Николай Берг – Паштет. Плата за вход (страница 17)
Некоторые отрывки даже застряли в цепкой памяти Паштета, словно прибитые гвоздями:
Меланхоличное перечисление проделанного из уст эстонского карателя. Хорошо сделанная работа прибалтийского холуя по приказу немецкого господина, можно гордиться и ходить потом на парады, рассказывая о том, как пострадали борцы за свободу от кровавого сталинского режима. Чего Паша никак не мог понять – как после такого этих ублюдков пощадили в ужасном советском суде и, что не менее его удивляло, – у бравых эстонских ветеранов хватило наглости потом обращаться за реабилитацией и снятием судимости. Делов-то – спалили с населением в Псковском районе 325 деревень из 406.
В голове не укладывалось, не верилось, что такое возможно. Вот так посреди полного здоровья ходить и убивать баб с детьми. Потом делить вытащенное из домов, примерять вещички убитых, что получше – отправлять своим женам и детям, а те радовались посылкам и подаркам. И рассказывать о массовых убийствах спокойно и размеренно, словно о починке сельхозинвентаря или прополке огорода. Приказал немецкий офицер – и пошли стрелять соседей, рядом с которыми всю жизнь жили рядом. Не заморачиваясь всякими азиатскими глупыми ограничениями, типа «резать только тех мужчин, кто выше тележной оси вырос».
Хотя тут Паштет себя остановил – были ограничения, были. Как только оказалось, что потери вермахта стали чертовски большими, а потому крови для раненых арийских воинов не хватает, и с переливанием возник дефицит серьезный, тут же использовали солидный ресурс – местное детское славянское население. И детей жечь и расстреливать перестали. Детишек свозили в концлагеря и там добрые немецкие медики откачивали у них кровь в промышленных масштабах. Было таких КЦ самое малое (которые известны точно) 15, в каждом слили кровь как минимум у нескольких тысяч детей. Жалкие кустарные кровососы типа Носферату и Дракулы явно жалобно скулили по своим убогим склепам, понимая все свое ничтожество и отсутствие организаторской жилки. К слову сказать, медики эти были уверены в своем гуманизме и доброте – все-таки детей перед смертью хорошо кормили, чтобы кровь была полноценной, и умереть от обескровливания куда приятнее, чем горя заживо вместе с воющей толпой односельчан и родичей в тесном сарае.
Паштета удивляло то, что эту информацию приходилось собирать по крупицам, да и то больше всего – у белорусов. В России о мерзостях евроинтеграторов говорить было нехорошо, и занимались этим только всякие маргиналы, которых не подпускали к СМИ. Разве что в инете им удавалось бухтеть, что, например, лагерь смерти Саласпилс, где как раз был и детский барак для кровососания, на полном серьезе латышским правительством объявлен практически спортивно-отдыхательным, где публика развлекалась от души, и детишек никто не обижал – наоборот, о них заботились. Российское руководство, преклоняясь перед своими европейскими деловыми партнерами, такие пустяки не вспоминало, зато по первому же требованию партнеров начинало каяться в чем угодно и просить прощения у кого попало. Ну, бизнес есть бизнес… особенно, когда хочешь тоже стать буржуином, а в Буржуинию просто так не пускают, и самое большее, что дают – бочку варенья и корзину печенья, но никак не статус равноправных. Да и то – за эти самые варенье и печенье требуют отдать столько всякого дорогостоящего, что ценность бочки становится немыслимой. Но что делать, хочется же быть европейцами! Прильнуть к священному!
И некоторым это удается – пенсионер Горбачев припеваючи живет пенсионерской счастливой жизнью в Германии. И всего-то для этого хватило – развалить СССР и предать всех, кого можно, в Варшавском договоре, Афганистане и сотне других мест, наглядно показав, что этой ужасной России и русским доверять нельзя ни за что.
Тут у копарей разгорелся спор, и это отвлекло Паштета от пустых раздумий.
– Не будет второго завоза, – громко и уверенно сказал один из безлошадных.
– На свете есть такое, друг Гораций, о чём не ведают в отделе эксгумаций, – возразил сосед Паштета по палатке. – Второй завоз уже пошел, только маленький еще.
– Это где?
– А когда Грузия сунулась. Теперь вот Украина должна точно полезть. Точнее, уже полезла, только пока буфер еще держится.
– Это их внутренние дела, – заметил очкарик.
– Миша Леший на разминировании там уже погиб. И на форум несколько человек давно не заходят, а по натуре такие были щирые хохлы, что пара из них и раньше «с Рашкой воевала», еще с ичкерами вместе, – пожал плечами парень в остеррайховке.
– Ну-э-э, Украина голодная…
– То-то и оно, что Украина – не голодная. Она обуевшая. Всерьез же были уверены, что вступят в ЕС, разосрутся с Рашкой и получат каждый по сто охулиардов миллионов евро и долларов! И виллу в Монако на Лазурном берегу. Но когда свой дом ломаешь, есть некоторые неудобства. На момент майданов Украина хотела сало салом заедать, сидя у виллы на яхте в кружевных трусиках.
– Меня очень не радует то, что укры зомбанулись массово.
– Ты думаешь, зомбанулись только жители Украины? Честно? Ну-ну… Зомбанулись все: мы, пиндосы, европейцы. И это самое тревожное. Предбоевое зомбирование, вот что это такое. Не хочется это видеть, чего уж.
– Если на то пошло, то популярность зомби сначала удивляла. Вот с вомперами все ясно: девушкам нравятся, потому как просто принцы, да еще и дают бессмертие.
– Оборотней тоже гламурнули.
– А вот насчет зомби – это как раз, по-моему, подготовка публики к тому, что будет контингент, по которому можно будет стрелять и всяко его мочить, не глядя, баба это, ребенок или еще кто. Мы – и они. И все можно.
– Да тех же немцев готовили именно так: есть арийцы – уберменши, сверхлюди. И есть отвратительная человекоподобная мразь – унтерменши. И по отношению к этому человекоподобному зверью можно не стеснять себя ничем.
– Когда читаешь документы по ликвидации населения оккупированных территорий – диву даешься – да быть такого не может!!! Люди же!!!
– А ни хера не люди. Нет людей – есть арийцы и недочеловеки. И отношение к недочеловеку – именно как к зомби. Разрешено ликвидировать, и никакого наказания, никакого порицания. И отчеты немцев и их холуев – именно такие. Уничтожено 3499 зомби. Меня всю дорогу удивлял простой факт: в этих рапортах огромное количество «санированных и обезвреженных», но смешное количество мужчин, а подростков тоже записывали в мужчин, и уж совсем слезы в отчете в графе «Изъятое у бандитов оружие». Типа на 3000 – 10 стволов. На 400 – 1. И ничего, ни капли смущения. Сожгли несколько тысяч баб и детей – отлично выполнили свою работу, – вставил свои пять копеек Паштет.
– Ну, так действительно это была работа. Дезинсекция типа, – спокойно кивнул копатель.
Паша не нашелся, что сказать. Да и остальные промолчали.
Родившиеся от тех, кого тогда не успели зачистить.
Глава 5. Учеба. Нож и фехтовальщики
– Занятие – 300 рублей. Индивидуальное – 500. Первое, вводное – бесплатно, – негромко сказал жилистый сухощавый мужичок, к которому Паштет после долгих переборов возможных инструкторов по бою с холодным оружием в итоге пришел. Причем еще и с рекомендацией от общих знакомых, которые тоже были реконструкторами, но по средневековью. Этого мастера они горячо рекомендовали. Пожалуй, если бы не их похвалы и – главное – то, что, по отзывам, учеба у него реально помогает и может пригодиться не только на соревнованиях, но как бы и в жизни тоже, осторожный Паштет и не пошел бы. Но тут рискнул. Толковый учитель, короче говоря.
– Хорошо. Меня устраивает. Хочу научиться бою с ножом, – по возможности так же бесцветно и спокойно ответил ученик. Его подкупило в выборе мастера то, что сказали его приятели, изрядно походившие по разным гуру. Сказали они достаточно внятно, что он не выставляет свою «школу» единственно и неповторимо правильной, не придумывает красивые, но идиотские легенды, не запрещает ученикам контактировать с бойцами из других «школ» и, главное, не морочит голову дурковатой магией и колдунством, рассказывая всякие нелепые восточные притчи, а объясняет все просто и доходчиво, ставя не на тайны Шаолиня, а на постоянные тренировки и внятный подход к обучению.