Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 2)

Петя обернулся: бабушка с дядей смотрели на деда округлившимися глазами. Женя приложил палец к губам, призывая племянника не шуметь. Петя прислушался: покойник и правда издавал звуки, похожие на тяжелое медленное дыхание. «Просто выходит воздух. Чай его вытеснил, вот он и пошел наружу», – заключил про себя Петя, но сам себе не поверил. Внезапно дед как будто слегка пошевелил пальцем. Затем дернулись веки. Это все еще можно было списать на конвульсии. Но вот дед сделал глубокий вдох, кашлянул и открыл глаза.

– Как же долго я спал, – сказал дедушка удивленно.

Раздался грохот: бабушка без сознания рухнула со стула.

– Петя, неси нашатырь! – закричал Женя.

Нашатыря дома не оказалось, помогла обычная вода. Очнувшись, бабушка разрыдалась, закричала, что это не ее муж и она сейчас же вызовет полицию. Дядя насилу ее успокоил и попросил еще раз посмотреть на деда.

Ошарашенные родственники окружили ожившего главу семейства. Дед крутил головой, поднимал руки, издавал кряхтящие звуки и произносил небольшие фразы вроде «Который час?» или «Надо включить новости». Тем не менее на касания, объятия и попытки заговорить он не реагировал. Дед явно не узнавал никого из присутствовавших и лишь рассеянно скользил взглядом по комнате, будто был в ней один. Бабушка гладила его по голове и тихо плакала. Женя принес с кухни еще полчашки чая, дал ему выпить и попросил родственников сесть на кровать, поскольку он наконец собрался объяснить им суть произошедшего чуда.

Из путаного и многословного рассказа выяснилось, что напиток, которым дядя напоил деда, – сайган-дайля, привезенный из Бурятии. Женя часто туда ездил, по официальной версии – торговать лесом. Чем он занимался на самом деле, никто не знал. В одну из командировок он оказался в удаленном дацане, где его познакомили со стопятидесятилетним монахом. Старичок выглядел несколько рассеянным, но удивительно активным для своего небывалого возраста. Женя расспросил настоятеля и узнал, что монах умер более семидесяти лет назад, но братия так его любила, что вернула к жизни с помощью волшебного отвара сайган-дайля, куст которого вырос на высокогорном кладбище на могиле невинной девушки, умершей от загадочной болезни. С тех пор старик стал символом обители. На встречу к нему приезжали паломники со всей Бурятии и даже из Монголии и Китая. Тогда-то у дяди и родилась в голове идея запастись животворящим чаем на случай болезни кого-то из близких. Настоятель долго отнекивался, но Женя предложил такую цену, что тот не устоял и продал ему увесистый мешочек. Он также предупредил дядю, что отвар возвращает мертвых к жизни при условии, что им дают его не реже чем раз в шесть часов. Если покойник умрет повторно, вернуть его к жизни будет невозможно.

Бабушка с Петей не знали, что сказать. Женя любил приврать, и историю с волшебным чаем можно было бы отнести к числу его бесконечных небылиц, если бы не неоспоримый факт: дедушка, который еще пять минут назад был мертв, сидел рядом с ними, дышал и двигался. И вроде по всему выходило, что дядя молодец, но Петю не покидала смутная тревога.

Затянувшееся молчание прервал звонок в дверь: приехала Петина мама. Она была одета в красный брючный костюм и, как всегда, сильно надушена. Под глазами у нее чернела потекшая тушь.

– Почему никто из вас не берет трубку?! Я вам обзвонилась! – наорала она на открывшего дверь Петю. Он подумал, что в такие моменты особенно заметно, что они с Женей – брат и сестра. Потом, чуть успокоившись, добавила: – Еле вырвалась с работы, у меня отцу плохо, а эти уроды требуют записку писать. Что с дедушкой? «Скорая» уже приезжала?

Петя не успел ничего ответить. Из дедушкиной комнаты выбежал Женя и, едва дав маме разуться, взял ее под локоть и повел с собой.

– Катечка, дорогая, ну что ты разоралась? Волноваться не о чем, уже все хорошо! Пойдем скорее к папе.

Они вошли в комнату. Мама тут же бросилась к деду, прижалась к его груди и разрыдалась. Тот, впрочем, не спешил отвечать ей взаимностью. Вместо объятий дед почему-то принялся кряхтеть и увлеченно чесать нос.

– Должно быть, реакция на парфюм, – пробормотал Женя.

– Мам, что с папой? Он как будто меня не узнает.

Бабушка пожала плечами и тоже заплакала.

– В целом, так и есть, – сказал дядя. – Но это временный эффект, через пару дней все наладится. Сестричка, дорогая, ты бы присела. Я сейчас тебе все расскажу.

– Вы только объясните мне, папа жив или мертв? – спросила мама растерянно, после того как дослушала историю о волшебном чае.

– В целом, скорее жив, – уклончиво ответил Женя. – Но это как бы не совсем полноценная жизнь. Чай – это что-то вроде аппарата искусственного кровообращения: как только перестанем его давать, папа умрет.

– Может быть, показать его врачу?

– Ни в коем случае! Представь, какой скандал будет, если они, скажем, не найдут у него пульса? Да и зачем ему врачи? Он скоро будет бодрее, чем был при жизни. В смысле, при первой…

– То есть мы сделали из дедушки Левы зомби? – спросил Петя угрюмо.

– Ну почему сразу зомби! – рассердился Женя. – Вот поколение пошло, насмотрятся дебильных фильмов американских, а потом выдумывают! Никакой он не зомби, а самый настоящий наш дедушка. Просто он пока что до конца не пришел в себя. Дай ему пару дней, человек все-таки на том свете побывал!

– А как долго мы его будем держать в таком состоянии?

На этих словах бабушка, до этого выглядевшая растерянной, встрепенулась.

– Да, Женя, расскажи. Ведь нельзя же вечно папу поить твоим отваром.

Женя замялся: он явно до конца не обдумал, что же делать после того, как дедушка оживет, а может, и сам до конца не верил, что чай подействует.

– Конечно, согласен с вами, это временная мера. Мы буквально пару недель поддержим его, чтобы все успели с ним поговорить, лично сказать последние слова… И потом, сейчас праздники – сами представляете, какой бардак во всех госучреждениях. Когда все будут готовы, мы перестанем давать дедушке чай, позовем гостей и как следует с ним простимся.

– Ну хорошо, Женя, пусть будет по-твоему… – устало согласилась бабушка. – Наверное, так и правда лучше, чем сейчас впопыхах все делать.

Предложенное дядей решение всех устроило. Даже Петя внутренне согласился, что хочет еще немного пообщаться с дедом. Договорились, что все будут по очереди заходить к бабушке и помогать ей ухаживать за мужем.

Старое Кунцево – что-то вроде поселка внутри большого города. Почти все Лазаревы жили здесь по соседству друг с другом. Поначалу мама, Женя, Петя и его двоюродный брат Леша действительно часто наведывались к бабушке, поили деда волшебным чаем, кормили, помогали переодеваться. Однако с каждым днем он становился все более самостоятельным – и вскоре уже справлялся с большинством домашних дел. Правда, связная речь у дедушки так и не восстановилась. Он по-прежнему произносил лишь случайные фразы, не отвечал на вопросы и не вступал в диалог. Более того, непонятно было, насколько он в принципе узнает кого-либо из родных. Бабушка утверждала, что он реагирует на имя, но Петя, хотя и заходил почти каждый день, так ни разу этого и не увидел.

К такому поведению деда довольно быстро привыкли и даже нашли его удобным. За неделю все успели попрощаться, поплакать и сказать полагающиеся в таких случаях слова. Благо теперь можно было говорить все что душе угодно. Раньше дед был сварливым и своевольным, мог сказать и матом, если ему что-то не нравилось. Особенно от него доставалось маме. Часто она уходила из гостей в слезах. Жене тоже частенько прилетало от отца. Петя отметил про себя, что после смерти у деда было столько визитеров, сколько не бывало за год. Даже отчим прилетел на выходные со своей вахты в Уренгое, молча посидел со свекром полчаса, пожал ему руку и, довольный, улетел обратно.

Майские праздники прошли, но тему похорон никто не поднимал. В начале июня у мамы был день рождения, и она хотела в последний раз отпраздновать его с папой на даче. Бабушка сильно волновалась из-за дороги, но дед перенес поездку с легкостью: все два часа, которые они простояли в пробках, он отрешенно смотрел в окно и мурлыкал себе под нос какую-то старую песню. Из всех слов Петя разобрал только «вино любви».

Пока бабушка с мамой резали овощи, а отчим занимался мангалом, Петя решил провести деда Леву по саду. До болезни тот очень любил дачу, заставляя сначала детей, а потом внуков отбывать на ней «трудовую повинность». Он считал такую работу неотъемлемым элементом воспитания достойного человека. Правдой было и то, что дед умел делать руками практически все. Построил на даче дом и хозблок, посадил все яблони и сливы. Петя надеялся, что, прикоснувшись к результатам своего труда, дед вспомнит что-то из своей жизни и, оттолкнувшись от воспоминания, очнется и вновь осознает себя. Этого не произошло. Они тщетно бродили по участку, дед с тем же неизменным безразличием скользил взглядом по родным деревьям, кустам и грядкам. В конце концов открылось окно, и мама с кухни гаркнула Пете, чтобы перестал шляться по даче без дела и шел помогать.

К обеду приехали мамины университетские подруги Таня и Лена. Погода была хорошая, и стол накрыли на улице. Под шашлык вино полилось легко и непринужденно, под столом росла батарея пустых бутылок. Периодически кто-то задевал их ногой, бутылки звенели, и это становилось новым поводом выпить. Отчим, который накануне прилетел с вахты, быстро начал клевать носом, а потом и вовсе ушел спать. Мама меж тем явно поймала праздничный кураж. С каждым новым выпитым бокалом она становилась все громче и экспрессивнее, махала руками и стряхивала сигарету мимо пепельницы. В воздухе висело ощущение приближающейся грозы.