Николай Бочкарёв – Неизменный (страница 2)

Обе эти модели, расширения и увеличения размеров Вселенной, взаимозаменяемы, то есть одинаково годятся для непротиворечивого описания явлений окружающего мира.

Впрочем, мы отвлеклись.

Удар пришелся не в левый борт, а чуть ниже, в сектор 4, рядом с отсеком вспомогательных генераторов. Но это был не взрыв. Не хруст ломающегося метала. Это был глухой, мощный толчок, как будто в борт корабля врезался гигантский мешок, набитый песком. Весь «Неизменный» содрогнулся, закачался на своей траектории. Стены прогнулись внутрь на мгновение – не разрываясь, а именно прогнулись, как упругий материал под чудовищным, но распределенным давлением. Системы аварийного оповещения взвыли сиренами, свет мигнул, но не погас. Воздух с шипом вырвался через микротрещины в уплотнителях ближайших люков, но разгерметизации не случилось.

– Сектор 4! Удар! – голос старпома Петрова был резок, но без паники. Его пальцы сканировали данные. «Корпус… цел? Цел! Нет пробоин! Но деформация… локальная вмятина. Сила удара колоссальна! Инерционные компенсаторы перегружены, люди в отсеках получили ушибы. Жертв нет, повреждения минимальны… структурно. Он посмотрел на Волкова, явно не понимая. – Капитан…до взрыва звезды сенсоры фиксировали… частицу пыли. Микроскопическую. Как она могла…?»

Капитан Волков почувствовал, как по спине пробежал холодок, совсем иной, чем от ожидания пробоины. Это было осознание абсурдного, неотвратимого закона их нового существования. Пылинка. Одна-единственная пылинка ударила с силой грузовика. Не разрушила, но сотрясла многотонный звездолет.

– Соколова! Статус? – его голос звучал напряженно.

Елена, прижатая ремнями к креслу, уже вводила запросы. Ее лицо было сосредоточено. «Подтверждаю… корпус цел. Но показания сенсоров удара… капитан, энергия удара соответствует столкновению с объектом массой в несколько тонн на умеренной скорости. Но объект…» Она подняла глаза, в них читалось леденящее понимание. «…был микроскопичен. Это означает… наша материя. Атомарная структура… она стала относительно… тверже. Гораздо тверже. Для внешнего мира мы – несокрушимая глыба. Но…»

– Но инерцию никто не отменял, – закончил за нее Волков. – Она ударила как подушка, Василий Федорович. Гигантская, мягкая, но невероятно тяжелая подушка. И сдвинула нас. «Первые станут последними». Пыль стала тяжеловесом.

– Именно, – кивнула Соколова. – И это только начало. Чем дольше мы в этом состоянии, чем больше Вселенная «увеличивается» без нас, тем… массивнее и инерционнее становится для нас все вокруг. Даже фотон света может ударить как пуля. А следующая «подушка» из пыли…– Она не договорила, но все поняли – следующая могла сбить корабль с курса или вызвать неконтролируемое вращение.

– Коммуникации! – Петров уже тянулся к консоли. – Попробуем Центр! Хоть что-то!

Они попробовали. Мощный лазерный луч устремился к ретранслятору. Елена следила.

– Ничего, – доложила она через минуту, голос ровный, но в нем слышалось отчаяние, – Ретранслятор молчит. Наш сигнал… капитан, он должен быть ярким факелом. Но по нашим же сенсорам… он слабый, высокочастотный писк. Почти шум. А их ответ… если придет… будет растянутой, бессмысленной медузой в эфире. Мы глухи и немы.

Глухота. Немота. И чувство чудовищной уязвимости, несмотря на кажущуюся неуязвимость корпуса. «Неизменный» был крепостью, которую мог сдвинуть с места порыв ветра.

Дверь на мостик распахнулась, и ввалился старший инженер-механик Василий Козлов. Он потирал плечо, выражало боль и недоумение.

– Капитан! В четвертом секторе… бардак! Полки повылетали, оборудование поотрывалось от креплений, как игрушечное! Полотсека – синяки и шишки! Но корпус…– Козлов потряс кулаком в сторону стен. – цел! Как скала! Там вмятина – да, с ладонь глубиной, но не пробоина! И это… от пылинки?! – Он посмотрел на Волкова, потом на Соколову, ища рациональное объяснение. – Что за дьявольщина? Щиты даже не сработали! Они же на такие удары не рассчитаны! Они для энергии, для излучения, а не для… для кирпичей из ваты!

– Дьявольщина, Василий Федорович, фундаментальная дьявольщина, – мрачно подтвердил Волков. – Доктор Соколова права. Мы – глыба в мире надувных шаров. Шары легкие, но, если их много, и они летят… они могут снести глыбу с пути. Или завалить. Наши щиты не понимают этого удара. Они ждут энергии, частиц высокой энергии, а не… инерции массы.

Козлов почесал затылок. – Рост? Вселенная? Ладно! Физики, голову ломайте! Сейчас вопрос: как лететь? Двигатели целы. Но если каждая пылинка – это удар тарана… На полной тяге – риск нарваться на «подушку» и сбиться с курса или вращение поймать. А медленно… Он махнул рукой.

 –Далеко не уйдем. И сенсоры – они не видят угрозы вовремя! Для них это пыль – фон, слишком низкая плотность. А для нас – невидимые тараны!

– Касандр говорил: «Последние станут первыми», – задумчиво произнесла Соколова, глядя на схему корабля с отметкой вмятины. «И «Почините забор»… Василий Федорович, вы проверяли крепления. Это… забор?

– Еще какой! Всё, что не прикручено, оторвалось! – фыркнул Козлов.

– Но заварить вмятину – дело времени. Беда не в этом! Беда в том, что следующий удар может прийти куда угодно!

– Нет, – Елена подняла голову, в ее глазах вспыхнула догадка. –«Забор»… это не корпус. Это защита. Но не от пробоины – от толчка. От инерции. Касандр кричал о потере синхронизации. Нам нужно… стабилизироваться. Создать поле, которое гасило бы эту чудовищную относительную инерцию! Поле инерционного демпфирования нового типа! Или… найти способ снова «расти»!

– Поле? – переспросил Волков. – Какое? На какой энергии? Основные двигатели на пределе для маневров!

– Энергия… – Соколова закусила губу. – Касандр бормотал про «веселый смех» и «кто знает, тот понял» … Бессмыслица? Или… подсказка? Она резко повернулась к Козлову.

– Василий Федорович, что у нас самое «веселое»? Что трясется, гремит, энергии требует много, а толку от него сейчас – ноль?

Козлов нахмурился, потом хлопнул себя по лбу.

– Подпространственный узел! Тот, что волной скособочило! Он же как бешеный! Мы его еле усмирили, но он фонит, вибрирует, энергию пожирает зря! Веселье, да. Только от него одни проблемы!

– Именно! Он – источник хаотических колебаний. Флуктуаций. А Касандр намекал на «энергию рождения или смерти» … фундаментальную энергию нестабильности. Василий Федорович, можно ли перенаправить эту… трясучку? Не для прыжка. А для генерации контр-поля? Хаотического, но способного компенсировать инерционные удары? Как амортизатор, работающий против толчка?

Козлов замер, его мозг лихорадочно прорабатывал схему.

– Теоретически… – он потер подбородок. – Через резонаторы старых инерционных компенсаторов… Но это ж колдовство! И где гарантия, что он не разболтается еще сильнее и не разнесет отсек?

– Гарантий нет, – честно сказала Соколова. – Но это единственный «веселый» источник энергии, который у нас есть. И единственная нитка от Кассандра. «Кто знает, тот понял». Мы поняли? Рискнем. Иначе…– Она кивнула в сторону схемы с вмятиной. – Следующая «подушка» может сломать нам хребет, даже не пробив броню.

Волков молчал. Тишину нарушал гул двигателей и прерывистое дыхание Козлова. Потом капитан кивнул. Твердо.

– Делайте, Василий Федорович. Доктор Соколова – ваши расчеты. Петров – обеспечьте ресурсы и безопасность работ. Остальным – минимум движения. Летим медленно, по возможности облизывая пылевые облака. Надежда теперь на нашего «веселого» пророка… и на ваше умение превращать хаос в порядок, механик. «Почините забор». Забор от толчков.

Козлов выпрямился, в глазах зажегся азарт.

– Понял, товарищ капитан! Забор от пуховых таранов построим! Посмотрим, чей смех громче! – Он развернулся и зашагал прочь, уже прикидывая в уме соотношения и величины.

«Неизменный», могучий и уязвимый одновременно, плыл сквозь космос, где каждая невидимая пылинка грозила стать тараном. Впереди была тьма, усыпанная чужими, слишком яркими звездами. А в дрожащем свете инженерных фонарей под руководством Козлова и Соколовой начиналось новое, невиданное действо – попытка укротить энергию безумного подпространственного узла, чтобы сплести из его вибраций невидимый амортизатор для корабля, потерявшего синхронность с миром. Корабля, который Вселенная теперь не только не замечала, но и толкала своими мягкими, гигантскими руками. Корабля по имени «Неизменный».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.