Николай Бизин – Что было бы, если бы смерть была (страница 64)
Итог – ничтожество, как человек, и совершенство, как существо.
Из всех соблазнов для меня я бы выделила три главных: соблазн слабости, соблазн бессилия – и соблазн Чужого.» (Цветаева. Москва. 1918–1919)
Марина Ивановна была права: он был (здесь) – Чужим. А геологиня была – Здешней. Он сказал:
– Пошли отсюда.
Она подумала:
– Грубо. И глупо.
Он почти услышал. И почти сказал (в ответ):
– Извини.
Хорошо, что не сказал. Она бы извинила. Они помолчали и – «пошли»: штампованные аргументы, которыми она «пошагово пошагали» из преисподнего леса, были донельзя пошлы. И это было (как и всё в этой истории) невыносимо пошло: выйти у них не получалось!
Весь мир (казалось бы) – стал преисподним лесом: куда бы они не шли (проваливаясь в снега веков) – они не шли никуда.
Правда, они этого не замечали. На деле они только-только пришли к консенсусу – выходить (геологиня вынуждена была согласиться: искренности между ними – даже не смотря на нелепый секс или благодаря нелепому сексу – не будет); они только-только собрались выйти, и это «собирание» заняло какую-то бесконечную секунду…
И продолжало «занимать» – всё ту же бесконечную секунду. В которой распад Царства Божьего СССР – уже начался: они могли бы никуда и не выходить! Их присутствие или их отсутствие при распаде – ничего не значили.
Они оба были столь же ничтожны, как и эта бесконечная секунда. Можно было бы сказать, что их личное свидомитство (лукавство, самооправдание, корысть и похоть) – тоже добавило пушинку, что переломила-таки спину верблюда (и это будет чистая правда).
Но можно было и не говорить.
Я скажу страшную вещь. Мария На-Заре, иногда являющаяся ипостасью Царицы Небесной (держащей Покров свой над страною моей) – она, в земной своей реальности, ярая и не слишком умная противница СВО: аргументы, которыми она оперирует, у всех противников СВО на слуху, они столь очевидны и столь же очевидно опровергаются.
Делать этого (опровергать) – я не буду. Тратить на это время – тоже «умножать» бесконечную секунду: они лежат в плоскости человеческого выживания. Решается (сейчас – и в СВО, и не только): превратиться ли человечество в огромных постмодернистский муравейник псевдо-личностей, или же – совершит невозможное: вернётся к «построению» Царства Божьего.
Которое «построение» – ещё более (не)возможно, чем (не)возвращение к нему.
Что поделать: нас же интересует только не-досягаемое и не-обходимое: иначе нас не то что не будет; быстро установится, что нас (русских вселюдей) – вообще никогда не было (ни вчера, ни сегодня, ни завтра…
Ни до Сотворения мира, ни после Апокалипсиса и Страшного суда.
Еще раз спрошу: видывал ли ты, читатель, настоящий зимний лес? Если да – понимаешь: там – не до видений (пограничных восприятий), и всё же – и там они есть или «должны быть»; если в Адлере было тепло и солнечно, и Мария На-Заре легко шла ко мне (моему Перельману) из пены морей…
Но «это» – тогда: тогда ещё не было псевдо-успеха ВСУ под Харьковом.
Какие-такие пограничные видения, когда в реале Сети вовсю разгоняется фейк «поражения» (становясь реальностью для миллионов людей)… Но ведь и сейчас видения – есть: если есть вера; но – тогда и видения не нужны.
Не мне решать о нужности. Знаю другое. Тогда, в более чем тридцатилетней давности зимнем лесу позднего СССР, никакой лёгкости не было и быть не могло; будем считать – псевдо-успех ВСУ (под Харьковом) состоялся точно так же, как псевдо-разрушение Божьего Царства (на карте СССР)…
Ни вчера, ни сегодня, ни завтра никто и ничто не способно разрушить Божье Царство.
И всё же: мои геологиня Маргарита и мой «падший» ангел застряли в бесконечной секунде: в шеоле (иудейском аду – где нет ни богов, ни героев, ни демонов; смерти и бессмертия – тоже нет: это и есть настоящий ад); эта секунда – не только для них: она могла стать со-бытие’м для всех.
И это было хорошо. Мне обязательно следовало оказаться здесь, чтобы понять: отчего Мария – противница СВО (в одной из своих земных ипостасей – нынешней; Роксоланы, Хелги, Дульсинеи и прочая-прочая-прочая внутренние и внешние свидомиты) – это прошлое): а ведь это и есть её Успение.
Теперь Сын принял её, и Она занимает место Царицы.
Теперь – она может явиться и в зимнем лесу преисподней.
М. Н.
Я – произнёс. Она – явилась: вот же она. Посреди моей бесконечной секунды. И на всю эту бесконечную секунду нам стало тепло. Но (напомню) – эта её ипостась была ярой противницей Русского мира и спасения человечества русскими.
Нагая женщина – среди веков и снегов, Мария На-Заре. И вот каков разговор меж нами состоялся. Разумеется, присутствовавшая при разговоре геологиня Маргарита (хотя – в те годы восторженная сторонница генсека Горбачёва) – была бы со мной солидарна: Россию всегда надо спасать.
Мария На-Заре – тоже не собиралась Россию предать. Разве что (вольно или невольно) – на распятие, с последующим Воскресением; слава Богу (при всём восхищении) – не ей это решать.
Мария На-Заре (в отличие от геологини) была красива; здесь (на земле) – она была москвичкой из интеллигентной семьи: она не считала, что Россия в такой уж опасности: серия интеллигентски осмысленных новаций, и моя родина (или сборище маленьких родин) вполне может процветать.
Юная нагая женщина, вся в лёгком сиянии, подошла – не тревожа снега и века; как женщина – она предлагала мне выбор: она или истина! При всём при том – она была ипостасью истины: здесь никакого выбора быть не могло (часть не есть целое)… Ох, тяжела ты, светоносная корона Люцифера!
Она сказала:
– Я не общаюсь со сторонниками СВО. Если только это не мои кровные родственники.
Я ответил:
– Я сторонник СВО. И я не твой кровный родственник.
Как именно произошёл этот короткий диалог? Через тридцать лет (или даже поболее) – путём переписки по ватсапу; сейчас (когда никаких гаджетов ещё не существует) – просто и молча.
Ответ был получен. Бесконечная секунда кончилась. Теплая нагая женщина посреди преисподнего леса истаяла.
Принесённое ею тепло (бесконечной Леты) – иссякло.
Но где-то (и в чём-то) – не иссякло. Ведь они (геологиня и ангел) – всё вынесли. Всё вынесли они – потом: и крах Царства Божьего СССР, и дикое унижение преданной и стремительно нищавшей России, и даже мои почти что блокадные зимы 91–92 годы (когда соседние прибалты подчёркнуто радостно перекрыли поставки продовольствия в Санкт-Ленинград); но – я не могу сказать о не-до-любовниках, что больше они друг с другом не виделись.
Я просто не хочу помнить о других встречах.
Скажу лишь, что больше друг с другом они не спали. И минуло тридцать (и более) лет. Через тридцать (и более) лет я могу попробовать объяснить, почему я называю моего героя падшим ангелом, а королеву Маргариту – геологиней: потому что использовать (как некие инструмент) тонкие знания в реальном заиндевелом лесу бытия – глупость.
Лет через тридцать я это понял.
Лет через тридцать и геологиня (тогдашняя полу-богиня земли) со мной обязательно бы согласилась: нельзя лезть в недра, используя мистический опыт как кирку и лопату рудокопа; а что Мария На-Заре предъявляла свой ультиматум в заиндевевшем лесу – это как раз нормально: Герой выберет правильно, а дурак решит, что его обманывают, и ошибётся.