Николай Беляев – Змеиная осень (страница 29)

— Ой, здрасте, Сергей Михалыч! — пацан наконец увидел меня. — Вы тоже с нами?

— Да, прикомандировали… А зачем едем-то? Мы там на днях были на разведке, вроде тихо всё.

Соколов почесал затылок:

— Павел Олегыч сказал — искать необычное. Это, наверное, после того, как Сан Саныча это… убили.

Убили, ага. Допрыгался Власов, так бы и сказал. Вообще, мутная у них там контора, в Колледже… а без них — никак.

— Эх, тёзка, — сказал я вслух, думая в первую очередь о том, что произошло у поста сегодня ночью, — необычного рядом выше крыши…

Из дверей Управы вышли двое — Антоха Горюнов из боевой группы, второй незнакомый.

— Привет, Волков. Ты с нами? Трофимыч ваш сказал, что пришлёт человека.

— С вами. На днях туда ездил.

— Отлично, тогда давай на оперативку. Знакомься, это Нечаев, из ладожской безопасности.

— Иван Сергеевич, — протянул второй широкую, сухую ладонь. Пожал крепко. На вид лет сорок пять, подтянутый — похоже, из кадровых силовиков, из тех, что всю жизнь на одном месте.

— Сергей Михайлович… Ну спрашивайте.

Оперативка, прямо здесь, у БРДМ, продлилась минут пять — участвовали мы, двое ребят из «бардака», колдуны и Лисин. Я кратенько рассказал впечатления от посещения деревни, изо всех сил стараясь не вылезать за рамки того, что мы увидели при первой поездке.

— Да, я отчет читал, — кивнул Нечаев. — Так и выходит… Но странно как-то — зверьё рвануло к нам, словно как раз примерно в той точке что-то страшное. Так что нужна проверка на месте.

Поехали колонной — в первой машине я, Соколов и Горюнов у пулемёта, потом «бардак», потом УАЗик ладожан.

— Кстати о зверье, — заговорил Горюнов, перекрикивая шум двигателей — БРДМ шёл не вплотную за нами, но рычал изрядно. — Передали, что-то сегодня устроило в Ильинке кровавую баню.

Я не сразу сообразил, что имеется в виду старый парк аттракционов — название не примелькавшееся, слышу редко.

— Да, на планёрке говорили. Наши ребята поехали туда на контроль.

— А, ну отлично. А то нас выволокли в эту Виковщину непонятно зачем… Политика — раз уж соседей тоже задело.

Ну да. Если учесть резню за Болотом — логичнее бы именно туда послать боевую группу… Насколько я помню, БРДМов у них всего три, включая этот и дежурящий в городе. Один небось в ремонте торчит, как всегда. Но тогда облом получат ладожане, а это не прокатит.

Выехали за КПП. Трепались ни о чём, я похвастался американским карабином, Соколов сидел сосредоточенный и молчал, что само по себе странно, пыль стояла столбом — всё же пока сухо.

У Кикино, как и в прошлый раз, тормознули. Горюнов традиционно спросил, как дела, и вот тут напрягся я — расскажут, что вчера незнамо кто проезжал мимо на мотоцикле по заброшенной дороге?

Не сказали — значит, не придали значения. В принципе, их интересы не затронуты, а в чужие дела в этих местах лезть не принято.

Объехали деревню и попылили дальше. Выехали на подъём к Двугорью, и я почувствовал, как гулко бьётся сердце — оно, казалось, аж прыгало в груди. Давненько со мной такого не было… С чего бы?

Лес проехали без приключений, чему я ничуть не удивился — даже Соколов при въезде отметил, что движения крупных объектов нет. А вот в деревне меня ждал сюрприз… причём, такое ощущение, ждал он именно меня.

У торчащего фонарного столба мы свернули в проулок, к лесу — экипажи по нашему отчёту отлично знали, где дом. Даже «бардак» втиснулся, снеся бортом часть ветхого посеревшего забора. А вот когда тормознули на свободном пятачке, где разворачивался наш УАЗик, началось непонятное.

Бойцы спешились, держа наготове автоматы, БРДМ провернул башню с КПВТ. Соколов и ладожский Лёха тоже вышли из машин, отошли чуть в сторону, посовещались… Потом вернулись к нам.

— Аур нет. Движения объектов нет. Нечисть не чувствуется, — чётко доложил белобрысый Горюнову.

Тот явно выглядел обескураженным — вероятно, боевая группа была готова к чему угодно, но точно не найти пустое место.

— Не понял, — протянул Антоха, так и стоящий у пулемёта. — Вообще ничего?

Соколов помялся:

— След присутствия живых существ. Суточной давности, не меньше. Там, — протянул он руку, указывая на дом.

У меня в голове был сумбур. Я же точно уверен, что мы подъезжали совершенно не к тому дому, на который указывал молодой колдун! Или… к тому? Дом, на который указал Соколов, выглядел не новым, но и не руинами, как другие дома в деревне. Так, покосился чуток, двор травой зарос, некоторых стёкол нет…

Ерунда какая. Я же помню, что…

А что я помню?

Ксюша, держащая в руках грабли… Забор… Столб, на который Пашка положил свой нож… Это было у того дома или вот у этого, чуть левее?

Меня словно погладило по вискам мягкими, почти неощутимыми кошачьими лапками, и во дворе того дома, что слева, я увидел Иксению — всё в том же длинном платье и накинутой куртке. Она улыбнулась, помахала рукой… и исчезла.

Я почувствовал, как грудь сдавило льдом… Нет, не сдавило. Ледяным стал Ксюшин амулет. На мгновение — и он уже снова тёплый.

Обернулся — минимум двое рядом со мной, один смотрит в ту же сторону — но не отреагировал. Почему? Ответ может быть только один — девушку увидел только я.

Ай да Ксюша… Ай да амулет.

Да и семейка — молодцы. Вот, выходит, что они сделали — отвели глаза визитёрам! Не исключено, что и нам могли отвести — да нет, точно могли, просто не стали. Может, бородач и правда почувствовал тогда отсутствие агрессии…

Как тогда сказала девушка? «Никто не сможет воздействовать на твой разум»? Интересно, очень интересно. Она знает, что амулет на мне? Скорее всего — знает. И сама на него воздействовать как раз может.

Впрочем, она это может и так — мысли мои она читала влёт, даже не притворяясь, что не делает этого.

Кто же вы такие?

Я знаю — кто. Я видел. Но то странное ощущение, когда, зная ответ на вопрос, по сути не знаешь вообще ничего…

Подошёл Нечаев:

— Алексей, что скажешь?

— Согласен с коллегой, — степенно сообщил ладожский колдун. — Есть остатки ауры, осёдлость низкая. Они были здесь в пределах двух недель.

— Выходит, ушли… М-да, — ладожский безопасник задумчиво потыкал носком сапога ком земли. — Что по остальной деревне?

— Движение крупных объектов и ауры отсутствуют, — по-военному доложил Лёха.

— Нечисти тоже не вижу, — добавил Соколов.

— Ладно. Проверим дом, — распорядился Антон. — Давайте, осторожно…

В дом пошли трое и Лёха, Нечаев тоже отошёл. Мы с Соколовым остались наедине — стояли всё же чуть в стороне от машин, и я не выдержал:

— Тёзка, я прекрасно помню, что ты видишь кое-что помимо обычных аур. Тогда вон, в гостинице, след тёмного колдовства почуял. Неужто реально ничего нет?

— Нету, Сергей Михалыч, — неуверенно сказал пацан. — Иногда на секунду кажется, что что-то есть, присмотрюсь — не вижу…

А ведь он, похоже, не врёт. Возможно, отвод глаз так и работает… Насколько же сильны наши «друиды», что даже Соколов ничего не видит?

Так и подмывало достать смартфон и сделать несколько снимков — хотя бы для того, чтобы самому посмотреть. Я уже было потянулся за ним… и опять почувствовал холодок. Ах ты ж… Сто к одному, что Ксюша просит этого не делать. И как ни крути, она права — стоит мне проколоться, и весь сыр-бор будет зря.

Интересно, а сможет она мне помочь и подсказать, если я буду не здесь, а в Вокзальном, или, того дальше, в Гидрострое?

Вернулись те, кто ходили в дом, с ними и Нечаев — судя по лицу, недовольный. Горюнов тоже спрыгнул с УАЗика, подошёл.

— Ноль, — объявил ладожанин. — Ерунда какая-то… Что насчёт Князево?

Князево — деревенька дальше по этой же дороге, совсем маленькая и стоящая уже за пределами леса, ближе к Крепости. Я проезжал её ровно два раза — заросшая она была дальше некуда.

— Давай съездим, — подумав, согласился Горюнов. — Всё равно рядом.

Ну да, другого жилья тут по сути и нет. Не то чтобы мне улыбается таскаться по заброшенным деревням, но приказание Большакова в одно место не засунешь. Да и с комфортом, в общем-то.

Когда вырулили обратно на дорогу по деревне, я обернулся, надеясь опять увидеть Иксению. Нет — ничего…

До Князево доехали без проблем, хотя дорога была заметно хуже. Деревня вполне ожидаемо оказалась пустой. И уже на краю деревни обнаружили двух мёртвых «медведей». Ран на тушах не было — они попросту были мертвы.