стала московской княгиней.
Князь Юрий долго размышлял над тем, какое имя дать своей новой жене при крещении. В конце концов, он был больше всех заинтересован в том, чтобы это имя было звучным, красивым и принятым в княжеских семьях. Имя Агафья (в переводе с греческого — «добрая») вполне отвечало этим требованиям.
Обычно имя давалось новокрещёным в честь того святого, память которого праздновалась в день крещения. По-видимому, и Кончака была крещена в день памяти святой Агафьи. Этот день по месяцесловам той эпохи был только один раз в году — 5 февраля (87, 9). Конечно, крещение состоялось накануне свадьбы, а сама свадьба — в воскресенье. Именно такая комбинация имела место в 1317 году. В субботу, 5 февраля 1317 года, Кончаку окрестили, а на другой день, в «неделю мясопустную», обвенчали с князем Юрием Московским.
Осенью 1317 года Юрий с монгольской женой вернулся на Русь. Хан Узбек в виде свадебного подарка передал ему ярлык на великое княжение Владимирское. Анализ дальнейших событий позволяет предположить, что Юрий получил от хана только часть прерогатив великокняжеской власти. Возможно — новгородское княжение. Другая часть осталась за Михаилом Тверским. Такие разделы бывали и до этого случая (например, раздел Александра Невского с Андреем в 1249 году), и после него (раздел Ивана Калиты с Александром Суздальским в 1328 году).
Учитывая высокий статус жены Юрия, хан Узбек отправил с молодожёнами на Русь «послов силных зело» — Кавгадыя, Астрабыла и Острева (17, 180). Исследователи ордынско-русской терминологии отмечают, что в словосочетаниях
От Нижнего Новгорода Юрий и его ордынская свита шли вдоль Волги, направляясь, вероятно, к Твери. Признаемся, что действия сторон в этом конфликте зачастую необъяснимы для историка по причине скудности источников.
Получив весть о появлении Юрия, князь Михаил созвал на совещание «суздальских», то есть, видимо, всех послушных ему северо-восточных князей. Они изъявили готовность встать за права Михаила с оружием в руках. Тверской князь понимал, что его спасение только в наступлении. Если Юрий утвердится на великокняжеском столе во Владимире и приведёт к присяге прочих князей, его сила многократно возрастёт. И тогда он непременно организует поход объединённой армии всех северо-восточных князей вместе с новгородцами на Тверь. Предотвратить такой исход событий Михаил мог только стремительным разгромом Юрия. Но вместе с тем он боялся поднять оружие на шедших с Юрием ордынских «лютых послов».
С большим войском Михаил встретил Юрия близ Костромы (20, 87). Не оспаривая у Михаила и его соратников их воинской доблести, заметим, однако, что сам факт готовности тверского князя и союзных ему суздальских князей к сопротивлению ханским «послам» выглядит неожиданно. Время таких решений было далеко впереди. За стеной молчания летописей, безусловно, скрыты какие-то важные обстоятельства, объясняющие эту загадку. Важнейшим из неизвестных нам обстоятельств являются характер и размеры полномочий, которые хан Узбек предоставил Юрию Московскому и его почётному конвою...
Два войска долго стояли друг против друга на берегах холодеющей Волги. Никто не хотел оказаться в уязвимой роли нападающего. По некоторым сведениям, Юрий решил не испытывать более судьбу и объявил о своём отказе от претензий на великокняжеский титул в пользу Михаила Тверского (17, 180). Однако дальнейший ход событий свидетельствует о том, что благоразумие проявил всё же Михаил Тверской, уступивший московскому князю великое княжение Владимирское (84, 133). Возможно также, что ханское распоряжение предусматривало какой-то раздел великокняжеских владений и полномочий...
Итак, тверской князь оставил Юрию Владимир и ушёл в Тверь. Михаил понимал, что победитель не остановится на полпути. Москве нужен был полный разгром Твери. Однако Юрий хотел основательно подготовиться к новой войне и тянул время. Осознав это, Михаил принялся спешно строить новые городские укрепления («и заложи болший град кремленик») (17, 180). Вероятно, Михаил надеялся на переменчивость судьбы и на то, что Юрий не сумеет выполнить тех обязательств, которые он давал Узбеку, выпрашивая великое княжение. Подобно тому как раньше время работало на Юрия, теперь оно стало союзником Михаила.
Но и Юрий понимал, что должен спешить. Тотчас по возвращении в Москву новый великий князь Владимирский принялся за дело. Он отправил гонцов ко всем князьям с требованием явиться с полками к Костроме для совместного похода на Тверь.
Кострома не случайно стала местом сбора сил Юрия. Этот город и прилегающие к нему волости входили в состав территории великого княжения Владимирского. Расположившись именно здесь, Юрий тем самым наглядно показывал всем, что он уже занял великокняжеский престол. Впрочем, Кострома могла быть выделена Узбеком своему зятю и как лакомый, но единственный кусок в пироге — великом княжении Владимирском.
Наконец, Юрию, конечно, хотелось держать татарских «лютых послов» подальше от московских земель. Там, где проходили, а тем более останавливались эти незваные гости, обычно оставались одни пепелища. Вероятно, там, у Костромы, на приволжских пойменных лугах, Юрий и оставил отряд Кавгадыя, уехав в Москву. Прежние союзники Михаила Тверского, князья суздальские, поразмыслив, присоединились к Юрию. Новгородцы поначалу заняли позицию выжидательного нейтралитета, так как не были уверены в успехе Юрия и боялись нового нашествия тверичей и татар. Поддержка новгородской знати была очень важна для Юрия. И потому он послал к ним для переговоров осенью 1317 года своего брата Ивана.
Вероятно, это был второй после 1296 года приезд князя Ивана в Новгород. В будущем ему много придётся тягаться с упрямыми и прижимистыми северянами. Но на сей раз всё прошло удачно. Желая убедить новгородцев в том, что за ним стоит Орда, Юрий, кроме брата, отправил в Новгород и татарского вельможу Телебугу.
Новгородцы согласились с доводами Ивана и Телебуги. Их войско вышло на помощь Юрию и в полной готовности стало в Торжке, на границе тверских земель.
Необычные астрономические явления тщательно фиксировались летописцами и служили наиболее грозными и верными знамениями грядущих бед. 2 октября 1316 года произошло полное затмение луны: «Того же лета пред ранними зарями месяц погибе, и паки не исполнився зайде» (17, 180). Через год небеса снова утратили обычный вид. Осенью 1317 года над Тверью появилось странное, пугающее знамение: «Тое же осени бысть знамение на небеси, месяца сентября, в день суботный до обеда: круг над градом над Тверью, мало не съступился на полнощь, имея три лучи: два на восток, а третей на запад» (17, 180). Перепуганные тверичи в страхе ждали худшего. Но князь Михаил сохранял присутствие духа и энергично готовился к обороне города.
Улетели на юг перелётные птицы. Ушли с полей последние хлеборобы. Ударили первые морозы, сковавшие осеннюю хлябь дорог. И Юрий Московский немедля начал войну. Его полки двинулись из Костромы на Тверь через Ростов, Переяславль, Дмитров и Клин. Новгородцы вторглись в тверские земли с севера. Горели сёла и деревни, кричали люди, уходили в глухие чащи лесные звери. Война — в который раз! — являла своё страшное лицо. Победители убивали, грабили, насиловали, захватывали пленных, угоняли скот...
Михаил с дружиной затворился в новой тверской крепости, штурмовать которую москвичи не решились. Юрий стоял лагерем в восьми верстах от города пять недель (17, 181). Это ожидание мало походило на осаду. Похоже, что Юрий ждал каких-то благоприятных для него известий. Но известия не приходили. Коротая время, татарские «лютые послы» ездили к Михаилу в крепость для переговоров, но, по замечанию летописца, «с лестию» (17, 181). Вероятно, они уговаривали его лично встретиться с Юрием. Опасаясь западни, Михаил не шёл ни на какие встречи и уступки. Устав от бесплодного ожидания, Юрий распустил свои отряды по всему Тверскому княжеству для полного его разорения. Сам же он собрался через Волок Дамский уходить в сторону Москвы.