Николай Борисов – Четверги мистера Дройда (страница 39)

С испугом повернулся. Перед ним стоял его бывший адъютант Энгер.

Пронзительные глаза Энгера смотрели на него.

— Вы? Не может быть!

— Да, генерал, это я. Не ожидали?

— Не может быть, не может быть, — твердил насмерть перепуганный Биллинг.

— Не только может быть, но в действительности есть. Я не призрак, можете убедиться.

И, говоря это, Энгер сделал несколько шагов к генералу.

— Не подходите, не подходите! — отступая, махал руками Биллинг.

— Сядьте в это кресло, генерал, сидите смирно и не шевелитесь, — грозно проговорил Энгер.

Биллинг послушно опустился в кресло и, выпучив глаза, смотрел на Энгера.

Тот подошел к бюро и стал рыться в ящиках, рассматривая папки с бумагами. Уголком глаза он в то же время посматривал на Биллинга. Генерал зашевелился в кресле.

— Смирно! — тихо, но грозно скомандовал Энгер, в упор глядя на него.

Генерал Биллинг застыл.

Наконец Энгер выбрал одну из папок.

— До свиданья, генерал, до скорого, — и, улыбнувшись, скрылся за дверью.

Тут только генерал опомнился и, схватив со стола револьвер, произвел два выстрела в дверь.

В комнату вбежали испуганные ординарцы.

— Ловите, держите его! Он только что был здесь…

Ординарцы испуганно переглянулись.

— Ловите его, говорю я вам!

И генерал с револьвером в руке бросился в соседнюю комнату. Никого!

— На меня только что было произведено покушение, со стола похищены бумаги. Обыскать всю квартиру!

Ординарцы бросились выполнять приказание. Боясь остаться в одиночестве, генерал оставил при себе адъютанта.

— Скажите, поручик, вы ничего не слыхали по радио?

— Только что, ваше превосходительство, сообщили, что один из исполнителей пытался читать большевистские прокламации, но был моментально арестован и отправлен в Комитет.

Генерал задумчиво потер себе лоб.

«Был или не был? Привиделось, или на самом деле?..»

Пришли ординарцы и доложили, что в квартире никого не обнаружено. Генерал отпустил их.

Подошел к бюро и стал проверять бумаги.

Папки с дислокацией и сведениями о численности армии не было. Вместо папки лежала записка: «Бегите, пока не поздно. 7 + 2».

— Нет, это не сон, — сказал Биллинг, со стоном опускаясь в кресло.

Эту ночь бодрствовал не один Биллинг. Генералу мешал страх; он лег в постель, но боязнь нового появления Энгера отгоняла всякое желание сна.

За своим рабочим столом проводил свою очередную ночь Арчибальд Клукс, сравнивая диаграммы роста организаций фашнационала с количеством рабочих несколько зашевелившихся заводов, на которые никто не обращал внимания: слишком ничтожны, слишком слабы были проявления пассивного протеста. Но тот факт, что они уже появились, нагнал задумчивые морщины на лоб Арчибальда.

Подсчитывая численность и тех и других, Арчибальд подписал приказ о выдаче огнестрельных припасов и оружия в арсеналы местных организаций Комитета.

И совсем по третьей причине не мог спать Корнелиус Крок.

С момента, когда за ним захлопнулась тяжелая дверь камеры, Корнелиус не переставая в бешенстве бегал по камере, кусая свои руки.

— Это он… он… проклятый, — иногда вскрикивал он, вызывая смущение часового, приставленного к камере.

Целую ночь бегал Корнелиус, пока, наконец, под утро не свалился в изнеможении у порога.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПЬЯНЫЙ АВТОМОБИЛЬ

Глава I

ДРОЙД ЗАВОДИТ СВЯЗИ

Слухи, распространявшиеся с неимоверной быстротой по городу, как-то замирали, доходя до суровой постройки с четырьмя неуклюжими башнями по углам, с маленькими окнами, забранными решетками, с воротами на запоре и мерно шагающими часовыми у каждой стены и башни. Сюда слухи не доходили. Это было царство другого мира, другой эпохи. Здесь все было так же, как сотни лет назад.

Чудовищной толщины стены разделяли камеры друг от друга, а в них заржавленные решетки, скрипучие двери и нары.

Как и всегда, около тюремного замка ютились жалкие лавчонки, и только одна харчевня с прибитым окороком вместо вывески держалась весело и гордо.

Виллиам Дройд, сидевший за кружкой пива, вызывал целый ряд предположений у завсегдатаев харчевни. Несмотря на то, что он одел самый скромный костюм, он выделялся блестящей золотой мухой среди маленьких черных мушек в застиранных костюмах. Его цилиндр, стоявший на столике, вызывал ненависть и любопытство.

Харчевня служила местом сбора всех окрестных жителей, искателей приключений, считавших за лучшее постоянно вертеться около мундиров тюремных солдат, торчавших в харчевне.

Даже мундиры гармонировали со всей обстановкой, и без них само существование харчевни казалось бы немыслимым.

Дройд попал сюда, загнанный идеей добиться интервью с Корнелиусом Кроком. И в ожидании счастливого случая пил пиво и лениво набрасывал строчки своего интервью с Корнелиусом. В конце концов ведь не важно, добился ли он свидания или нет, говорил ли он с ним или нет, важен сам фельетон, важно хлесткое название, а важнее всего звон долларов, которые он мысленно пересчитывал у себя в кармане.

— А сержанта Гранро все еще нет?

— Еще не приходил.

— Ну, так дайте мне стаканчик рома, веселей будет ждать, — громко и уверенно раздалось над головой Дройда.

Дройд поднял голову и увидел великолепный пробор, прекрасно выбритое лицо с выразительно-насмешливыми глазами. Этот человек показался Дройду верхом благородства и изящества. Но это было только на мгновение, пока Дройд не увидал чрезвычайно потертый пиджак, видавший лучшие дни.

«Как можно ошибиться! — подумал Дройд. — Никогда нельзя верить первому впечатлению».

Незнакомец выпил, с удовольствием крякнул и опустился за соседний столик.

— Еще кружку, — попросил Дройд.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — стоял лакей и не уходил, перебирая конец грязной салфетки. Но, не дождавшись со стороны Дройда расспросов, он произнес в пространство:

— А он очень странный человек, очень.

— Вы о ком?

— Да о нем, об этом господине. Вы посмотрите, ваше сиятельство, на него: он анархист. Анархист самой чистой воды. А знаете, кем он был? Был князем, имел дворцы, а теперь едва имеет несколько шиллингов на ром и виски. Ей-богу, нельзя поверить этому, ваше сиятельство. А главное, он такой анархист, что никаких властей не признает.

Дройд прищурился на этого князя, самоуверенно позировавшего за столом.

— Он, значит, из русских князей?

— Ну, что вы! Совсем невозможная мысль. Русские все большевики, а он — наследник испанского престола.

— Как, разве это Альфонс XIV?

— Тише, ваше сиятельство, он не любит прошлого, которого стыдится, он здесь просто мистер Хозе.

У Дройда пронеслась великолепная мысль, что он снова натолкнулся на идею блестящей статьи, и мысленно он видел ее напечатанной на первой странице «Дэйли мэйл» под заголовком: «Князь из харчевни».

— А, вот и ты, дружище, — завопил мистер Хозе, приветственно подымая руку к вошедшему в харчевню дородному сержанту в заплатанных галифе, с лицом, багровым от дружеских попоек.